Кристофер Мур – Подержанные души (страница 49)

– Я знаю, милая, но это существо страдает, поэтому мы ей поможем.

– Одри сказала, что вся жизнь – страдание.

– Ее нельзя слушать, она сумасшедшая женщина. Нет, мне нужно, чтоб ты попробовала. Просто покажи пальчиком на крыску и скажи слово.

– Ладно, – ответила Софи. – Подержи. – Она передала Чарли рожок и присела на корточки.

Протянула палец к крысе, через плечо взглянула на Чарли – лишний раз убедиться, и тот кивнул.

– Киска, – произнесла она.

Лили сидела на своей станции вызова, головная гарнитура на месте, рядом – планшет. Она смотрела французский фильм про человека, который сходит с ума, когда сбривает себе усы[56], и тут у нее зазвонил телефон. На терминале было видно, что звонят по городской линии с моста Золотые Ворота. Лили поставила кино на паузу, сделала вдох поглубже и соединилась.

– Кризисный центр, это Лили. Как вас зовут?

– Привет, Лили, это Майк Салливэн.

– Здрасьте, Майк. Как вы сегодня?

– Лили, это Майк Салливэн. Тот Майк Салливэн, кто спрыгнул…

На секунду Лили перестала дышать. Ни один из действительно спрыгнувших потом ей не перезванивал. Она не была уверена, что консультантов к такому вообще готовили. Она б, конечно, на подготовку все равно забила, но теперь было бы славно иметь ее у себя за спиной.

– Так, Майк, – тут говорится, что вы на мосту, разговариваете со мной по городской линии.

– Да. Как бы само соединилось. Не знаю как.

– Так вы не, э-э, стоите там и говорите в переговорное устройство или как-то?

– Нет, ничего подобного. Я просто как бы тут. Не физически, но такое ощущение, что разговариваю с вами.

– Вы звоните с другой стороны? – уточнила Лили.

– Что? Из Морского округа? Нет, я прямо на мосту.

– Это и впрямь вы! – Его тупизна превосходила даже смерть.

– Я тут, Лили. На мосту, как и обещала Консепсьон, как я и сам надеялся, – ну, не совсем так, как думал, но я тут. Значит, все получилось? Чарли получил мое тело?

– Да, но это уже давно было. Вы что, время не так, как мы, воспринимаете?

– Похоже, я тут очень не сразу разобрался, как до вас достучаться. Пытался спрашивать людей на мосту, рискнул даже явиться одному моему прежнему сослуживцу. Никак. Нет во мне того, что есть у Консепсьон и прочих, когда они мне являлись.

– Так, может, все дело в вас, – сказала Лили. – А не в них.

– Правда?

– Вы разговариваете со мной из-за гробовой доски, пусть и не буквально. За последние семьдесят пять лет на этом мосту побывало много народу, однако выбрала она вас.

– Ой, ну да. Так как поживает ваш друг с моим телом?

– Похоже, ему вполне удобно. Он им монашку приходует.

– Ох ты ж!

– Не, все в порядке. Она в такое врубается. Вы ее знаете.

– О – Одри?

– Да. Так каково оно – быть мертвым? – Лили вдруг осознала, что все консультанты в комнате на нее смотрят, что обычно ее никак не тревожило. Шалфей записывала на липучке время – несомненно, чтобы найти потом этот разговор в записях и нажаловаться на Лили. – Секундочку, Майк. – На миг она и забыла, что все звонки у них записываются.

Она нажала на кнопку отключения звука и повернулась к Шалфей.

– Этот парень считает себя привидением, – пояснила она. – Мне просто нужно поддержать его в этом заблуждении, пока не придумаю, как его оттуда снять. Хочешь сама с ним поговорить? Я могу поставить его на ожидание, наверное.

– Нет-нет. Давай сама, – ответила Шалфей. – Извини.

– Я вернулась, Майк. У вас все норм? Тут одна моя соконсультантка отмечала время записи для протокола.

– Записи? Это же не очень хорошо. Правда?

– Мне просто нужно снять вас с этого моста в целости и сохранности, Майк, – произнесла Лили громче необходимого.

– Ну, я просто позвонил сказать вам, что у меня все в порядке – и даже лучше. Я… ну, я только один я, с кем вы встречались, я – много народу. И тут есть другие. Их тысячи.

– Майк, как кризисный консультант с соответствующей подготовкой я не квалифицирована и не авторизована ставить вам диагноз, но если бы кто-то не такой заземленный, как вы, сказал бы, что… что он – это “много народу”, мне бы пришлось порекомендовать ему записаться на психологическую консультацию.

– А я разве не это делаю?

– При жизни у вас не было друзей, Майк, и это, в общем, не тайна.

– О, мы под запись. Точно. Мне нужно знать, вы, ребята, уже нашли Вора Духов или нет. Консепсьон говорит, нам бы надо побыстрей.

– Пока нет, Майк. Мы еще пытаемся прикинуть.

– А, тогда ладно. Спасибо. Валяйте дальше. Наверное, сегодня я прыгать не стану, Лили. Вы изменили мой взгляд на жизнь. И я прямо сейчас пойду брать психологическую консультацию. – Возможно, вруна хуже него раньше она и не слышала.

– Постойте, Майк…

Но он отсоединился. Лили глянула через плечо проверить, по-прежнему ли Шалфей подслушивает, но предательница в грузчицких штанах и с колтуном на голове уже направлялась в кабинет директора.

– В общем, она совершенно бесполезна, – произнес Чарли, входя в квартиру.

Софи обогнала его при входе – воя при этом, как крохотная пожарная машина, – пронеслась насквозь через большую комнату, где сидели Джейн и Кэсси, и скрылась у себя. Дверь за собой она захлопнула.

Джейн выпрямилась с винным бокалом в руке.

– Внезапно мне намного лучше насчет моих родительских способностей.

Софи открыла дверь и высунула голову.

– Ты мне больше нравился, когда был мертвый! – крикнула она Чарли. И опять хлопнула дверью.

– Ну как, хороший первый день? – осведомилась Кэсси.

Чарли плюхнулся на тахту рядом с сестрой.

– Она не способна даже прикончить крысу, которая уже в сток сливается. Вообще-то мне кажется, та даже взбодрилась. Софи в нее все тычет и тычет – “Киска! – Киска! Киска!”, – а ничего не происходит. По другой стороне улицы шла пара, так они мне даже сочувственно покивали, поскольку решили, что Софи заторможенная.

– Нельзя говорить “заторможенная”, – произнесла Кэсси. – Это недоброе слово. Хотя Джейн всегда его употребляет.

– Это из-за того, что у нее час уходит пропылесосить гостиную, а не в развитии она тормозит.

– Недобро, – сказала Кэсси.

Чарли побыстрее отсел от Джейн на диван.

– Ты заставляешь семилетнего ребенка пылесосить гостиную? Ужас какой. Ты же просто злая мачеха ка-кая-то.

– Во-первых, этому ребенку я плачу прожиточный минимум; во-вторых, так долго она это делает потому, что в процессе занимается чем угодно. А в-третьих, она хочет быть принцессой, поэтому злая мачеха – необходимое условие.

– Ну так вот принцессой она не будет. Она уже даже не Люминатус.

– Ты ей сказал, что она уже не Люминатус?

– Ну конечно же. Мне нужно, чтоб она была в безопасности.

– А Джейн ей даже не говорила, что она не веган, – произнесла Кэсси.