Кристофер Мур – История Канады (страница 147)

Поскольку идеологи консерватизма всегда настаивали на том, что государственное управление, отсутствие стимула к получению прибыли и конкуренции неэффективны по самой своей сути, вряд ли стоит возлагать на консервативное правительство вину за неудачи в госсекторе. В то же время, восторгаясь перспективами развития бизнеса и всеобщей свободной торговли, консерваторы пренебрегли требованиями общих социальных ценностей. В консервативном раю человек мог либо процветать, либо голодать, потому что он сам выбирал, каким быть его заработкам, образованию и расходам. Когда корпорации целеустремленно гонятся за прибылью, почему бы им не начать увольнять организованных в профсоюзы рабочих и использовать вместо них низкооплачиваемую и жестоко эксплуатируемую рабочую силу из какой-нибудь страны Третьего мира с диктаторским режимом? Если бы обычные канадцы зарабатывали меньше, в ближайшем магазине «Уолмарт» или «Таргет» цены были бы ниже.

Многие члены профсоюзов в Европе и Северной Америке потеряли работу, зарплату и льготы, необходимые для поддержания привычной благополучной жизни, и вышли из своих профсоюзов, лишив их массовости и значительной доли воинственности. Как Великая депрессия 1930-х гг. являлась последствием снижения трудовых доходов, которое можно было предвидеть, так и ипотечный кризис 2008 г. был предсказуем как результат дерегулирования и отмены законов, разработанных для защиты граждан от колебаний рынка. Контроль бизнеса над СМИ и зависимость политических партий от спонсоров вынуждали правительство пересматривать любой закон, который хоть чем-то мешал богатым инвесторам.

Будучи правящей партией с 1993 до 2006 г., либералы смогли продуманно избежать столь массовой отмены госконтроля над финансовыми организациями и корпорациями, какая произошла в Соединенных Штатах. Но у обуздания аппетитов индустрии финансовых услуг, забирающей все больше влияния, была своя цена. Бизнес не остался без союзников среди малообеспеченных избирателей, которых возмущали зарплата госслужащих и непоколебимость их положения. Кроме того, многие серьезно опасались деятельности активных защитников окружающей среды, продвигающих дорогостоящие решения придуманных ими же проблем: резкого изменения климата, отравления воздуха и исчезновения источников питьевой воды. Влиятельные группы движения «зеленых» имелись по всей Канаде, но нигде их не было так много, как в консервативно настроенных западных провинциях. Однако тех, кто считал, что политика защиты окружающей среды угрожает их привычному существованию, было не меньше.

Иммигранты традиционно одобряли ту партию, которая находилась у власти в тот момент, когда они прибывали в страну, что являлось огромным преимуществом для либералов, которые в XX в. находились у власти 62 года, в том числе и во время массовой иммиграции. Список стран, откуда в Канаду прибывали иммигранты, менялся; менялось и место новых канадцев в обществе и их идеология. При Пьере Эллиоте Трюдо была введена балльная система, которая учитывала уровень образования, навыков, профессиональную квалификацию потенциальных канадцев, а не их расовую принадлежность, как это было раньше, когда предпочтение традиционно отдавалось белым европейцам и американцам. Приезжие, например, из Индии и Китая принесли с собой совершенно иные языковые навыки и экономические амбиции, чем иммигранты прежних лет. Вновь прибывшие не жаждали селиться на дешевой земле и поднимать сельское хозяйство, а чаще надеялись преуспеть в сфере свободного предпринимательства. Некоторые убежали от социалистических экспериментов у себя на родине. Многие были убежденными социальными консерваторами, шокированными либеральной политикой с ее равными правами для геев, лесбиянок и транссексуалов. Либералы, привыкшие побеждать в этнических кварталах больших городов, не видели необходимости придумывать новые стратегии, даже когда изменились и идеология, и экономическая роль нового канадского населения. Между тем Консервативная партия Стивена Харпера была твердо настроена пополнить свои ряды успешными в бизнесе иммигрантами.

Антилиберальные устремления канадцев в первом десятилетии нового века, четко проявившиеся на провинциальных и муниципальных выборах, выросли из возмущения теми политиками, которые либо правили страной с 1993 г., либо так или иначе были причастны к власти большую часть минувшего века. Расследование судьей Джоном Гомери «рекламно-спонсорского скандала» эпохи Кретьена, возможно, было всего лишь местью Пола Мартина своему предшественнику, но обвинения Гомери в том, что либералы злоупотребляли своими полномочиями, больно ударили и по самому Мартину, и по его преемникам. То же можно сказать и о вступлении в начатую президентом США Дж. Бушем-младшим войну в Афганистане. Возможно, в качестве извинения за нелепую гибель в 1992 г. канадских солдат во время американского «дружественного огня» при обстреле Кандагара Вашингтон предложил, чтобы все силы НАТО в Афганистане возглавил представитель Канады. В результате командующим был назначен канадский генерал Рик Хиллиер[566]. Через полгода по его указанию Оттава отправила 1 тыс. канадских солдат для занятия города и провинции Кандагар — логова тысяч активистов Талибана и их союзников. Число жертв сразу выросло, и канадцы заподозрили, что правительство хочет вовлечь их в бесконечную кровавую войну, в которой невозможно победить. Перевооружение миротворческих частей, которые теперь должны были вести настоящую войну, привело к резкому скачку бюджетного дефицита. Придя к власти, Стивен Харпер тут же бросился признавать заслуги ветеранов всех войн, в которых участвовала Канада. Идеологически близкий к республиканцам Дж. Буша-младшего, он сделал воинствующий патриотизм элементом политического бренда консерваторов. Харпер также улучшил отношения с Вашингтоном, подтвердив многомиллиардный заказ на истребитель F-35 — машину весьма сомнительного качества. Чтобы выполнить обещания, данные ветеранам, получившим ранения, он предложил заменить их пожизненную пенсию инвестиционным фондом, но представитель ветеранов в правительстве раскритиковал идею и заставил его пересмотреть это решение.

Возглавив правительство меньшинства, Харпер приложил все усилия, чтобы изменить образ твердолобого неуступчивого консерватора, похожего на прежнего премьер-министра Онтарио Майка Харриса. Пока СМИ упрекали оппозиционные партии за то, что они усомнились в способности консерваторов руководить правительством меньшинства, Харпер весьма успешно заставил замолчать тех членов правительства, которые высказывали собственные мысли относительно консервативной Канады. В интересах своих сельских сторонников он заявил, что дорогостоящая и непопулярная процедура регистрации длинноствольного оружия будет пересмотрена. От снижения ряда налогов выиграли мелкие подрядчики, добровольные пожарные дружины и родители, не имевшие средств записать ребенка в какую-нибудь местную спортивную команду. Когда в 2008 г. американская экономика погрузилась в ипотечный кризис, канадская отреагировала мгновенно. Сокращение налогов не лучшим образом подействовало на дефицит (он стал уменьшаться медленнее), но Харпер, действуя в кейнсианском стиле, быстро организовал щедрое финансирование общественных работ в поддерживающих его провинциях и лояльных избирательных округах. Кто в этих обстоятельствах стал бы жаловаться на рост дефицита федерального бюджета? Уровень преступности снизился, и это едва ли оправдывало планы правительства увеличить тюремные сроки и финансировать строительство новых федеральных тюрем; впрочем, правительство объясняло все тем, что прежде данные о количестве преступлений сильно занижались. Как бы ни разочаровывали консерваторы сторонников жесткой линии, их нельзя было обвинить в мягкости по отношении к преступникам. Харпер, которого надежно поддерживали владельцы канадских СМИ, держал в железном кулаке потенциально неудобные для него мнения и сообщения министров и рядовых депутатов. Вопросы оппозиции о том, как в контролируемых канадцами афганских тюрьмах обращаются с заключенными-талибами, просто остались без ответа.

С 1911 г. в ходе проводившихся в Канаде переписей населения собиралась информация о доходах, религиозной принадлежности, имущественном положении и т. п., что было запрещено делать при проведении переписей в США. Во время переписи 2011 г. канадцам уже не пришлось отвечать на такие вопросы. Протесты нуждавшихся в таких данных социологов остались неуслышанными. Поскольку результаты переписей обычно приводили к критике правительства и требованиям социальных реформ, безмолвие было предпочтительнее. В Оттаве вопросы и жалобы депутатов от оппозиции дважды вынуждали Харпера объявлять перерыв в работе парламента во избежание затруднений или поражения. Нескольких недель политической тишины обычно хватало для того, чтобы заставить избирателей забыть политическую проблему и поверить правительству, что все это лишь «дружеские споры». Пока Соединенные Штаты и Европа годами сражалась с рецессией, канадцев не переставали заверять, что их страна остается предметом экономической зависти всего мира, а также меньше всех загрязняет окружающую среду. Хотя отношения Канады с Соединенными Штатами оставались для Харпера приоритетом номер один, он завершил военную операцию в Афганистане в июле 2011 г. Хотя канадские солдаты все еще могли погибнуть, теперь их обязанности должны были ограничиться обучением афганской Национальной армии и полиции.