Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерала дракона (страница 58)
Глаз старухи моргнул в последний раз и растворился. Она мне не поверила, не дала шанс. Что ж, я хотя бы попыталась… Лёгкие горели, наполненные водой. Это было единственное, что я ещё чувствовала…
Меня рывком дёрнули на поверхность. Я закашлялась, отплёвывая воду, вцепилась в спасителя, утаскивая его с собой на дно.
– Тихо, Аврора! Успокойся, ты нас обоих потопишь!
Это Яр! Меня спас Яр! Его голос успокоил. Откашлявшись, я обхватила его за шею, и он поплыл вперёд, унося нас прочь от волн – они будто отступили перед ним.
– Эфир… – Я не договорила, горло саднило, слишком уж много воды выхлебала.
– Закончился, да. Побереги воздух.
Мы выбрались на берег совсем скоро. Похоже, он был не так уж далеко. Это я правильно плыла или волны сжалились и отнесли бедную тонущую девочку ближе к земле?
– Живы? Молодцы! – приободрил Рэм. Он оказался где-то рядом, перехватил меня и повёл к берегу. – Ты тут уже стоишь, опускай ноги.
Я нащупала дно, прошла несколько метров. Вода опустилась до рёбер, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Тело казалось непривычно тяжёлым, ветер обдувал холодом кожу. Я мгновенно замёрзла.
– Что случилось? Все живы?
– В порядке. Выбирайся из воды, Аврора, – спокойно проговорил Рэм.
– Но что произошло…
– Яр нашёл кольцо. Всё кончено.
– А буря? Почему она прекратилась? – не понимала я. – Я так разозлилась на Жрицу, кричала, как её ненавижу. А потом мне привиделось…
– Яр раскрыл свою тайну, – перебил Рэм, и я тут же почувствовала себя глупо. Ну да, с чего я вообще решила, что моё видение что-то исправило? Просто мозг придумал такую иллюзию перед смертью – кто ж знал, что это не последняя минута моей жизни?
– И что за тайна? Хотя ладно, это не моё дело.
Рэм промолчал.
Я окончательно выбралась из воды. Аня отвела меня от парней, мы сняли одежду и отжали, чтобы быстрее высохнуть.
– А где Яр?
– Ушёл за вещами, которые мы оставили на берегу. Надеюсь, их не смыло волной.
– А его одежда? Утонула?
– Нашёл рабочие штаны с майкой в машине. И покрывало тоже. Держи, вытрись.
Аня заботилась обо мне, хотя по моей вине мы все чуть не погибли. Это заставляло чувствовать себя неловко.
– Прости. Сама не знаю, что на меня нашло там, в лодке. Просто показалось, что вы хотите бросить Яра…
– Ему никто не желает зла, Аврора, – спокойно возразила Аня. – Но мы с тобой там ничем не помогли бы. Просто иногда нужно думать головой, а не…
– Пятой точкой, – закончила я её мысль.
– Я хотела сказать – сердцем. Но твой вариант тоже подходит.
– А что с кольцом?
– Яр нашёл его. Он же его и использовал, наверное. Он всплыл недалеко от нас со шкатулкой в руках. Похоже, когда он её коснулся в первый раз, началась буря. Когда же рассказал секрет – буря утихла, только прежде вытолкнула нас на берег, отпуская. А потом и тебя.
– Я почти утонула. Яр меня спас в последний момент, я уже попрощалась с жизнью.
Мы молча вернулись в машину. Рэм постелил на сиденья какие-то пакеты, одеяла, чтобы мы не замочили их мокрой одеждой. Зубы стучали от холода. Вернувшийся Яр включил обогрев. Все неловко молчали, и эта гнетущая тишина длилась вечность. Что же за тайну он раскрыл? Не она ли так повлияла на ребят? Может, он когда-то убил человека? Думаю, ради брата он и не на такое бы пошёл.
Наконец Яр сказал:
– Солнце село. Давайте я развезу всех по домам.
Глава 26
Рэм шёл, поглядывая на время. Он опоздал на несколько часов, пока они объехали новый лес, выросший благодаря гребню, пока добрались до города. Яр вёз быстро, но всё равно каждая минута длилась целую вечность, и Рэм почти разрядил мобильник, постоянно проверяя время. Хорошо хоть успел немного просохнуть, пока ехал с включённой печкой.
Музыкальная школа была закрыта. Даже охрана, уходящая последней, уже заперла двери. Рэм постоял несколько минут у входа, сам не понимая, на что надеялся. Прогулялся вдоль школы, нарвал жёлтых одуванчиков. В вечерней темноте они будто подсвечивались, умоляя: сорви меня!
Тайна Яра его задела, взволновала. Появился даже лёгкий зуд: как же так, у других людей такие проблемы, а у них с Василисой – всего-то нужно познакомиться. Ерунда! Наверняка это не самое тяжёлое испытание, которое ждало их в совместной жизни. В том, что эта жизнь обязательно будет, Рэм не позволял себе усомниться.
Полный решимости, он собрал два десятка одуванчиков и пошёл к подъезду. Букет выглядел бедным, глупым.
Такие цветы дарили друг другу в детском саду, но идти с пустыми руками не хотелось. К тому же Василиса любила эти простые жёлтые цветочки и даже умела плести из них венки.
Рэм поднял руку, чтобы позвонить в домофон, но тут дверь открылась. Свет фонаря над подъездом упал на фигуру, но Рэм и в темноте узнал бы её: Василиса. Светлая, улыбающаяся. Романтичный образ портила только сетка с картошкой, которую она держала в руках.
– Ой, извините! – сказала Василиса, чуть не столкнувшись с Рэмом, и зашагала дальше.
– Подожди! – Рэм собрался с мыслями, чтобы в очередной раз повторить: «Давай я угадаю твоё имя, а ты разрешишь проводить тебя?»
План сорвался. Василиса обернулась на зов и неуверенно подошла.
– Ой! Прости! – опять извинилась она. – Я и не узнала тебя. Пришёл исполнить своё обещание?
Рэму показалось, что он попал в другую вселенную. Здесь Василиса не просто не помнила его – она его с кем-то перепутала!
– Какое обещание?
– Ха, что с твоей памятью? – Василиса засмеялась. – Я ведь сыграла для тебя на скрипке, помнишь? А ты обещал, что сыграешь для меня на фортепиано.
Сердце бешено забилось. Рэм шагнул к Василисе, готовый обнять её. Вспомнила! Точнее, не так. Запомнила! Чтобы не наделать глупостей, он протянул букет одуванчиков.
– Это тебе.
– Так неожиданно. – Василиса неуверенно взяла одуванчики. – Спасибо! А что у тебя с бровью? Подрался?
Рэм коснулся раны. Казалось, он получил её несколько дней назад, во время битвы в Антикваре, а ведь прошло всего несколько часов.
– Защищал одних придурков от других.
– Никогда не понимала, почему парни вечно в синяках? Слушай… Вообще мне надо к бабушке, картошку отнести… Напомни, как тебя зовут?
– Рэм. Революция, Энгельс, Маркс, – привычно представился он.
– Необычно! Прости, у меня плохая память на имена. Но твоё я запомню. Кстати, я умею плести венки из одуванчиков, хочешь, научу?
– Очень хочу. Только должен сразу сказать: я балбес и учусь долго. Намучаешься со мной.
Василиса улыбнулась, коснувшись светлых волос. Серьги со скрипичными ключами качнулись.
– Тоже мне, напугал! – фыркнула она. – Это не сложнее, чем на фортепиано играть, ты быстро научишься.
– Ну да, фортепиано… Я на нём играть не умею. Да и не учился никогда. И в музыкальную школу не ходил, только пару раз приходил на концерты, послушать тебя. Василиса, держи одуванчики, а мне давай картошку. Я провожу тебя до бабушки, а заодно расскажу кое-что очень важное. Ты когда-нибудь слышала про прорицателей?
Аня не стала ждать, когда за ней придут прорицатели. Нападут, ударят в спину, ворвутся домой, напугают родителей… Всего этого она решила избежать.
Яр нашёл кольцо. Настоящее. То, которое исполнит любое желание. Как и в сказках, понадобилось всего три попытки, а не четыре, как говорилось в пророчестве. Теперь, когда поиски закончились, Аня поспешила уйти от соблазна: вышла из машины возле дома, быстро попрощалась и убежала. Кольцо могло бы заставить Рэма быть рядом. Или могло исполнить желание Шефа, чтобы он не открывал на неё охоту. Или же оно спасёт жизнь маленькому Владу, брату Яра. Из всех вариантов Аня выбрала самый правильный, самый честный. Пожертвовала собой, по сути, но зато не чувствовала страха.
Теперь она добровольно шла сдаваться. Можно было, конечно, рассказать ребятам про угрозу Шефа, но это создало бы ещё больше проблем. Она и так считала себя виноватой за то, что Рэм никогда не будет рядом с Василисой, а потому никогда по-настоящему не простит человека, который их разлучил.
Аня зашла в Антиквар, не давая себе времени на сомнения. Спустилась по тёмной лестнице, привычно держась за перила, отворила дверь, слегка звякнув колокольчиком.
Антиквар выглядел так, будто ничего не произошло. Будто не было драки, нападения, похищения единственного сильного омена. За прилавком привычно стоял Часовщик. Тот самый, которого Аня ударила по затылку подсвечником. Он поднял голову, оторвавшись от какой-то книги, и махнул рукой. Этот приветливый жест пугал – он что, ничего не помнил? Или приманивал её доброжелательностью, чтобы всадить кинжал меж рёбер?
– Здравствуй, Анна, – поздоровался Часовщик. Она не ответила. Боялась сказать хоть слово. Да и что можно было сказать? – Здорово ты меня стукнула, конечно. До сих пор затылок болит. Неужели убить хотела?