Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерала дракона (страница 21)

Глава 12

Утро началось раньше обычного. Аня трижды перепроверила, взяла ли с собой ловец, и трижды убедилась: вот он, висит на связке ключей. Легко прячется в карман. Перед дневными событиями предстояло пройти испытание: разговор с Шефом. Её не вызывали, не намекали, но Аня и без этого чувствовала: её ждут. Если придёт позже, начнутся пересуды, разговоры, ненужные вопросы. Там уже не понадобится ловец снов, защищающий от прорицателей, её расколют и без дара предвидения.

В Антиквар она пошла к девяти утра, когда там почти не бывало народа. Обычно все приходили в обед или позже. С утра появлялись те немногие, кто учился в первую смену.

Стремясь хоть ненадолго отложить разговор с начальством, Аня решила пройтись пешком. Эту привычку она подхватила от Рэма: он всегда передвигался исключительно на своих двоих. Даже если нужно было добраться в другую часть города, он отмахивался: «Выйду пораньше».

Хоть Аня и пыталась оттянуть момент, до Антиквара добралась быстро. Опять же – Рэм виноват. Они так часто ходили вместе, что Аня разучилась медленному шагу. Порой она представляла, что случится чудо, они начнут встречаться… только вместо романтической прогулки под луной это будет скоростной забег с держанием под ручку.

Перед дверями Антиквара Аня остановилась. Вздохнула. Взглянула на потрескавшуюся вывеску и побелевшие от старости стёкла. В это место никто не зашёл бы в здравом уме, а она приходит каждый день, как на работу. И вместо работы – за выполненные задания всем, кто в этом нуждался, выдавали поощрения. Так Рэм мог отказаться от воровства ради пропитания, Ане иногда подкидывали омены, которые помогали в повседневной жизни, другим прорицателям выдавали карманные деньги. Кому-то больше, кому-то меньше, но никто не считал себя обделённым. Откуда у странной организации средства на всю эту благотворительность, Аня не знала и предпочитала не думать. Кто-то поговаривал, что наверху приторговывали оменами для богачей, но разве это так плохо? Небольшие жертвы помогали организации существовать. Всё, что касалось неведомого начальства, ей хотелось отбросить, как липкую паутину.

– Ань, привет!

Она узнала голос до того, как успела обернуться. Малышка Вика. Шестой класс? Пятый? Самая юная в штабе. Прорицатель – никакой, умела только тесты на контрольных решать безошибочно. Зато создавала эфиры, из которых не каждый «взрослый» прорицатель выберется. Пока Аня лишала памяти прорицателей, Вике доставались пойманные вороны. Работала она грубо, но безошибочно и не по-детски хладнокровно. Аня этого не понимала: ей самой эфиры давались тяжело, как морально, так и физически. После того как она лишила Василису памяти, иллюзии совсем поплыли, не слушались, будто психологический барьер мешал. Даже тот эфир, в который она поймала Рэма, продержался не дольше минуты – в реальной ситуации это не помогло бы спастись от ворона.

– Привет, – поздоровалась Аня и открыла дверь в подвал Антиквара. Она не хотела ни с кем говорить, но и обижать Вику не желала.

– Как ты?

Аня остановилась посреди лестницы и обернулась.

– Почему ты спросила?

Вика развела руками.

– Просто так! А что, нельзя?

– Можно. Прости. Я сегодня на взводе.

– Тогда не буду лишний раз мешать.

В тишине они спустились по лестнице. Аня привычно осмотрела Антиквар, пытаясь вычислить, какие предметы исчезли. Десятки часов висели на стенах как и всегда, – никому не нужные слабейшие омены. Хозяин Антиквара любил их, хоть и знал, насколько они бесполезны. Самые старые из часов замедляли время, когда рядом кто-нибудь читал, из-за чего за ночь можно было проглотить пару толстых книжек. Самые новые часы, пластиковые, круглые, чуть спешили, если рядом происходил неприятный разговор. Остальное старьё и вовсе ни на что не годилось, только выкинуть было жалко. По крайней мере, так рассказывал хозяин Антиквара.

Аня подошла к одному из древних столов, заваленных хламом. Статуэтки, чаши с сотнями почерневших монет, глобус с покрытым пылью северным полушарием, порванные книги, старые куклы, будто из фильмов ужасов, светильники и даже барабан, похожий на сувенир из Африки. Всё это походило на пещеру гигантского дракона-старьёвщика: он стаскивал все ценные вещи и ложился на них пузом, не давая другим даже прикоснуться к драгоценностям. Сколько бы раз прорицатели ни порывались сделать уборку в Антикваре, каждый раз их ловили за руку, словно воришек, и отчитывали.

Хотя что они сделали бы? Аня взглянула на дверь. Чуть выше висела соломенная фигурка, напоминавшая деревенскую куколку. Среди тысячи безделушек эта – самый сильный омен. Если кто-нибудь попробует стащить хоть одну вещицу, его прихлопнет на месте. Аня улыбнулась: прорицатели обожали легенды. Не исключено, что слухи про омена-охранника – одна из сказок. Как после слов «баюшки-баю, не ложися на краю» дети боятся, что им откусят бок, так и после легенды об этой кукле прорицатели ни за что в жизни не стащат ничего из Антиквара. Даже Яр не решился грабить штаб. Вместо того чтобы украсть сотни оменов отсюда, он взял лишь один, который сам же и раздобыл во время задания. Выпил его, так и не донеся до Антиквара. Хотя, казалось бы, как раз ему нечего было терять.

Вика убежала вперёд. Аня осталась среди оменов одна и прикрыла глаза.

Вчера она приводила сюда Аврору, слепую девчонку. Каково быть незрячей? Каково ориентироваться только на слух? Часы беспрестанно тарахтели, сводя с ума. Жужжание электрических ламп напоминало майских жуков. Приглушённые, едва различимые разговоры доносились из-за двери – прорицатели болтали о чём-то.

Аня сделала шаг, не открывая глаз. Рукой провела по единственному пустому островку стола, коснулась пальцами чего-то железного. Холодного.

«Что бы я сделала, если бы у меня было одно желание? Вернула бы зрение, конечно! А если рядом со мной другой человек? Несчастный, сжираемый одиночеством? И всё же – зрячий. Нет, меня ничто не переубедит. Я должна вернуть себе зрение».

Чья-то рука легла на спину.

– Ой! – Она открыла глаза, ослепнув от тусклого света. Глаза сразу заслезились от счастья. Мрак отступил.

Аня, ещё не до конца пришедшая в себя, прошептала: – Я вижу! Вижу!

– Так и знал, – перед ней появился владелец Антиквара. Аня потёрла глаза. – Сколько раз говорил тебе, а? Если будешь нырять слишком глубоко, можешь не выплыть на поверхность!

Он прошёл за прилавок. Здесь уже десятки лет не появлялись покупатели, но Часовщик – так его называли все прорицатели, не зная имени, – всё ещё приходил несколько раз в месяц и вставал за кассу, считая это своим законным местом. Оказавшись там сейчас, он погладил короткую чёрную бородку. Аня несколько раз замечала в бородке белые волоски, которые на следующий день пропадали.

– Я бы и сама справилась, – буркнула она.

– Ты уже давно не справляешься сама. Лезешь кому-нибудь в мысли, копошишься в них, а потом застреваешь. Как муха в паутинке – хоп! – Часовщик изобразил пальцами захлопнувшийся капкан.

Аня подошла к прилавку. Хозяин Антиквара не был прорицателем. Был ли когда-то? Никто не знал, только предполагали, что да. Прорицатели редко с ним разговаривали, пробегая зал с оменами и стремясь поскорее попасть в секретный штаб. Аня заговорила с ним спонтанно, в первый же день. Схватила тогда со стола какую-то старую разваливающуюся книгу, начала читать. Часовщик увидел это и поначалу ругался, а потом они как-то разговорились. Она и сейчас частенько приходила к Часовщику за советом, видя в нём наставника. Правда, не все его советы были одинаково полезны.

– Я не муха. А дар – не паутина.

– Не скажи. У меня есть знакомый. Мы с ним с детства друг друга знаем, пуд соли съели, столько всего пережили… Однажды он взял в руки кисть с краской, и всё. Пропал. Был человек – и нет человека. – Часовщик развёл руками. – Любой дар поглощает своего хозяина. С головой забирает, утаскивая на дно. Конечно, если это дар, а не просто увлечение.

– А у вас какой дар? – Аня присела на стул рядом с прилавком. Это место она любила. Хотя бы потому, что стул появился специально для неё. Первые несколько месяцев ей приходилось общаться с Часовщиком стоя, а потом однажды утром её ждал стул. Из тёмного дерева, резной, с какими-то рисунками на спинке, непривычно твёрдый, неудобный. И всё же Аня с радостью занимала место. Своё место.

– У меня-то? Мой дар спокойный, скучный даже. – Часовщик обвёл взглядом помещение, ища что-нибудь подходящее. Заглянул под прилавок и с ликующим видом вытащил какую-то тряпку. – Я вот! Уборку люблю.

Аня улыбнулась и дотянулась до пыльного глобуса, проведя по России длинную черту. Палец оказался чёрным. Часовщик не обратил на это никакого внимания.

– В общем, ты бы себя поберегла, Анна. Чужую жизнь не прожить. Свою иметь надо.

– А что в ней, своей, есть?

– Любовь есть.

Аня передёрнула плечами.

– Любовь есть, а любимого нет. Может, для того у меня такой дар? Может, залезу однажды в чью-нибудь голову да останусь там жить. Заменю человека, стану его копией. Буду успешной, счастливой, любимой. Не то что сейчас.

Часовщик покачал головой. Он до сих пор держал тряпку и со скуки начал вытирать первое, что попалось под руку: мутный бокал из зелёного оникса, похожий на миниатюрный королевский кубок. За таким занятием хозяин Антиквара стал напоминать бармена из техасского салуна.