Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерала дракона (страница 20)
– Почему «опять»?
– Яр никак не оставит нас в покое. Преследует Рэма, меня. Теперь и тебя. От него никак не избавиться. Я уже думала переехать в другой город, найти там прорицателей. Только не могу бросить родителей.
В комнату постучали и тут же вошли. Мама быстро поставила что-то на стол и опять убежала.
– Твои родители просто прелесть. Впервые вижу, чтобы ко мне так хорошо относились в гостях, – призналась Аня.
– Почему?
– Наверное, это всё из-за моей внешности. Когда взрослые видят татуировки, сразу начинаются расспросы, ненужное внимание. «Ну ты же девочка, как в старости будешь выглядеть?» – передразнила она. – Тьфу! В старости мы все будем страшными. С татуировками или нет.
Странно. Аня такая спокойная, рассудительная и кажется гораздо разумнее того же Рэма. Не думала, что она выглядит неформально. Даже руки в татуировках меня до этого момента не смущали. Может, там всякие фиалки да ромашки?
– Яр не плохой, – продолжила Аня. – Просто у него такая ситуация.
– Ты знаешь, почему он стал вороном?
– Да. Его брат сильно заболел. Яр уже был прорицателем, когда узнал об этом. Несколько оменов он стащил втайне ото всех. Выпил их силы, передал брату. Не знаю, помогло ли это, но Яр с каждым днём желал всё больше. В итоге он стащил один из высших оменов почти из Антиквара. Девушку, которая ему помогала, лишили памяти, а сам он стал вороном. Одиночкой.
Я кивала, почти не слушая. Кажется, теперь я поняла, почему он не стал отбирать мой омен. Зашёл в дом, почуял, как он сказал, «запах болезни». Значит, Аня сказала правду. Яр не плохой. И меня обворовывать он не стал только из жалости.
– А что Рэм? Нашёл, что искал? – решила сменить тему. О том, как Яр меня отпустил и о чём мы говорили, рассказывать не хотелось. Даже Ане. Она наверняка первым делом отметила, что мои часы на месте. Здорово, когда не задают вопросов, на которые не собираешься отвечать. Одно из лучших свойств человека.
– Да. Хочешь посмотреть?
Я в очередной раз порадовалась этому слову. «Посмотреть». Аня не забывала о моей особенности, просто не считала это ограничением.
– Лучше возьми левой рукой, где нет часов. Нельзя, чтобы омены касались друг друга. Хотя этот ловец простенький… Но всё равно лучше не надо, – предупредила Аня.
Я протянула руку. Через пять секунд ладони коснулось что-то лёгкое, невесомое. Маленький кружок размером с пятирублёвую монету с паутинкой в середине. Миниатюрный ловец снов.
– Странно. Я ожидала, что он будет большим.
– Действительно, странно. – Аня усмехнулась. – Когда мы отдавали его, ловец был размером с тарелку. Рэм потому и застрял: искал его. Он же не умеет чувствовать омены, как вороны.
– Разве тот парень, которому вы отдавали омен, не заметил, что ловец стал меньше?
– Может, и заметил. Но если он кому и расскажет – не поверят. Это не парень даже, мальчишка. Ему едва ли больше семи.
Почему-то затошнило. Чай, который я только нашла на подносе, пришлось отставить.
– Напомни, зачем омен этому мальчику? – спросила я, хоть и прекрасно помнила объяснения.
– Его мучали кошмары. Теперь, наверное, и меня будут… – Аня поднялась и подошла к окну. Должно быть, прятала взгляд, рассматривая улицу.
Бесполезно: я не видела глаза, зато, кажется, могла немного читать мысли. Никакого прорицательства, простая интуиция. Аня явно не гордилась своим поступком. Словно услышав мои мысли, она сказала:
– Нам всем есть ради чего рисковать. Ты ведь тоже хочешь получить кольцо желаний, Аврора?
– Нас трое, а желание одно.
– Не юли. Никто из нас не знает, где кольцо. И никто из нас не способен найти его без помощи. Мы в связке, каждый готов поставить на кон всё. Этот мальчишка не погибнет из-за ночных кошмаров. Каждый из нас проходил это в детстве.
– Не погибнет. А вдруг сойдёт с ума? Станет параноиком?
– Не собираюсь об этом думать! – Я впервые услышала, что Аня всерьёз повысила голос. – Нам ловец нужнее. Чтобы никто не узнал, что Рэм сохранил память.
– Значит, мы мало отличаемся от воронов, которых вы так презираете.
Наверное, не стоило этого говорить. Повисло молчание: долгое, тягучее. Даже часы стали будто бы медленнее цокать. Как же мой омен чувствителен к окружению. Словно дополнительный орган чувств.
– Мы должны найти кольцо. Чем скорее, тем лучше. – Голос Ани звучал напряжённо, говорила сквозь зубы.
Захотелось извиниться за свою фразу, но нельзя. Я ведь права! Наверное, Аня действительно любила Рэма, раз была готова отнимать омены у детей ради него. Не похожа она на злодейку. Просто одинокая девушка. Вот бы узнать, как она выглядит.
– Я хорошо ищу людей и предметы. Рэм умеет их добывать. Но из нас троих ты – единственная, кто хоть как-то может заглядывать в будущее, – заговорила Аня.
– Я не могу это контролировать.
– Поначалу у всех так. Нам с тобой нужна тренировка. Пара занятий, чтобы ты научилась концентрироваться. Получать информацию из мира.
– Этому можно научиться? – удивилась я.
– Научиться – нет. Но если ты умеешь, можно развить способность. Нужно, чтобы тебя что-нибудь мотивировало. Какая-нибудь опасная ситуация, из которой невозможно выбраться без дара.
– Я же ничего не вижу. Отведи меня на три шага от дома, и я уже буду в опасной ситуации.
– Хм. Это хорошая идея.
– Я пошутила!
– Да нет, это правда отличный вариант! – Аня схватила меня за руку. – Завтра же мы с Рэмом тебя заберём!
– Нет…
Я попыталась отшагнуть, отойти, спрятаться от этой сумасшедшей, но Аня не отпускала. Может, позвать на помощь маму? Она так обрадовалась, что у меня появилась подруга, что едва ли позволит от неё избавиться. Скорее меня выгонят на улицу, а Аню будут холить и лелеять, обкармливая бутербродами. Не дождётесь!
– Аврора, это должно сработать! Я поговорю с Рэмом, мы обязательно…
– Что? В лес в багажнике меня вывезете?
Вспомнился Яр.
– Нет, подыщем место получше. – Аня задумалась. – Я ещё поразмышляю над этим. Нас тренировали так же, только в эфире.
– Может, меня тоже в эфире? – не надеясь на удачу, предложила я.
– Это занимает слишком много времени. Месяц-два. Иногда больше. Реальная опасность вызывает реальную помощь. Но главное – мне очень сложно даются эфиры, а других попросить нельзя. Не волнуйся, с тобой будет омен. Он даёт отличную защиту, усиливает твой дар.
– Ты меня успокоила. Часы спасут от маньяков, которых вы на меня натравите?
Аня засмеялась и отпустила мою руку.
– Зачем маньяки? Нас с Рэмом хватит. Слушай, это дело нужно обдумать. Во сколько ты завтра освободишься?
С одной стороны, хотелось увильнуть. У меня и уроки, и учитель придёт после обеда, и книжка не дочитана… С другой стороны, скольких героев книг я проклинала за то, что они увиливают от своей судьбы? Говорят им: ты маг! – а герои не верят, отказываются, убегают. Я не хотела быть такой!
– До трёх часов успеем управиться? – Мой голос прозвучал слишком обречённо.
– Зависит от тебя!
Наверное, Аня до конца не понимала, насколько опасен для меня окружающий мир. Я ведь не шутила: вывести меня на улицу – это всё равно что бросить в незнакомом городе, полном опасностей. В мире множество классных вещей, которые не предупреждают о себе звуками: открытые люки, тихие, но быстрые иномарки, злые собаки. Даже невысокий бордюр потенциально способен сломать мне пару костей.
Аня несколькими громкими глотками выпила чай, пошуршала конфеткой и попрощалась. Провожать её мы вышли всей семьёй. Я будто оказалась посреди какой-то фарсовой комедии, где всё подчёркнуто вежливые, радостные. А я – сбежала из другой пьесы, предположительно, драмы.
Когда за Аней захлопнулась дверь, на меня тут же навалились с вопросами.
– Кто эта милая девушка? Как вы познакомились? В прошлый раз я и не заметила, какая она хорошая! Когда она придёт вновь? – расспрашивала мама.
– Где ты была днём? Где тот парень? Почему он не пришёл вместе с Аней, боится? – интересовался папа.
От их вопросов приходилось отмахиваться полуправдами, шутками, невнятными ответами. Не умела врать, прямо всё внутри сжималось, но что поделать? Не рассказывать же родителям про прорицателей, морзянку и часы-путеводители.
Они не поверят. Я и сама не верила, что в это ввязалась.
Я вернулась в комнату и включила аудиокнигу. Монотонный голос продолжил читать «Онегина». Я слушала его уже третий раз, но всё никак не могла дослушать, всё время мысли оказывались громче стихов Пушкина.
Что же задумала Аня?