Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерал дракона (страница 3)

И если я не встану – никто не поднимет.

Глава 2

Я пришла в себя от холода.

Не от боли – хотя она пульсировала в висках, будто кто-то вколачивал гвозди в череп.

Не от страха – хотя он уже сидел в груди, как камень.

Просто холода.

Лежа на мраморном полу.

В воздухе что-то прошуршало и прилетело мне в лицо.

Дрожащими пальцами я подтянула это к себе, пытаясь понять, что это такое?

Только спустя секунд десять я осознала, что мне швырнули что-то грубое, пахнущее пылью и плесенью.

Рубаха?

Длинная, серая, с дырой под мышкой и пятнами, похожими на старую кровь.

– Оденься! – прорычал лорд Арвейн, не глядя на меня. – Нечего тут голой грудью мозолить глаза! За рубаху тоже отработаешь! Тоже с тебя вычту!

Я схватила рубаху дрожащими пальцами. Ткань была жёсткой, как мешковина. Натянула её через голову, чувствуя, как каждое движение отзывается болью в спине – от ударов тростью.

Но хуже боли было унижение.

Обманутые надежды.

В голове вспыхнули обрывки: поздравления, тосты, поцелуй у алтаря…

Всё, что я приняла за начало.

Оказалось концом.

Дрожащими руками я расправила рубаху.

Лорд Арвейн даже не соизволил отвернуться.

Стоял. Смотрел. Оценивал.

Как хозяин – новую скотину.

«Баба в доме – скотина в хозяйстве», – мелькнуло в голове, горькое, как полынь. Это как в песне. Слова чужие. Боль – моя.

Старик принялся расхаживать кругами вокруг меня, постукивая тростью. Сейчас он напоминал охотника, который наслаждается видом раненой дичи. Я почему-то вспомнила, как с любопытством рассматривала охотничьи трофеи, которыми был увешан холл поместья. Взгляд старика скользил по моему телу с таким презрением, будто я не человек, а испачканная тряпка, которую он вот-вот выбросит.

– Роскошные платья? – процедил он, а я видела злость в его глазах. – Украшения? Ты думала, они твои?

Он резко наклонился, схватил меня за запястье и сорвал браслет – тонкий серебряный обруч, подарок матери на свадьбу. Потом – серьги.

Потом – кольцо с жемчужиной, которое Йенсен надел мне на палец ещё у алтаря.

– Это кольцо носила моя мать! И мать её матери! Оно не для нищенок! – резко произнес лорд Арвейн.

Каждое движение – как пощёчина.

Каждый щелчок застёжки – как удар.

А на запястье, на мочках ушей, на пальце – осталась только пустота. Холодная. Окончательная.

– С платья пусть тоже срежут украшения! А платье продадут! – произнес лорд Арвейн, мусоля пальцами дорогую ткань.

Его взгляд упал на меня.

– Тебе ничего не полагается, – сказал он, пряча украшения в карман и похлопывая по нему рукой. – Ничего. Ни единого лорнора. Ни единой нитки шёлка. Ты должна отработать долг – за эту свадьбу, за этот дом, за честь, которую ты, как выяснилось, не заслужила.

Я попыталась встать на ноги, но тело не слушалось. В голове всё ещё стоял туман – густой, липкий. Мне казалось, что я в каком-то сне. И всё вокруг нереальное.

И вдруг всплыло воспоминание.

Я вспомнила, как за неделю до свадьбы мать сидела у окна с расчётной книгой. Пальцы дрожали. Она сжигала какие-то бумаги в камине. – Не волнуйся, – сказала она, увидев мой взгляд. – Просто старые счета. Всё под контролем. А потом обняла меня так крепко, будто прощалась навсегда. Я тогда подумала: она волнуется за меня. А теперь понимаю: она прощалась с совестью.

Боль ударила не в скулу – в сердце. Они не просто отдали меня. Они продали – и соврали, чтобы я сама вошла в клетку с улыбкой.

– Я не буду ничего отрабатывать… – прохрипела я, не узнавая своего голоса.

Глава 3

Лорд Арвейн рассмеялся. Коротко. Жестоко.

– Ты будешь носить старые обноски, – продолжал он, как будто не слышал моего протеста. – Выполнять любой приказ по первому слову. Как служанка. Снимать сапоги с моих ног. Чистить их. Приносить чай Йенсену утром. Убирать его комнату. Стирать его бельё.

Он наклонился ближе. Его дыхание пахло вином и табаком.

– А ночью… – он сделал паузу, наслаждаясь моим ужасом. – А ночью – ты в его постели. Не по желанию. По праву. Он может звать тебя, когда захочет. И ты придёшь. Потому что отказ – это оскорбление семьи. А за оскорбление семьи Арвейн тебя ждёт неминуемое наказание. Или хуже. Смерть!

Меня передёрнуло.

Словно меня окатили ледяной водой.

Я смотрела и не узнавала мир вокруг себя. Это не могло быть правдой. Это был сон. Кошмар. Где-то там, за стенами этого дома, ещё есть солнце, есть честь, есть люди. Настоящие люди. С добрым сердцем. С честью. С достоинством. С милосердием.

Но я знала: всё вокруг – это не сон.

И мне придётся смириться с тем, что я не сплю!

Я подняла глаза на дверь.

Йенсена там уже не было. Он стоял возле окна. И просто отвернулся.

И вдруг в голове наступила холодная ясность.

Мне некуда идти. Не у кого просить помощи. Неоткуда ждать защиты.

Родной дом отвернулся. Муж предал. Даже улица, если я выйду, будет смеяться: нищая леди без приданого – кто ты?

Но…

Я не останусь здесь. Нет! Лучше умереть на улице от голода, чем в обнимку с сапогами старого лорда!

– Я не стану вам прислуживать! – с яростью в хриплом голосе произнесла я, поднимаясь на дрожащие ноги. Голос дрожал, но в нём уже не было мольбы. Только сталь. – Никогда.

Мои слова были похожи на звериный рык.

Я дрожала всем телом, понимая, что сейчас брошусь на этого старика и прикончу его голыми руками!

Лорд Арвейн прищурился, словно разгадав мои намерения.

– Слуги! – рявкнул он в коридор.

Через мгновение в дверях появились двое – крепкие, безликие, в серых ливреях. Они не спрашивали. Не сомневались. Просто взяли меня под руки. Как стража преступницу.

– С этого момента, – объявил лорд, глядя, как меня тащат к выходу, – ты – собственность семьи Арвейн. Ты спишь в спальне, если муж позовёт. А иначе – на чердаке. Или в чулане. Где решу я. Что-то не так? Сколько твоя семья заплатила – настолько ты пользуешься гостеприимством дома Арвейн! А ты как думала, голодранка?

Я вырывалась. Кричала. Но мои удары были слабы, как у испуганной птицы.