Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерал дракона (страница 1)
Кристина Юраш
Выброшенная жена для генерал дракона
Пролог
– Господин, туда нельзя! Там первая брачная ночь… Молодые совсем недавно вошли и…
Но дверь распахнулась.
С таким треском, будто сама тишина разлетелась на осколки.
И в покои тяжелой величественной поступью вошёл лорд Арвейн.
Отец моего мужа.
Не постучавшись. Не предупредив. Просто бесцеремонно отодвинув перепуганную служанку с дороги тростью.
Ещё мгновение назад Йенсен, мой муж, целовал меня – осторожно, почти благоговейно, будто я была хрупким стеклом. Его пальцы касались моей кожи, как перышко, а дыхание пахло вином и обещаниями. Я думала: вот оно – начало. Новое имя. Новый дом. Новая жизнь.
Боже, как же я соскучилась по человеческому прикосновению.
После того как меня с ножницами в груди выкинуло из мира, где боль снимали таблеткой, а не магией, я думала: пусть даже этот мир жесток – здесь я не одна.
– Где приданое? – закричал лорд Арвейн, нахмурив брови и глядя на меня.
Погодите, я еще в шоке… Разве можно так врываться в спальню во время первой брачной ночи?
– Приданое? – переспросила я, натянув одеяло на грудь.
Голос дрожал – не от страха. От осознания: что-то пошло не так!
Лорд Арвейн скривил губы и посмотрел на меня. В его взгляде сочилось столько обжигающего презрения, что я невольно отпрянула на подушки.
Он был высок. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось приклеенной маской. Глаза – мутные, без тени тепла. Он смотрел на меня не моргая, словно удав на кролика. В руке – трость с набалдашником в виде волчьей пасти, оскалившейся клыками.
Каждый его шаг звучал как приговор.
Он молча вытащил из кармана сложенный лист пергамента, встряхнул его, расправляя в руках.
– Твоя мать прислала это всего несколько часов назад, – процедил он, будто вонзая нож в мою грудь. – Хочешь, зачитаю? Маленькая паскуда!
– Кто вам дал право меня оскорблять! – возмутилась я.
– Молчать! – трость ударила об пол.
Прошелестела бумага.
Старый лорд развернул письмо.
Прочитал, медленно, с издёвкой, каждое слово – как удар:
«Милостивый лорд Арвейн… С глубоким сожалением сообщаю, что приданое за моей дочерью передать не представляется возможным. Обстоятельства вынудили нас…»
«…просим простить нас за это недоразумение. Наша дочь – послушная, трудолюбивая и…»
«…мы надеемся, вы проявите милосердие…»
Он со злостью швырнул письмо на кровать.
– «Послушная»? – фыркнул он, кончиком трости отбрасывая одеяло с моих босых ног. – Ты? Ты, которая даже не удосужилась предупредить моего сына, что приходишь к нему нищей? Та, которая осмеливается мне перечить!
Я смотрела на бумагу. На почерк матери. На её извинения, написанные в ту самую ночь, когда я надевала свадебное платье, чтобы и дальше проживать чужую жизнь в чужом теле.
Быть такого не может!
Я верила, что семья отпустила меня с любовью.
А они просто обманули мужа! Пообещали приданое – и решили его не давать! Но только решили уже после свадьбы!
И ведь даже не потрудились сказать правду – ни мне, ни жениху.
Просто пустили, оттолкнули семейную лодку с улыбкой и ложью.
Всего несколько часов назад.
Пока я целовалась с Йенсеном у алтаря, моя мать уже знала: я войду в этот дом – без защиты, без чести, без гроша. С опущенной головой, вжатой в плечи, с виноватым взглядом и дрожащими руками. Знала – и поздравляла меня, желая счастья!
Я медленно повернулась к Йенсену.
Он сидел на краю кровати, сжимая простыню так, что костяшки побелели.
Йенсен был красив – по-мальчишески, с мягкими чертами и светлыми волосами, растрёпанными от поцелуев. Но его глаза… Его глаза уже не смотрели на меня как на жену.
Он опустил взгляд.
И прошептал:
– Прошу тебя, не спорь с папой!
В груди – не сердце, а дыра, через которую уходит всё тёплое.
Потому что предала не только мать.
Предал муж.
Тот, кто только что клялся любить и защищать меня.
– Встань! – рявкнул лорд Арвейн. Кончик трости упёрся мне в грудь. – На колени! Как делали все женщины этого дома, которые посмели прийти в него с пустыми руками! Ты здесь – никто, запомни это. Ты должна преклоняться перед мужчинами этого дома, потому что они тебя содержат! Тебя взяли из милости! И терпят из милости!
– Вы шутите? – вырвалось у меня. Я смотрела на него, не веря своим ушам. – Во-первых! Это наша первая брачная ночь! Вы врываетесь сюда, как будто это ваша спальня?! А сейчас требуете, чтобы я стояла перед вами на коленях, как провинившаяся служанка?
– Ты хуже служанки, – огрызнулся старый лорд Арвейн, шагнув ближе. – Ты спишь на кровати, купленной на мои деньги! При этом не принесла ни лорнора! Ты дышишь воздухом моего дома! И если хочешь здесь остаться – будешь делать всё, что я скажу. Быть может, если бы за тебя дали приданое, я был бы немного помягче. Но сейчас, когда выяснилось, что ты – жалкий плевок на репутации моей семьи, я не собираюсь с тобой церемониться!
Я повернулась к Йенсену. Взглядом умоляя: скажи хоть слово. Защити меня. Я, вообще-то, твоя жена!
Йенсен резко вскочил с кровати. Его пальцы сжались в кулаки. Губы дрожали. Он сделал шаг вперёд – будто тело наконец услышало сердце.
Лорд Арвейн мгновенно перевёл взгляд на сына. Не крикнул. Не ударил. Просто посмотрел.
– Если ты сейчас встанешь за неё, – произнёс он тихо, почти ласково, – ты больше не мой сын. Ни дома, ни имени, ни монеты на хлеб. Ты будешь жить в канаве. Как она. Он сделал паузу. Усмехнулся. – Ты этого хочешь, сынок?
Йенсен замер. Взгляд скользнул на меня. Потом муж посмотрел на отца. Опустился на его трость.
И через мгновенье остановился на руке, где рядом с обручальным кольцом был старинный перстень с гербом в виде волка.
“Нет, Йенсен!”, – прошептала я в своих мыслях. – “Йенс… Ты чего?”
Муж медленно… опустился обратно на край кровати.
– Прошу тебя, не спорь с папой, – прошептал он, не глядя на меня. – У него больное сердце. Ему нельзя нервничать.
Больное сердце?
Как будто это оправдание!
Как будто моё унижение – пустяк по сравнению с его «больным сердцем»!
Я посмотрела на старого лорда. Потом – на мужчину, за которого вышла замуж. На того, кто клялся хранить и защищать.
И впервые почувствовала, как внутри что-то ломается – не трещит, не гнётся… разлетается на куски. У меня дёрнулся глаз.