Кристина Юраш – Слепая истинность. Невозможно простить (страница 5)

Запах… Этот запах ударил в нос, стоило нам войти в гостиную.

Полироль для мебели, сухая лаванда в саше и древесный дым. За четыре года в этом мире этот дом стал единственным местом, где я чувствовала себя в безопасности. Теперь же я вдыхала этот запах защиты, безопасности, едва ли не плача от счастья.

Эдгар усадил меня в глубокое кресло перед камином и ловко разжег огонь.

Магические поленья вспыхнули не сразу, сначала лишь тлея, источая жар, который больно ударил по озябшей коже.

Я протянула руки к пламени. Казалось, кровь в венах замерзла льдинками, и теперь они таяли, вызывая жгучую, почти нестерпимую боль.

– Вашей матушке уже сообщили о вашем визите, – произнес Эдгар, поправляя плед на моих коленях. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на синеве губ, но он ничего не сказал. – Может, вам принести что-то еще? Грелку? Эм… Еще плед?

Я отрицательно мотнула головой. Мне даже глотать было больно.

В комнату бесшумно вошла горничная Лита с испуганными глазами. Она поставила на столик поднос с фарфоровым чайником и серебряной ложкой.

Пар поднимался от чашки тонкой змейкой.

Лита не задала ни вопроса, но я почувствовала ее взгляд. Он скользнул по моей мокрой сорочке, по грязи на подоле, по отсутствию накидки. В этом взгляде читалось немое, жгучее любопытство, смешанное с жалостью.

Слуги в этом доме знали всё раньше, чем сами хозяева. Она вышла, ступая так тихо, словно боялась, что пол провалится под ее ногами. В дверях она еще раз обернулась. Но, заметив мой взгляд, тут же поспешила выйти.

Я обхватила чашку обеими руками. Фарфор обжигал ладони, но я не отпускала. Тепло медленно возвращалось в тело, размораживая мысли и чувства.

– Ваша матушка сейчас спустится, – объявил Эдгар, стоя в дверях.

Он вошел в дверь, снова превращаясь в безупречного дворецкого.

Глава 9

Но я уже слышала ее шаги. Сначала – цоканье каблуков по паркету второго этажа. Четкое, ритмичное, без единой лишней секунды колебания. Потом – шорох бархата и кружев.

И вот они приблизились к комнате.

– Эдгар, будь так любезен, закрой входную дверь! – голос матери прозвучал из коридора. Резкий, сухой, не терпящий возражений.

Дверь распахнулась. Леди Шенделл вошла в комнату, и воздух словно сгустился. На ней был домашний халат из темно-зеленого бархата, волосы собраны в строгий узел, но даже в этом виде она выглядела так, словно готова была принимать послов.

Ее лицо было бледным, слегка помятым и встревоженным.

Она остановилась посередине комнаты, оценивающе оглядывая меня.

– Ты что здесь делаешь? – спросила она. Ни приветствия, ни объятий. Только вопрос, в котором сквозило раздражение нарушенного покоя.

Я ждала не этого. Я ждала другого. Я ждала, что она бросится ко мне, обнимет меня, а потом спросит: «Что случилось?» И в ее голосе не будет раздражения или тех самых металлических ноток. Только тепло, участие и ласка.

Я попыталась подняться, но ноги снова стали ватными. Спокойствие ее лица просто поражало. Да если бы моя дочь прибежала ко мне посреди ночи в одной ночной сорочке, насквозь промокшая, я бы… Я бы… Да я бы точно не стояла с таким невозмутимым спокойствием, словно ничего не случилось.

– Я… мама… – голос сорвался, превратившись в хрип. Я смотрела на ее холеные руки, сложенные на груди, и мне хотелось схватить их, потрясти, вывернуть наизнанку эту спокойную маску. – Мама, ты не поверишь… Но это он… Я узнала его…

Слова вылетали сбивчиво, спотыкаясь друг о друга. Я задыхалась, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Мать даже не моргнула. Она лишь чуть сузила глаза.

– Оставь нас вдвоем и закрой дверь, Эдгар! – резко приказала она, не оборачиваясь.

Дворецкий поклонился и тихо притворил створки. Щелчок замка прозвучал неприятно громко. Теперь мы были заперты в этой комнате, словно в клетке.

– Мама, – прошептала я, цепляясь за край ее рукава. Ткань была теплой и приятной, нежной. – Это он. Тот самый человек… Тот, кто похитил меня! Тот, кто держал меня в темнице. Лотар… Это был Лотар.

– Что ты говоришь такое?!

Глаза матери на мгновенье вспыхнули удивлением. Я видела, как напряглись ее плечи, словно она не ожидала этого услышать.

И тут же ее напряженные плечи опустились, словно ее собственные мысли успокоили ее.

– Милая, тебе наверняка показалось, – улыбнулась мама, вздыхая. Впервые за сегодня я видела, как в ее глазах промелькнула нежность и усталость. – Ты переволновалась. Я понимаю. Первая брачная ночь… Это… Это испытание для женщины. Не все мужчины бывают… эм… терпеливыми и нежными. К сожалению!

Она взяла меня за руки, поглаживая мои пальцы. Ее мимолетный взгляд скользнул по портрету моего отца. Того, кого я ни разу не видела живым. Только воспоминания матери и образ, застывший над камином, словно вечный наблюдатель со стороны.

– Но ты должна потерпеть, – улыбнулась мама.

Глава 10

– Но мам! Я не про это! Я… я… – Я задыхалась от слез, которые снова хлынули из глаз, горячие и соленые. – Я узнала его. Моего похитителя! По шраму на груди. По голосу. А он… он не отрицал! Он подтвердил! Он сказал, что это был его дракон, но это он! Он признался, что держал меня в цепях!

Глаза матери расширились. На одно мгновение. Всего на один удар сердца маска дала трещину, и я увидела там страх. Не за меня. За себя. За нас. За наше положение.

Мать медленно высвободила свою руку из моей хватки. Она подошла к камину, поправила щипцами уголек, чтобы искры взметнулись выше. Огонь отразился в ее зрачках.

Но тут же она взяла себя в руки. Плечи расправились, подбородок вздернулся. Она подошла ко мне вплотную, и от нее пахло сухими цветами и чем-то сладким, как карамель.

– Сейчас ты отогреешься, успокоишься, – произнесла она тихо, но каждое слово падало на пол, как камень. – Слуги принесут твое платье. То, синее, дневное. И ты поедешь обратно к мужу.

Я моргнула, не понимая. Огонь в камине вдруг показался ледяным.

– ЧТО? Ты меня вообще слышишь?! Слышишь, что я тебе говорю?! – выдохнула я, и звук получился глухим, будто меня окунули под воду. – Нет… Я к нему не вернусь! Что ты такое говоришь? Разве так можно?!

Я попыталась встать, но мать положила ладонь мне на плечо. Тяжелая, давящая рука не дала мне подняться.

– Сядь, Сибилла.

Ее пальцы сжали мое плечо, а она склонилась к моему лицу.

– Он преступник! – закричала я, и голос наконец прорвался сквозь спазм.

– Тише! Не кричи! Ты же не хочешь, чтобы все слуги были в курсе того, о чем мы с тобой разговариваем? Где твои манеры? Ты же знаешь, что даже у стен есть уши! – произнесла мама. – Я что тебе говорила. Леди говорят тихо. Не стоит посторонним знать, о чем они разговаривают! Ах, сколько я не билась над твоими манерами, все в пустую!

Я осеклась, стиснув зубы.

– Мама, пожалуйста, – я схватила её за холодные руки, но она выдернула их, будто обожглась. – Он тот самый. Тот, кто держал меня в подвале. Я видела шрам.

Мать поправила кружево на воротнике и посмотрела на меня так, словно я сказала нечто ужасно глупое.

– И что ты предлагаешь? Пожаловаться королю? На герцога? На того, кто сам вершит правосудие! На правую руку короля! Как мило! Интересно, что король скажет? О, я накажу его по всей строгости закона! – Она усмехнулась, и звук этот был хуже удара. – Тебя спросят: почему молчала? Почему вышла замуж?

Я молчала, вспоминая, с каким счастьем представляла момент, когда он наденет мне на палец кольцо. Какая же я была наивная!

– Теперь ты жена герцога. Это титул. Это защита. А твои сказки про подвал… – Она махнула рукой. – Это безумие. Ты устала. Тебе нужно отдохнуть.

– Мама, нет! – Я бросилась к ней, хватая ее за руку.

– Ты должна благодарить меня, – прошептала она мне в ухо. – Он чудовище? Возможно. Но с ним ты – герцогиня. А без него – никто.

Глава 11

Она наклонилась ко мне, и я увидела в ее глазах ту же сталь, что и в глазах Лотара. Только у него она была горячей, как лезвие в огне, а у матери – холодной, как кусок льда.

– Ты думаешь, кто-то тебе поверит? – прошептала она. – Герцог Лантери – опора Империи. Он судья. Он палач. А ты… ты женщина, чья репутация и так висит на волоске. Если ты заявишь, что муж держал тебя в заточении, все скажут, что ты сумасшедшая. Или что ты лжешь, чтобы получить содержание после развода.

– Но это правда! – я вцепилась в ее руки, пытаясь достучаться. – Я клянусь!

– Правда не имеет значения, – отрезала мать, выдергивая руки. – Имеет значение то, что напишут в газетах завтра утром. Если ты вернешься к нему сейчас же, скандала не будет. Если останешься здесь… Мало ли что о тебе подумают соседи! Они ведь увидят карету! И услышат скандал. А я бы не хотела, чтобы твоя и без того не безупречная репутация пострадала еще сильнее!

Она выпрямилась и поправила складку на халате. Словно это было важнее, чем я.

– Я что-то не вижу прежнюю очередь из женихов за дверью! Не вижу и стопки приглашений! – продолжала мама, расхаживая по мягкому ковру, который съедал звук ее шагов. – Ну давай! Усугуби ситуацию! Устрой скандал! Потребуй развод! Тебя совершенно не заботит твоя репутация и репутация семьи!

И тут я не выдержала.