Кристина Юраш – Слепая истинность. Невозможно простить (страница 3)

И он смотрит на меня своими драконьими глазами, в которых пляшут золотые искры, и я понимаю: мое сердце, моя любовь привели меня в ловушку.

– Послушай, Сиби! Голос заставлял меня вернуться из воспоминаний в реальность, в которой тот, от кого я бежала, теперь – мой законный муж.

– Это был не я. Понимаешь? – выдохнул Лотар, проводя рукой по моим волосам. – Это… Это был мой дракон… Поэтому мой род не оборачивается. Потому что дракон настолько силен, насколько безумен. В нашем роду у всех так… К сожалению. Для него нет никаких границ. Никаких преград! И для этого существует вот эта вещь!

Лотар сжал медальон, который вспыхивал, пульсировал в такт каждому его слову.

– Он сдерживает зверя. Понимаешь? Сейчас, когда я хочу наброситься на тебя, взять то, о чем мечтал столько времени, сломать тебя, разрушить и построить заново, только уже моей, он сдерживает мой порыв.

Я видела яркий свет медальона, пробивающийся сквозь его пальцы.

– Иначе бы я бы взял тебя силой. Понимаешь? – послышался вздох. – А я не хочу этого. Есть я. И есть он. Я – клетка для зверя. Когда я тебя увидел впервые, я почувствовал, что значит, под кожей шевелится чешуя. Я не хотел тебя похищать… Для меня, для герцога Лотара Лантери, это преступление. За него я готов бросить в темницу гнить до конца своей жизни!

Я видела, как он едва сдерживает рык.

Беловолосое чудовище правосудия, как его называли за глаза, фигура в черном плаще, внушающая страх и уважение тем, что его приговоры всегда были справедливыми, сам оказался преступником.

– Я хотел просто подойти и… И поговорить… Попросить твоей руки у твоей матушки. Она бы не отказала. Я помню, как ты танцевала с сынком маркиза. Ты не помнишь меня, но в одну секунду вы оказались так близко, что я почувствовал твой запах. И впервые за всю историю медальона зверь вырвался из-под моего контроля… Его желание обладать тобой стало сильнее магии, которая его сдерживает. Послушай… Я прошу тебя…

Он заставил меня смотреть ему в глаза, хотя мне это не хотелось.

– Я смотрел только на тебя, когда ты разговаривала с матерью… Помнишь? – Лотар выдохнул, и его дыхание обожгло меня. – Я не знал, что со мной… Да, я следил за тобой, потому что в этот момент ничто не было так важно, как ты. Я не сводил с тебя глаз… А потом ты поговорила с матушкой и… Вернулась в карету, потому что забыла веер на сидении. И я не смог устоять. Зверь взял надо мной верх.

Он шумно вздохнул.

– Я пытался его остановить.

Глава 3

Секунду мы смотрели друг другу в глаза. Его глаза на мгновенье изменились. Зрачок вытянулся, а я увидела, как призрак чешуи снова покрывает его кожу. Его рука тут же схватилась за медальон, и все прекратилось.

– Я не знаю, что ты хочешь увидеть в моих глазах. Надежду? Понимание? Прощение? – прошептала я, а его силуэт расплылся от слез.

– Хотя бы что-нибудь, что дало бы мне надежду, – послышался шепот. – Я не хотел, чтобы ты узнала меня. Я думал, что мы сможем начать все сначала…

Я смотрела на него, чувствуя, как меня трясет. – Сначала? – выпалила я, задыхаясь от невозможности этого слова. Я смотрела на него так, словно он только что сказал величайшую глупость. – Ты снова меня свяжешь? Снова закроешь глаза? Снова будешь… Аааарх!

Я не смогла договорить. Из горла вырвалось слово – рык отчаяния. Лотар снова схватился за медальон. Я видела, как его лицо изменилось. Словно он боролся сам с собой.

– Нет. Я хочу постараться искупить свою вину перед тобой, – наконец послышался голос.

Его теплые пальцы коснулись моей щеки, а я отвернулась, словно мне невыносимо его прикосновение.

Я чувствовала, как сердце, которое еще недавно любило его так, что каждый стук в груди превращался в слог его имени, все еще любит его. Но разум уже знает правду. Поэтому ледяной рукой правды пытается вырвать из сердца все чувства, что я испытывала к мужу.

– Дай мне шанс, – послышался шепот. Медальон на его груди горел. – Один шанс. Я больше не прошу.

– Нет! – я оттолкнула его обеими руками, а потом прикрыла ими грудь, словно пытаясь защититься, спастись.

И снова в тишине старинные часы сделали хрипловатое: “Тик -так!”.

– Так вот почему ты на мне женился. Ты думал, что раз тогда ты скрыл лицо, скрыл голос, я не узнаю тебя? – прошептала я, сжимая кулаки до боли, чтобы вернуть себя в ужасную реальность.

Лотар не ответил.

– Убирайся! Я… я не хочу, чтобы ты снова ко мне прикасался! Понял? Убирайся! Слышишь? Я… я подам на развод! Клянусь! Подам на развод! Сегодня! – закричала я, а мой голос срывался от отчаяния.

– Нас не разведут, пока я не дам своего согласия, – послышался голос мужа. Сейчас голос напоминал лезвие ножа, спрятанное в складках бархата.

Я почувствовала это лезвие. Словно он показал его на мгновенье, чтобы снова спрятать. И страх сдавил мне грудь.

Тишина длилась ровно один мой вдох.

– Я не дам тебе развод, – выдохнул он.

Глава 4

– Ты… ты просто боишься, что я всем расскажу, да? – голос предательски дрогнул, сорвавшись на шёпот.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь, которая перекатывалась волнами под кожей.

– О том, что герцог… повел себя, как последний… последний преступник. Ты боишься правосудия? Не так ли? Поэтому ты на мне женился? Чтобы заткнуть мне рот кольцом?

Лотар не моргнул. В его ледяных глазах не появилось ни тени смущения, ни капли вины. Он медленно застегнул манжет на рубашке, каждое движение было выверенным, спокойным. Это спокойствие пугало больше, чем любой крик.

– Правосудия? – он усмехнулся, и звук этот был низким, вибрирующим где-то в глубине груди, словно гул колокола перед казнью. – Сиби, ты забываешься. В Империи нет суда выше моего. Нет закона или приговора, который я не подписывал собственной рукой.

Он сделал шаг ближе, и тень от его фигуры накрыла меня, поглощая слабый свет светильника.

– Я тот, кто отправляет людей на виселицу за убийство. Я тот, кто клеймит позором за неверность слову. Я подписываю приговоры, – его голос стал тише, но каждое слово впивалось в меня, как игла. – И ты спрашиваешь, боюсь ли я правосудия? Я и есть закон Империи.

Холод проник под ребра, сжимая легкие.

Я смотрела на человека, которого еще утром считала своим спасением, и видела перед собой воплощение абсолютной власти.

Всю жизнь мне внушали, что герцог Лантери – эталон справедливости. Что его суд самый честный в Империи. Что он карает виновных без жалости.

И теперь я понимала всю чудовищность иронии.

– Ты нарушил свои же законы, – прошептала я, и слова обожгли горло. – Ты, который карает за меньшее… ты украл человека. Ты держал меня в цепях. Ты…

– Я знаю, – перебил он, и в его голосе впервые прозвучал отголосок боли.

Маска беспристрастного судьи дала трещину.

– Я знаю каждый закон, который я нарушил. И я знаю, что совершил преступление. Но правила Империи просты. Наказание или искупление? И я выбираю искупление. Я хочу искупить свою вину перед тобой.

Он протянул руку, но не коснулся меня, лишь очертил в воздухе контур моего лица. Его пальцы дрожали. Всего чуть-чуть. Достаточно, чтобы я заметила.

– Услышь меня, – его тон смягчился, но в этой мягкости таилась та же сталь. – Я просто хочу, чтобы ты дала мне шанс. Один шанс. Я большего не прошу. Дай нам время. Я смогу всё исправить.

– Исправить? – прошептала я, вздрагивая от одного этого слова. – Чем? Новым законом?

Глава 5

– Любовью… Заботой… Защитой, – вздохнул Лотар. – Я хочу искупить вину в твоих глазах за то, что случилось… И мне нужен шанс… Я строил свою жизнь, основываясь на твердых правилах. Холодный расчет. Закон. Но ты… Ты стала моим исключением.

– Я не хочу давать тебе ни единого шанса, – прошептала я, отступая назад, пока лопатки не уперлись в холодную панель стены. – Уйди. Прошу тебя… Уйди… Я… Я не могу тебя видеть после того, что было… После того, что ты сделал.

Лотар замер.

На секунду в его глазах вспыхнуло что-то темное, похожее на боль, но тут же погасло, сменившись привычной маской непроницаемости.

Он не стал спорить. Не стал настаивать. Просто медленно, словно давая мне шанс передумать, взял со стула свой черный камзол и вышел из спальни.

Дверь за ним мягко закрылась.

Я осталась одна, прислушиваясь, как его шаги удаляются все дальше и дальше по коридору.

Я закрыла глаза. Память снова воскресила этот звук. Да, это был он. Его шаги. Раньше я была уверена, что узники, которые по шагам могут определить, кто пришел, это вымысел писателя. Но сейчас я бы поспорила! Я даже по его шагам могла угадать, в каком он настроении. И это открытие меня пугало.

На несколько месяцев он стал моим миром. Миром, который я ненавидела. Которого боялась. И который… хотела.

Я со стыдом, жгучим и мучительным, вспомнила, как в какой-то момент внутри меня вспыхнуло чувство, похожее на… любовь.

Это звучит ужасно. Словно кто-то написал это слово кровью на стене, разрешая ей стекать по уродливым кирпичам.

Я что-то читала про это, когда была в нашем мире. Но никогда не придавала значения. Думала: «Вот дура! Ты сейчас серьезно? Полюбить того, кто тебя похитил или взял в заложники? Да ты больная! Что тебе еще сказать!»