Кристина Юраш – Слепая истинность. Невозможно простить (страница 1)
Кристина Юраш
Слепая истинность. Невозможно простить
Пролог
Я хотела верить, что кошмар умер. Остался там, в прошлом. В ту ночь, когда мне удалось сбежать из ада, оставив за спиной скрип ржавых замков и собственный хриплый шёпот, молящий о пощаде.
Что подонок в маске, державший меня в заточении несколько месяцев, сгнил в темноте вместе с моими слезами, ужасом и тщетными мольбами.
Но он стоял здесь.
Передо мной.
В супружеской спальне, где воздух пах воском, розовой водой и чем-то древним – как гроза перед первым ударом молнии.
В первую брачную ночь.
Только теперь он был моим мужем.
Тем самым человеком, кому я сказала «да» всего два часа назад, сияя от счастья и не зная правды, скрытой под личиной благородства. Мой язык ещё помнил вкус его поцелуя – терпкий, как вино, обжигающий, как обещание. А теперь этот вкус стал ядом.
Герцог Лотар Лантери ещё не понял, что со мной произошло. Из-за чего такая внезапная перемена. Я только что отвечала на его поцелуй, позволяя его губам касаться моей шеи, чувствуя, как тепло его дыхания скользит по ключице.
А теперь застыла в ужасе, словно кролик, учуявший запах хищника.
Мои пальцы, ещё секунду назад с наслаждением блуждающие в темноте по горячей коже его груди, замерли.
Под подушечками ощущалась не гладкость мышц. Не ровный, успокаивающий ритм сердца.
Там была она. Знакомая шероховатость. Неровная, жёсткая, словно обожжённая кожа… Мои кончики пальцев дрогнули.
Нет. Не может быть. Это совпадение. Лотар – герцог, могущественный человек, олицетворяющий правосудие. Он способен за один час изменить судьбу Империи.
А тот… Тот преступник был голодным зверем в маске.
Я попыталась отдернуть руку, убедить себя, что это игра воображения. Что шрамы похожи, но люди разные.
Но сквозь меня прошла волна знакомого ледяного ужаса. Колени подкосились мгновенно, будто кто-то перерезал сухожилия, лишив права стоять. Меня качнуло. Мир вокруг потерял устойчивость, пол ушёл из-под ног, оставляя лишь зияющую пустоту, в которой эхом отдавался только один звук – его дыхание.
Надежда, тонкая как лёд, треснула, ведь тело узнало его на секунду раньше.
Я подняла глаза, словно во сне, молясь, чтобы увидеть то самое чудовище.
Но в свете светильника на меня смотрели ледяные глаза Лотара.
Моя рука дёрнулась, словно обожглась. Я отдёрнула ладонь, но было поздно. Запястья ныли фантомной болью, будто металл всё ещё сжимал их. Мне казалось, что вот-вот на глаза снова ляжет ткань, а его пальцы скользнут по моей щеке с пугающей нежностью.
Я никогда не видела лица похитителя. Но прикосновением узнала бы этот шрам из тысячи.
Это он.
ОН.
Тот самый человек, который три месяца назад держал меня в темноте. Тот, чьё дыхание я чувствовала на шее – тёплое, влажное, с привкусом стали и мяты. Но лица никогда не видела. Только маска. Или темнота под повязкой. Он завязывал мне глаза шёлковой лентой, чтобы я не запомнила его черт, но его прикосновения врезались в память раскалённым клеймом.
Воздух застрял в лёгких, превратившись в тяжёлый, липкий ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. Язык стал ватным, во рту – вкус меди, словно я прикусила щеку от страха.
– Что-то не так, любовь моя?
Хрипловатый от сдерживаемой страсти голос герцога Лотара Лантери обжёг слух, заставив нервы натянуться, как струны арфы перед тем, как лопнуть.
Раньше, когда он говорил, мне хотелось закрыть глаза и наслаждаться каждым его словом. Его голос казался мне спасением – низким, бархатным, обволакивающим, как тёплая вода.
А сейчас… Сейчас это было проклятьем.
Магический кристалл под потолком ослепительно вспыхнул, рассыпая по комнате холодный, безжалостный свет.
Резкий свет залил комнату, выхватывая из полумрака детали, которые раньше казались неважными. На полу валялось сброшенное свадебное платье – облако белого шёлка. И теперь оно казалось погребальным саваном.
Рядом лежала фата, кружева которой напоминали паутину. Атласные туфли, расшитые кружевом и жемчугом, стояли носками друг к другу, словно брошенные куклы.
Но я видела только его.
Словно мир сошёлся в одной точке, сжавшись до размеров этой комнаты и невиданной мощи его обнажённого торса. Свет играл на его коже, скользя по рельефу мышц, напряжённых, как натянутые канаты, готовые к бою. Каждая линия тела говорила о силе, о власти, о хищной грации, очарованию которой невозможно было не поддаться.
Не могу поверить, что это он! Не могу! Не хочу!
Сердце вздрогнуло от надежды, которая на мгновенье озарила тьму моей души, но тут же погасла, раздавленная реальностью.
Я смотрела на красавца-мужа. Его волосы, светлые, почти серебряные в этом освещении, были растрёпаны.
Ледяные, бездонные глаза смотрели на меня без тени раскаяния. В них плескалось лишь тёмное, собственническое ожидание, от которого по спине поползли мурашки. Не любовь. Не нежность. Жажда. Голод.
Лотар Лантери. Дракон. Владелец тысячелетнего герцогства.
Один из самых влиятельных людей империи стоял передо мной, не понимая, что не так.
А я знала, что не так.
Перекрестье рубцов, идущее чуть ниже груди, наискосок через рёбра. Крест-накрест. Словно двойной росчерк кинжала, оставшийся на память после какой-то битвы, в которой он победил.
На его груди, на массивной цепи, лежал медальон. Тяжёлый, тусклый, круглый, с таинственной гравировкой. Металл казался старым и мёртвым, но стоило Лотару вздохнуть глубже, как знаки на медальоне вспыхнули янтарным огнём.
Я видела, как его пальцы судорожно сжались вокруг артефакта, словно он пытался удержать что-то, рвущееся из глубины.
Он стоял передо мной, а я не знала, что сказать. Я любила его больше жизни. Два часа назад я счастливо стояла у алтаря, чувствуя тяжесть его кольца на пальце как обещание защиты.
Кружево моего роскошного платья шуршало в памяти: «Как же я хочу, чтобы он быстрее меня снял…».
А гости шуршали шёпотом: «Какая удача! Какой жених! Кто бы мог подумать, что после того позора похищения Сибилла Шенделл сможет найти себе жениха! Но ведь нашла же! И не просто жениха! Великого герцога! Просто невероятно!».
Я была уверена, что судьба смилостивилась надо мной. После того, что мне пришлось пережить, я была уверена: он – моя награда. И при мысли об этом у меня по щекам текли слёзы благодарности и счастья.
Ведь я полюбила. Ведь я была спасена. В его роскошном доме я была уверена, что смогу спать спокойно. Не вздрагивая от каждого шороха, не боясь, что кошмар вернётся за мной. Что он снова похитит. Снова заберёт.
В роскошной спальне повисла тишина. Та, что бывает перед страшной бурей, когда воздух становится плотным и вязким, когда каждый вдох даётся с усилием, когда кожа ощущает перемену давления.
Но буря уже началась.
Буря страха, паники и ужаса, разрывающая грудь изнутри.
– Не прикасайся ко мне, – медленно, словно взвешивая каждое слово, прошептала я.
Я упиралась руками в его грудь. Как упиралась год назад, когда была беспомощной пленницей. Память тела сработала быстрее разума, воскрешая ощущения, которые я так тщательно хоронила в глубинах подсознания: холод металла на запястьях, тяжесть его взгляда сквозь повязку, звук его шагов – медленных, уверенных, неотвратимых.
Слёзы хлынули из глаз. От боли, от обиды, от животного инстинкта самосохранения, который кричал: беги, пока не поздно.
– Сиби, – прошептал Лотар, подаваясь вперёд. Его голос звучал мягко, слишком мягко для человека, совершившего зло. – Я прошу тебя, успокойся… Всё хорошо…
Я шарахнулась назад, спотыкаясь о собственные ноги. Колено глухо ударилось о резную спинку кровати. Боль заставила кость загудеть, но я не почувствовала её. Боль была где-то снаружи, а внутри всё выжигало паникой, словно кто-то плеснул кислотой в душу.
Но прежде чем страх полностью парализовал меня, моя рука нащупала холодный металл подсвечника. Тяжёлый, увесистый, с рельефной рукоятью, впивающейся в ладонь.
Я не знала, ударю ли им.
Но знание, что он у меня есть, вернуло мне дыхание, дало иллюзию защиты.
– Нет, не хорошо! – выкрикнула я.
Господи, кто бы мог подумать, что четыре года назад, когда я попала в этот мир, в тело Сибиллы Шенделл – одной из многочисленных дебютанток империи, девственницы под надзором строгой матушки, что я стану сначала пленницей, а потом женой маньяка.