Кристина Юраш – Генерал дракон моей сестры (страница 8)

Не просто тело.

Я хотел её боль, огонь, страсть, любовь. Я хотел всё, что в ней есть, без остатка.

Хотел её шёпот в темноте.

Хотел её слёзы на моей коже и вкус ее губ на моих губах.

Хотел, чтобы она кричала моё имя, когда мир рушится, а я – единственный, кто её держит.

– Бедная женщина, – вздохнул дворецкий, глядя ей вслед. – Эх, если бы не её безумие, то она бы сыграла куда более выгодную партию, чем барон. Наверное, тяжело жить с женой, у которой с головой не всё в порядке!

Я резко повернулся к нему.

Внутри – дракон зарычал, и я едва удержался, чтобы не схватить этого болтуна за идеальный галстук и не прижать к стене так, чтобы его кости хрустнули под моими пальцами.

– С чего ты решил, что она – безумная? – голос мой прозвучал тише, чем шёпот, но тяжелее, чем приговор. – Она не производит впечатление сумасшедшей.

Он замялся, пряча блокнот.

– Девушка очень сильно ударилась головой. Все думали, она умерла. А когда она очнулась, то не узнавала никого, просилась домой. Хотя она была дома! Однажды с ней случилась форменная истерика, когда она посмотрела на себя в зеркало. «Это не я!» – кричала она. «Это не мое отражение! Это не мое лицо!» Пришлось вызвать доктора. Он дал ей успокоительных капель, но новость о ее сумасшествии просочилась в высшее общество. И, разумеется, дебют пришлось отложить, а женихов поубавилось. Можно сказать, поток почти иссяк. Ее пришлось заново всему учить! И вот этот побег! Посудите сами, разве может здравомыслящая женщина идти двадцать лиг в одном платье и туфлях по снегу? Разве это не признак безумия?

Глава 13. Дракон

– Это явный признак безумия, которое творилось у нее дома, раз она решила уйти в чем есть! – резко произнес я.

Я медленно поднял руку.

Не чтобы ударить.

Чтобы указать.

– Это признак того, что её дом стал тюрьмой. А муж – палачом. И если кто-то в этом доме действительно безумен, – я сделал паузу, глядя прямо в его глаза, – то это те, кто позволял этому происходить.

– И вы ей верите? – удивился дворецкий, глядя на меня.

– Я верю синякам на ее плечах, ссадинам на ее коже, верю ее страху при одной только мысли о возвращении домой, – произнес я. – Ты понял?

Он побледнел. Кивнул, но в этом движении было больше принуждения, чем согласия. Затем поспешно ушёл, будто чувствуя, что оставаться рядом со мной – значит подвергаться смертельной опасности.

Вилена не сумасшедшая. У меня есть подозрения, в чем дело. Я могу даже предположить, что она из другого мира. Как моя драгоценная матушка. Тогда это многое объясняет в ее “сумасшедшем” поведении.

Когда фигура дворецкого растворилась в тени коридора, я прислонился к холодной стене. Не от усталости, а чтобы сдержать бурю эмоций, которая рвалась наружу, грозя затопить меня с головой.

Сердце колотилось, но не в груди, как обычно. Оно билось внизу живота, в каждой клетке моего тела, в крови, которая, казалось, закипала и пульсировала в такт его ритму.

Я зажмурил глаза, пытаясь избавиться от наваждения. Но перед моим внутренним взором возникла она. Не в мрачном коридоре, а в уютной, почти интимной обстановке её спальни. Волосы распущены, словно она только что встала с постели. Мои руки обвивали её бёдра, даря ей наслаждение. Её губы шептали моё имя, сначала с лёгкой улыбкой, затем со стоном, переходящим в мольбу.

Я стиснул челюсти, чтобы не позволить ни единому звуку вырваться наружу. Потому что я не имел на это права. Она – сестра моей невесты. Я – герцог, генерал, чья честь и верность были не просто словами, а образом жизни, который я не мог предать.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и последовать за ней, за её образом, за её голосом, за её прикосновениями. Внутри меня словно проснулся дракон. Но это был не яростный рёв, а холодный, насмешливый смех.

"Ты уже проиграл, человек," – шептал он, – "Ты уже признал её своей. А теперь ты будешь смотреть, как она страдает рядом с сестрой. Как улыбается сквозь боль. Как к ней прикасается кто-то другой, а она в этот момент думает о тебе."

Я не мог пошевелиться. Я был честью, клятвой, клеткой. Я был тем, кто должен был держать свои чувства под контролем, даже если они разрывали меня на части.

Но под мундиром – ад.

Жар поднимался от паха к горлу. Кожа натянулась, будто под ней уже росла чешуя.

Я чувствовал её – всю – даже сейчас, когда её не было рядом.

Запах мокрых волос.

Дрожь в локтевом сгибе.

Тёплый, почти сладкий страх в её дыхании.

– Господин генерал, – послышался робкий голос за моей спиной, – У меня к вам будет просьба… Я знаю, что жениху принято дарить подарок невесте на помолвку, так вот, я бы хотела…

Глава 14. Дракон

Я медленно повернул голову. Так, подарок на помолвку. Слушаю внимательно.

Передо мной стояла Витта. Моя невеста.

Кроткая. Нежная. С глазами, чистыми, как утренняя роса.

И в этот миг я ненавидел себя.

«Вот почему не она? – кричал разум. – Она добра. Она верна. Она заботится о сестре! Она достойна счастья! Почему же моё тело не отзывается на неё? Почему мои руки не хотят её обнять? Почему мои губы не жаждут её поцелуя?»

– Говори, – мягко произнес я, видя, как Витта опускает глаза.

– Так вот, вместо подарка на помолвку мне, который принято дарить, лучше купите красивое платье для моей сестрички, – прошептала она. – А то у нее совсем нечего надеть на свадьбу… А я не хочу, чтобы кто-то снова шушукался за ее спиной, и на этот раз из-за ее наряда. Поэтому я хочу, чтобы платье было роскошным. Вы… вы сможете выполнить мою просьбу? Мне ничего не дарите. Не надо. Я просто… меняю свой подарок на ее платье.

Я смотрел на неё – и чувствовал, как пустота расширяется в груди, будто выедая всё, что осталось от человечности.

– Я знаю, что это неправильно, – сказала она, и в её голосе звучала такая искренняя тревога, что мне захотелось упасть на колени перед ней и просить прощения за мои грязные мысли о ее сестре. – И что бабушка, если узнает об этом, меня накажет, но я готова к наказанию.

Я шумно втянул воздух. Но в лёгкие не попало ни капли кислорода. Только огонь.

Теперь клетка сжималась не вокруг тела – а вокруг души.

И я понял: это не клетка. Это удавка. Она – воплощение доброты. Она – свет.

А я… Негодяй, который мечтает о другой. Я недостоин даже ее взгляда.

– Да, – произнёс я, и мой голос прозвучал так глухо, будто из могилы. – Если вы так хотите. Я сделаю всё, что вы просите.

Я взял её тонкие пальцы и прижал к губам. Вежливо. Благородно. Как подобает жениху.

Но внутри – ничего. Ни тепла. Ни трепета. Ни даже лёгкого возбуждения.

Только пустота, которая кричала: «Это не она. Это не твоя. Твоя та, другая!»

Я зажмурился.

Я ведь действительно её выбрал. Она мне понравилась. Я не думал, что встречу… мою.

Столько столетий – и ни разу. Столько женщин, балов, знакомств. Ни одна. Я подумал о том, что пора бы бросить все эти поиски. И выбрать себе невесту. И выбор пал на Витту. Лучше ее я никого не встречал. Она не подлой, коварной, а когда увидел, что посреди бала она принесла в ладошке птичку с перебитым крылом, я понял, что лучше женщины я никогда не встречу.

Птичку починили. Моим приказом. И я видел столько радости в ее глазах, когда пичужка вспорхнула с кружевных перчаток, что решил подойти к ее бабушке и серьезно поговорить.

«Я бы на вашем месте этого не делал! Ее сестра – сумасшедшая! Вы же не хотите, чтобы это осталось в вашем роду?» – слышал я добрые советы.

Теперь я понимал, почему вокруг нее не вьются женихи. Ее сестра – сумасшедшая.

«Вы же сами видите, господин генерал! Она ведет себя неподобающим образом!» – шептали мне.

«С каких пор доброта, милосердие и сострадание стали признаками сумасшествия?» – произнес я. Старая салфетка леди Хейверинг была ужасно недовольна нарушением этикета внучкой. И выглядела, как коршун, готовый наброситься на Витту с нравоучениями, стоит только всем отвернуться.

Но когда я подошел и завел разговор о женитьбе, старая перечница тут же изменилась в лице.

Я слышал своими ушами, как она, ласково уводя внучку в карету, ибо приличные девушки на балу не задерживаются, сказала ей, что впервые ее дурость помогла найти очень достойного жениха.

А потом – всё изменилось. Одно прикосновение. Один взгляд. Один вдох – и я сгорел.

Желание, преступное, тайное, всепоглощающее – оно не просило разрешения.