Кристина Юраш – Больше не жена дракона (страница 3)
В этот момент дверь тихо открылась. Норберт вошёл с подносом в руках. На нём – фарфоровая чашка, от которой вилась тонкая струйка пара. Рядом – блюдце с мёдом и ломтики лимона.
– Скажи, – я вскинула глаза на старого дворецкого, и в них, наверное, читалась та же безумная надежда, что и в моём голосе. – Скажи, что это не мой муж!
Мой голос предательски дрогнул, словно срываясь в икоту и шёпот отчаяния.
Норберт замер. Его старые глаза – мутные от прожитых лет, уставшие, но внимательные – смотрели на меня с болью и тревогой.
– Вы очень бледная, госпожа, – тихо сказал он. – Я переживаю за вас. Уже отправил слугу к доктору Гревиллу. Нужно, чтобы он вас осмотрел…
Дворецкий осторожно поставил поднос на столик. И замялся. Потом достал из кармана что-то маленькое, блестящее.
– Мадам… Кажется, это потеряли в холле. Горничная нашла и принесла мне.
На его ладони лежало обручальное кольцо Альсара.
Обручальное. Золотое. С крупным, играющим на свету бриллиантом.
Я смотрела на него – и не узнавала. Мой взгляд упал на мою руку, на которой было такое же кольцо, только поменьше.
Столько раз я целовала этот бриллиант перед сном. Столько раз прижимала к губам, шепча: «Вернись ко мне. Вернись живым».
А сейчас брошенное в холле обручальное кольцо мужа внушало мне ужас.
Не потому что оно упало. Не потому что его нашла горничная.
А потому что я вдруг поняла: тот, кто носил это кольцо на пальце пять лет – тот мужчина, что целовал меня в темноте – исчез.
И на его месте стоял чужой.
С чужой улыбкой.
С чужими глазами.
С руками убийцы, что сжимали мою шею.
Я не взяла кольцо. Оно осталось лежать на ладони Норберта. А он не знал, что с ним делать. Я даже не знаю, что случилось… Почему он так поступил!
Я смотрела на дверь и ждала.
Ждала доктора.
Ждала объяснений.
Ждала чуда.
Ждала сил, которые позволят мне собрать вещи и уйти из этого дома! Ведь после такого я не знаю, как жить с ним дальше!
В глубине души я понимала, что чуда не будет.
И человек, который вернулся с войны, не может больше называться моим мужем.
Глава 3
Кружка дрожала в моих руках – не от слабости. От холода, который расползся по венам еще в холле и теперь не желал уходить.
Фарфор был тёплым, почти горячим, но мои пальцы оставались ледяными. Я смотрела на пар, вьющийся над поверхностью, и думала: ещё пять минут назад я варила этот чай для него. Для своего мужа. Чтобы он вернулся с дороги и почувствовал, что он дома, что его ждали, что его любят…
– Я попробую поговорить с господином генералом, – тихо произнёс Норберт.
Я вздрогнула так, будто он воткнул мне иглу между рёбер.
– Нет! – вырвалось хрипло и испуганно. – Не надо! Не вздумайте!
Старик замер. Его брови взметнулись вверх – удивление, смешанное с тревогой.
– Госпожа…
– Вы что? Не видите, что он сошёл с ума! – прошептала я, и слова обожгли губы. – Или… или это не он… А вдруг он обидит вас? Вы же сами всё видели! Он чуть меня не убил! И даже не сказал за что! Что он сделает со слугой, который посмеет его упрекнуть?
Норберт молчал. Его взгляд скользнул по кольцу в его ладони – тому самому, брошенному в холле. Бриллиант поймал свет от окна и вспыхнул холодным огнём. Словно насмехался над нами.
– Я служил этому дому тридцать два года, – наконец сказал дворецкий. – Видел, как леди Халорн вышвыривала слуг за то, что те дышали не в такт её настроению. Видел, как юный Альсар приходил домой с разбитым лицом после дуэли за честь девушки, которую даже не знал. Видел многое. Но никогда – никогда – не видел, чтобы он поднял руку на женщину.
Он сжал кольцо в кулаке.
– Я вернусь, госпожа. С доктором.
И ушёл. Тихо. Без скрипа двери. Как настоящий дворецкий. Просто растворился в воздухе, оставив после себя тревогу.
Я поднесла кружку к губам.
О, чай. Мой спаситель. В том мире, где я умирала в больничной палате, чай был последним, что я пила – горький, тёплый, с мёдом, который мама подливала мне в кружку, пряча слёзы за улыбкой. Здесь, в этом мире, чай стал моим якорем. Каждое утро – чашка с жасмином. Каждый вечер – с мятой. В дождь – с корицей. В солнце – с лимоном. Чай был тем, что я принесла в душе из своего мира в этот, чужой. Моё маленькое волшебство, спрятанное в привычке.
Но сейчас чай не спасал.
Зубы застучали об ободок кружки – тихо, как дождь по крыше. Я сделала глоток. Горячий. Горький. Мёд не спасал. Ничто не спасало.
Это не мой муж…
Слова вертелись в голове, как осколки стекла. Каждый поворот мысли ранил меня еще сильнее. Сейчас мне казалось, что глаза меня не обманули. И я действительно видела магию… Магию в руках того, кто ею не пользовался никогда.
Если это магия, то это явно не мой муж. Это… это… кто-то другой!
За дверью послышались шаги. Два голоса. Один принадлежал Норберту, тихий, почтительный. Второй – низкий, размеренный, с лёгким придыханием старой, усталой мудрости.
– Она здесь…
Стук. Не грубый. Вежливый. Как будто за дверью стоял не врач, пришедший к истеричной женщине, а гость, просящий позволения войти в святилище.
Я не ответила, но дверь открылась.
Мужчина в тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой на воротнике вошёл, держа в руках кожаную сумку. Его волосы были белыми, как первый снег на вершинах Драконьих гор, но лицо – гладким, без глубоких морщин.
Только тонкие линии у глаз – следы лет, проведённых за чтением книг и осмотром больных. На пальце – перстень с лазуритом, мерцающий внутренним светом. Маг. Не простой лекарь – маг-целитель. Один из лучших в столице.
– Мадам Дессалина? – спросил он, и голос его был мягче, чем я ожидала. Не снисходительный. Не жалеющий. Просто… спокойный.
Я кивнула, потому что меня трепало и до сих пор я не могла выдавить ни слова.
Он подошёл ближе. Его запах – травы, воск, старая бумага – обволок меня, как одеяло. Он опустился на колени перед креслом (не сел в другое кресло – опустился, чтобы быть на моём уровне) и протянул руку к моему запястью.
– Позвольте осмотреть…
– Нет, – перебила я. Голос сорвался. – Осмотрите моего мужа. Его нужно осмотреть. Он… он не…
Я запнулась. Слова сплелись в горле, как узел из колючей проволоки. Я понимала, что со стороны это звучало, как бред сумасшедшей.
– Я не знаю, как вам это сказать… – прошептала я, глядя в пол. На узор ковра – драконов, вьющихся в танце над волнами. Тот самый узор, который Альсар выбирал для нашей спальни. «Драконы не танцуют, – говорил он тогда, улыбаясь. – Но для тебя – станцуют».
– Он вернулся… и… – я сглотнула и сбивчиво стала рассказывать. – И схватил меня за горло. Без объяснений! Без скандала! Просто схватил! Сказал, что я должна молить о пощаде. Улыбался… такой улыбкой… будто смотрел на труп. А потом… потом его рука дрогнула. И он отпустил меня. На моём запястье вспыхнула метка. Впервые за пять лет. И он произнес… Да еще и таким странным голосом, словно разговаривал не со мной… «Ты ему безразлична». Кому? Мне? Ему самому? Я не поняла, с кем он разговаривал… Потом он швырнул кольцо на пол… И ушёл в гостинную…
Я замолчала. В горле стоял ком – не из слёз. Из льда. Льда, который я сама вырастила за эти пять минут между счастьем и ужасом.
Доктор молчал. Его пальцы легли на моё плечо – не для осмотра. Для опоры.
– Дорогая моя, – произнёс он тихо. – Я вас понимаю.