Кристина Юраш – Больше не жена дракона (страница 2)

Или кому-то, кого видел только он?

Он посмотрел на обручальное кольцо на своей руке, а потом сорвал его и швырнул на пол. Послышался звон. Я даже не заметила, куда оно упало.

Альсар твердым шагом направился в гостинную.

Не оглянулся.

Не остановился.

Просто исчез за дверью.

Норберт крепко держал меня. Его старые руки дрожали от волнения.

– Госпожа… – прошептал дворецкий, глядя на дверь, за которой исчез генерал. – Что с ним сделала эта война?

«Мой муж так бы не поступил…» – шепнула душа.

Я подняла глаза на Норберта.

В его взгляде я прочла то же, что чувствовала сама.

Я все еще стояла на коленях на мраморе – том самом, где пять минут назад мечтала броситься ему в объятия.

Где пять минут назад верила в любовь. Где пять минут назад ещё была женой.

Теперь я была просто дрожащей, испуганной женщиной. С меткой на запястье – золотой, пульсирующей, живой и мыслью, которая сжалась внутри:

– Это не мой муж…

И впервые за пять лет брака я испугалась.

Глава 1

Норберт подхватил меня под локоть – старческие пальцы впились в мою кожу с неожиданной силой. Его запах – лёгкий парфюм, запах булочек и чистого белья из прачечной – обволок меня, как последний якорь в бурном море.

Я цеплялась за него, впиваясь в ткань его камзола, будто он мог удержать меня от падения в ту чёрную, дрожащую от страха бездну, что раскрылась в моей груди.

– Осторожней, госпожа… – прошептал он, и в его голосе дрожала не только забота. Страх. Страх за меня. За то, что он только что видел.

Каждый шаг по мраморной лестнице отдавался в моих коленях предательской дрожью.

Как будто я поднималась не в свои покои, а на эшафот. На площадку второго этажа я вышла, задыхаясь. И замерла, глядя вниз.

Дверь гостиной была приоткрыта на ладонь. Там, за ней, он. Альсар. Мой муж. Тот, чьё имя я шептала в темноте, чьи письма прятала под подушкой, о чью руку терлась, жмурясь от счастья.

Но это был не он. Не тот, кого я помню.

“Это не он…” – беззвучно прошептала я, а внутри всё задрожало.

Я чувствовала это кожей. Костями. Душой. Как слепая чувствует приближение грозы – по давлению в висках, по запаху озона в воздухе.

Его присутствие в этом доме теперь было чужим. Опасным. Как нож, спрятанный за спину.

– Госпожа? – Норберт мягко потянул меня вперёд.

Я не сопротивлялась.

Мои ноги сами несли меня прочь от той двери. Прочь от него.

В безопасность.

Моя спальня встретила меня запахом чайной розы – тем самым, что я распыляла каждое утро, пока ждала его писем. На туалетном столике лежала стопка раскрытых конвертов, перевязанная розовой лентой.

Те самые письма.

Час назад я перечитывала их в кресле у окна, улыбаясь глупым словам: «Твоя улыбка – мой рассвет», «Жду не дождусь, чтобы снова почувствовать твои пальцы на своей шее».

Теперь эти слова казались насмешкой. Ложью. Или – хуже – памятью о человеке, которого больше не существовало.

Норберт усадил меня в кресло.

Я обхватила себя руками и замерла. Тряска началась не сразу. Сначала – лёгкая дрожь в пальцах. Потом – в коленях. А потом всё тело затряслось мелкой, непрерывной дрожью, которую я никак не могла остановить.

Я прикусила губу до крови – чтобы не закричать. Чтобы не закричать запоздалым криком ужаса.

“Маменька”, – мелькнуло в сознании. Леди Халорн. Она что-то сказала. Нашептала ему. Снова сплела паутину из лжи!

Но тут же разум отверг эту мысль. Нет. Если бы это была она – был бы скандал. Театр. Она бы ворвалась сюда сама, с криками: «Я же говорила! Эта девица – не пара для генерала!» Альсар бы выслушал. Возможно, даже прикрикнул на меня. Но потом – потом он бы взял меня за руку и сказал: «Забудь. Мать стареет. Ей нужен повод для драмы». Он бы принялся оправдывать ее, как он делал всегда. “Ты же сама понимаешь, я не могу выставить ее за дверь. Это моя мама… Мама, понимаешь?”.

Он бы объяснил.

Он бы не смотрел на меня глазами убийцы. И магия… Откуда у него магия? А может, это не магия? Может, мне показалось?

Я застыла, глядя на привычный узор ковра, а у меня слезы побежали по щекам. Впервые за все время пребывания в этом мире со мной случилось такое!

Я попала в этот мир не с грохотом и вспышкой света. Тихо. Незаметно. Как сон, который становится явью.

Меня звали Кира. Я лежала в больнице. Капельница в вене, боль в костях и странное спокойствие. Я уже знала: это конец. И не боялась. Просто жалела – о непрожитой жизни, о непроизнесённых словах, о том, что никогда не узнаю, каково это – быть любимой до боли.

Последнее, что я видела – белый потолок палаты и капли, падающие в прозрачной трубке. Последнее, что слышала – монотонный писк кардиомонитора.

А потом – холод. И голоса.

«Она дышит! Слава богам, она дышит!»

Я открыла глаза – и увидела сводчатый потолок с позолоченной лепниной. На мне было платье из шёлка цвета весеннего неба. А руки не мои. Тонкие, белые, с изящными пальцами. На запястье – тонкая золотая цепочка с кулоном в форме драконьего крыла.

«Она так часто падает в обморок, что мне кажется, она какая-то болезненная! Я бы на месте моего сына подумала бы хорошенько!» – надменно произнесла женщина у изголовья. Её лицо было прекрасным – и холодным, как мраморная статуя.

Это была леди Халорн. Свекровь.

Она не обняла меня. Не заплакала от облегчения. Она лишь кивнула – коротко, как начальница на докладе подчинённого:

«Хорошо».

И ушла.

Так я поняла: в этом мире я – не дочь. Не сестра. Не любимая. Я – жена будущего генерала. Инструмент. Украшение. И леди Халорн никогда не скрывала, что считает меня недостойной её сына.

«Ты прекрасно знаешь, что я не одобрила этот брак, – говорила она при каждой встрече, поджимая губы, словно выбор сына оскорбил ее до глубины души. – Столько достойных невест, а он выбрал именно тебя!».

Но Альсар… Альсар смотрел на меня иначе. Даже когда он уезжал на войну, его последние слова были: «Жди меня. Только меня. И я вернусь – к тебе».

Я верила ему.

Я верила до этого дня.

Тряска усилилась. Я сжала колени, впиваясь ногтями в ткань платья. На запястье пульсировала метка – золотая, живая, предательская. Она горела там, где еще утром была лишь бледная полоска кожи.

Почему сейчас? Почему именно сейчас, когда он чуть не убил меня?

Я задохнулась.

– Это не мой муж… – прошептала я в пустоту. – Не мой муж…

Глава 2

Слова повисли в воздухе – хрупкие, неуверенные и такие… отчаянные. Я сама испугалась их. Потому что, произнеся их вслух, я уже не могла вернуться к иллюзии, что у нас всё хорошо.