Кристина Янг – Пока не найду (страница 54)
— Буду поздно, — грубо бросает он и покидает меня.
Громкий хлопок двери вынуждает меня вздрогнуть.
Да, я не хочу его и никогда не хотела. С нашей самой «первой встречи» в клинике. Но это для меня она первая, поскольку я до сих пор не могу вспомнить как мы познакомились. Моя жизнь началась пять лет назад. Что было до этого периода, я знаю лишь со слов своего супруга. Сама же я не в состоянии вспомнить, а Джексона это даже не расстраивает. Он не спрашивает меня о том, смогла ли я что-то вспомнить, его устраивает та позиция, когда он должен мне обо всем напоминать или рассказывать заново из-за побочного эффекта препарата. Удобная? Или ему просто меня жаль, поэтому я все еще в статусе его жены?
Все пять лет он опекает меня, заботится о моем комфорте и здоровье, а я даже отдаться ему не могу по своей воле. Совершенно бестолковая жена с полной и прогрессирующей потерей памяти.
До этого сплошная темнота перед моими глазами резко наполняется ярчайшим белым светом, который причиняет боль моим глазам. Я открываю глаза и часто моргаю, дабы привыкнуть к новому освещению. В это же мгновенье я начинаю чувствовать запахи — пахнет различными лекарствами, но когда я медленно поворачиваю голову в другую сторону, этот специфичный аромат смешивается с приятным запахом цветов, которые стоят на прикроватной тумбочке, и пока еще размазаны перед моим взором.
Я ничего не понимаю совершенно и от этой неизвестности мне становится дурно.
Я сглатываю образовавшуюся слюну и ощущаю сухость во рту. Облизываю пересохшие губы. Зрение наконец возвращается ко мне и мне удалось, в первую очередь, с ясностью разглядеть силуэт, нависший надо мной. Это был мужчина лет двадцати трех на вид с идеально выбритой щетиной, резкими чертами лица и черными как сама бездна глазами. На нем стильная черная рубашка и идеально выглаженные брюки. Он молчал и внимательно смотрел на меня. Словно изучал и проникал своим проницательным взглядом в самую душу.
Я снова сглатываю и хмурю брови, когда ощущаю резкую головную боль.
— Алиса, — слышу я глубокий, но вместе с тем нежный голос мужчины.
Я подумала, что он обращается ко мне, если помимо меня в этой незнакомой комнате больше никого из женского пола нет. Поэтому открываю глаза и фокусируюсь на нем.
— Ты узнаешь меня?
Я опускаю глаза и начинаю свои мыслительные операции, пытаясь раскинуть в голове имеющуюся в ней информацию, но…есть ли сплошная пустота. Первое чувство, которое я испытала — это дикий испуг. Мое сердце от страха забилось быстрее. Я снова постаралась и напряглась, но тщетно. В моей голове мрак и больше ничего. Будто из нее выкачали все.
Я снова смотрю на мужчину, который напряженно выжидает мой ответ, и только сейчас до меня доходит, что я ничего не помню. В моей голове ничего нет. У меня не получается вспомнить не то что этого мужчину, но и свое имя и возраст. Незнакомец назвал меня Алисой. Получается это мое имя. Это единственное, что мне становится известным и это не приносит мне облегчения.
Я начинаю дышать чаще.
— Я не знаю Вас, — хриплым голосом отвечаю я.
Мужчина обреченно вздыхает. Его плечи опускаются. Он берет стул за спинку и садится рядом с моей кроватью, сцепив пальцы в замок.
Дверь комнаты открывается и входит женщина средних лет в белом халате. Судя по белоснежной комнате, в которой я нахожусь, этой женщине и моему состоянию, я делаю вывод, что нахожусь в какой-то клинике. Хотя бы навык анализировать не растеряла. Надеюсь, мне сейчас объяснят, что произошло со мной, иначе от неизвестности сойду с ума.
— Она узнала Вас, господин Райт? — заговорила женщина, останавливаясь у конца кровати.
Мужчина лишь отрицательно качает головой. Доктор поджимает свои губы, смотрит на меня и после недолгого молчания спрашивает:
— Что Вы можете мне сказать, Алиса? Вспомнили что-нибудь из своей жизни с момента пробуждения?
Я снова капаюсь в своей голове, тая хрупкую надежду, что какое-нибудь воспоминание прояснилось во мраке. Но снова сталкиваюсь с пустотой и откидываю бесполезные попытки.
— Нет.
— Что ж, мы еще понаблюдаем ее неделю, господин Райт. Возможно прошло слишком мало времени и хотя бы некоторые воспоминания вернутся к Вашей жене в течении нескольких дней.
Я застываю, когда слышу последние слова доктора.
— А если нет? — спрашивает мужчина и я кидаю на него мимолетный взгляд.
Женщина вздыхает.
— Тогда мы имеем дело с полной потерей памяти. Оставлю вас. Вам нужно поговорить.
Доктор уходит и тихо закрывает за собой дверь. Я остаюсь один на один с мужчиной, который уже не является совершенным незнакомцем. Он…
— Как ты уже поняла со слов доктора, я твой муж — Джексон Райт, — озвучивает он мои мысли, которые я пыталась подавить.
Слишком резко. Тяжело осознавать, что я оказывается чья-та жена. Хотя, все что мне сейчас откроют, все придется переваривать с особым усилием, при этом подавляя шок.
Я поднимаю на него глаза. Так или иначе я должна узнать все о себе, а этот мужчина сейчас единственный, кто знает меня лучше меня самой. Я внезапно доверилась незнакомому мужчине и готова верить каждому его слову. Я увидела его самым первым, как только открыла глаза и столкнулась с неизвестностью, с пустотой, со страхом и с чувством полной обреченности. Но сейчас, смотря на него, резко понимаю, что он избавит меня от этих гнетущих явлений, поселившиеся во мне.
— Сколько мне лет?
— Восемнадцать.
— Восемнадцать? — удивляюсь я.
— Тебе исполнилось восемнадцать позавчера. Поженились мы месяц назад с благословения твоих родителей. Две недели назад ты попала в автокатастрофу. Наша супружеская жизнь очень молода. — Последней фразе он слабо улыбается, смотря на мою руку.
Я опускаю глаза и только сейчас замечаю обручальное кольцо на своем пальце.
Что же, с моим семейным положением все ясно и в этом плане я могу расслабиться. Но под вопрос встает мысль о том, как мне привыкать к тому, что я замужем. Я снова поднимаю глаза на Джексона и понимаю, что ничего кроме доверия не ощущаю к нему и знания о том, что он мой муж, мне не помогают пробудить в себе те чувства, которые испытывает к своему супругу жена.
— Очень странно знакомиться с тобой заново и вот при таких условиях, — он окидывает взглядом белоснежную комнату.
— Значит я попала в автокатастрофу? — уточняю я, концентрируясь на информации, которую мне дает мой…супруг. В информацию о нашей совместной жизни мне пока углубляться не хочется.
— Да, увы. Я не уберег тебя. — Неожиданно для меня он берет меня за руку, и я вздрагиваю от ощущения горячей кожи на моей холодной. — Прости.
Мое дыхание замирает, когда Джексон смотрит на меня таким взглядом, будто совершил самое страшное преступление и теперь раскаивается, и жалеет о содеянном. Он сжимает мою руку в своих и тянет к губам, нежно целуя. Затем закрывает глаза и трется об нее своей щекой. Я ощущаю легкое покалывание на руке от его щетины, но это даже приятно. Для меня сегодня все будто впервые, даже ощущения и какие-либо касания.
Я смотрю за его действиями слегка расширенными глазами. Меня не пугает его поведение, а скорее удивляет. Джексон такой…нежный и заботливый. За это я его полюбила? Мне придется узнать его заново. Но смогу ли заново полюбить?
Я сглатываю и наконец вспоминаю, что мне стоит сказать что-нибудь.
— В этом нет твоей вины.
Джексон тяжело вздыхает и снова целует мою руку, сжимая ее сильнее.
— Это еще не все. В машине ты ехала вместе со своими родителями. Они…скончались на месте катастрофы.
Его слова ударили по моим дыхательным путям, и я словно разучилась дышать. Меня расстроила новость о том, что кто-то погиб. А после этого пришло резкое, болезненное для сердца осознание, что я никогда не смогу увидеть своих родителей живыми и познакомиться с ними. Я даже не помню, как они выглядят, кто они, какие у нас были отношения. Я ничего о них не знаю и узнаю лишь со слов Джексона. После новостей об их кончине в моей груди не поселилась даже скорбь, потому что я не знаю, по кому скорбеть. Сейчас для меня это совершенно чужие люди, и я не испытываю к ним никакой эмоциональной привязанности.
Джексон встает со стула и осторожно прижимает мою голову к своему животу, пока я нахожусь в своих мыслях и смотрю в одну точку, пытаясь хотя бы что-то почувствовать. Я пустая. Пустой сосуд, который необходимо наполнить жизнью.
Мой супруг нежно гладит меня по голове и гипнотизируя шепчет мелодию.
— Я рядом. И всегда буду рядом с тобой. Я никогда тебя не оставлю.
С этого момента я зависима от этого человека, ведь только он способен наполнить пустой сосуд. Без него я буду тенью, скитающаяся по миру без установок на жизнь, цели, собственного пристанища. Безликой.
Я закрыла за собой дверь ванной комнаты и расправила постель. Легла на мягкий матрас, на котором меня моментально окутали холодные шелковые простыни, и я скрутилась в позу эмбриона, собирая одеяло.
Прошло пять лет, а я так и не проронила ни одной слезинки в память о родителях. У меня не получается. Даже после рассказов Джексона, я не нашла в своей душе отклик и место для них. Эмоциональная привязанность не образовалась. К тому же по рассказам Джексона, между мною и родителями не было понимания. Я вечно с ними спорила и ругалась, и мой единственный шаг, который понравился моим родителям, — это шаг к Джексону. Наш союз они благословили сразу же, хотя мне не было даже восемнадцати. Так желают родители хорошего будущего для своего ребенка?