Кристина Выборнова – Стройка любви (страница 7)

Задача предо мной все-таки стояла сложная, учитывая, что мне нужно было выглядеть ярко и привлекательно сумеречным и холодным ноябрьским днем. Простужаться я была не готова, поэтому пришлось натянуть толстое черное пальто, но в качестве компенсации я решила обойтись без шляпы, распустила волосы и обвязала горло очень пестрым платком всех цветов радуги. На ноги пришлось надеть сапоги с высокой шпилькой, хоть я и довольно плохо умела на них ходить, но не кроссы же мне надо будет бегать…

На лицо, учитывая сумеречное освещение, я навела почти боевой раскрас: моя тетя была театральным гримером, и я кое-чему у нее научилась. Анатолий, когда я к нему повернулась, испуганно на меня поглядел и промямлил: «а бровки не черноваты?», на что я ответила, что для сумерек такие бровки в самый раз, как и толстая подводка глаз и красные губы. Сущность застенчиво отцепилась и исчезла, а я схватила сумочку и выдвинулась на улицу.

Там за время, пока я собиралась, стало еще сумеречнее. Но дождя не было, так что можно было надеяться кого-то встретить.

Парк был умеренно заполнен: в основном, конечно, мамами с колясками, хозяевами с собаками и парочками уже нашедших друг друга сущностей. Я двинулась вперед, с хрустом вонзая шпильки в мокрую гравиевую дорожку и стараясь держать спину прямо. Впечатление я, видимо, все-таки производила, потому что даже пресловутые мамы с колясками при виде меня замедлялись и провожали меня расширенными глазами. Я прохрустела через главную аллею и собралась уже свернуть на боковую, когда за спиной раздался долгожданный окрик:

– Девушка!

– Да? – сказала я, быстро оборачиваясь и едва не теряя равновесие.

Ко мне приближался бодрый дедушка лет семидесяти, со сверкающей лысиной, в спортивной куртке.

– У вас шарфик упал, – сказал он, подойдя, и сунул мне мой пестрый шейный платок.

Я наклонилась к нему, попала каблуком на камень и чуть не упала. Дедушка ловко придержал меня одной рукой, другой отдал платок, а глазом неожиданно подмигнул.

– А как вас зовут, девушка? – к моему безмерному ужасу, спросил он игривым тоном. – Меня вот – Иван Федорович, как Крузенштерна. Вы Крузенштерна знаете? Я про него книжку стихов издал. Вы любите стихи? Давайте я вам почитаю, вы садитесь на лавочке, а я буду ходить и читать. Я же стихи на ходу сочиняю или когда бегаю. Вообще-то я спортсмен бывший. Вы, наверное, думаете, вот, пожилой, да? А я как молодой! Меня врач проверял, сказал, что у двадцатилетних здоровье хуже! Так что вы зря вот на двадцатилетних-то все смотрите! Это у меня не старость, это зрелость сейчас, и вот к зрелости, знаете, стихи так захотелось писать, и я пишу…

Он неумолимо теснил меня к лавочке. Далеко убежать на каблуках я не могла, поэтому пискнула:

– Толя!

Дедушка-физкультурник-поэт застыл с полуоткрытым ртом: время вошло в стазис. Ко мне подошел Анатолий и заботливо спросил:

– Вы как, не испугались? Давайте просто отступим по временной линии, и вы свернете вон там, до того, как потеряете ваш шарфик.

– Да, конечно, спасибо, – я кивнула, накрепко обмоталась шарфом и очутилась в середине главной аллеи. Свернув на узкую, уходящую вбок дорожку, я похрустела вперед. Прохожих было мало, только попались мне навстречу два парня в черных куртках и надвинутых на лбы шапочках. Я ожидала, что они посторонятся, давая мне пройти, но они неожиданно загородили мне дорогу.

– Вы что делаете? – испуганно спросила я, задирая голову.

– Опа-опа! – отозвался левый парень, дохнув на меня пивом. – А куда такая красавица идет, а?

– А давай вместе погуляем! – поддержал его правый, дохнув на меня на этот раз почему-то одеколоном – я понадеялась, что он его все-таки не пил, но впечатление тем не менее было именно таким.

Что-то ответить им сразу я не сообразила, но они, похоже, и не ждали ответа, а просто радостно подцепили меня с двух сторон под локти и чуть ли не волоком потащили по тропке.

– Пустите! – пискнула я.

– Да ладно, че ты! – засмеялся пивной парень.

– Пошли пивка выпьем! – добавил одеколонный.

– Анатолий! – закричала я с отчаянием, подняв лицо к небу.

– Спокойненько, спокойненько, не волнуемся, – заворковал Анатолий, подбегая к нам по тропке и сноровисто вынимая мои руки из-под зажимающих их локтей застывших одеколонного и пивного. – И такое тоже бывает. Я же с вами, все будет хорошо. Давайте мы еще разок отступим по временной линии, и вы прямо сразу пойдете к прудику, не заходя на аллею.

– Х-х-хорошо, – выдавила из себя я, хватая ртом воздух. Вообще-то мне больше всего хотелось домой, но Анатолий уже исчез, сама я очутилась в начале аллеи, а кавалеров где-то добывать было нужно…

На подгибающихся каблуках, согнувшись в три погибели и почти вися на перилах, я спустилась по узкой лестнице вниз к пруду. Мимо меня прошло несколько мужчин, но, к моему удивлению, ни один не предложил помощь, хоть и видел, как мне тяжело. Внизу я очутилась мрачная и полная ненависти ко всему мужскому роду, сердито топнула ногой и еле-еле выдернула каблук обратно: вдоль пруда дорожки были обычными земляными, а не гравийными. Небо уже стало сине-серым, зажглись фонари, пруд заблестел, как черный глянец, и осветились люди и компании, сидящие на лавочках.

Мне несколько раз громко присвистнули вслед, но я, наученная горьким опытом, только опустила голову и ускорила шаги. На моем тяжелом пути со мной попытались познакомиться по очереди: трое пьяниц, мальчишка лет четырнадцати, человек в жилете дорожного рабочего, практически не говорящий по-русски, но очень настырный, и поддатой пузатый дядька с портфелем, где-то возраста моего папы. Их приставания я отвергала сама, без привлечения сущности. Пруд уже почти кончался, и я натерла себе все ноги, когда вдруг с лавочки меня окликнул развалившийся на ней парень:

– Девушка-а! Устали? А вы садитесь сюда, пожалуйста!

Я, за время этой прогулки отвыкшая от вежливой речи, повернула голову и с изумлением посмотрела на него. Мой театральный грим ярко осветился фонарем, но молодого человека это не отпугнуло. Он улыбнулся, показав белые зубы, и махнул рукой:

– Садитесь-садитесь. Вы устали. Хотите конфетку? У меня есть конфетка. Меня Виталий зовут. А вас?

Я без большой охоты взяла «конфетку» – довольно-таки мятую и замызганную, запихала ее в карман и поглядела на Виталия, пытаясь понять, нравится он мне или нет. Он был, конечно, довольно темноволосым, коротко стриженным, но с мелкими чертами лица и небольшими юркими темными глазами, бегающими туда-сюда.

– Меня зовут Александра, – сказала я, нерешительно улыбаясь.

– Прекрасное имя! А я, как сказал, Виталий. Вы кем работаете?

– Я? Да я, собственно, филолог…

– Философ? Прекрасная профессия! А я фокусник! Хотите, фокус покажу? Хотите?

– Н-ну давайте, – согласилась я.

– А вы отвернитесь, Аллочка… Сашенька? Да-да, Сашенька, отвернитесь, пожалуйста, и сядьте вот так.

Взяв за плечи, он отвернул меня от себя и вроде бы куда-то отодвинулся. И… я почувствовала, как с моего плеча быстро рванули ремешок сумочки. Я подскочила и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как воришка с моей сумкой скрывается во тьме.

– Анатоли-ий!!! – заорала я.

Сущность возникла у лавочки, глядя на меня с сочувствием.

– Значит так, – сказала я. – Давайте назад во времени, у меня в сумке паспорт был. И домой…

Глава 7

Продолжение тяжелой недели

На следующее утро я проснулась с небольшим насморком, въевшейся в брови краской и зудящей мыслью, что от недели осталось уже пять дней, а мне по-прежнему нужно где-то достать целых двух потенциальных кавалеров. Не вылезая из постели и периодически сморкаясь, я вяло написала несколько поздравлений с Новым годом для будущей партии открыток, стараясь отделаться от самопроизвольно всплывающей в мозгу строчки «он вам ужас принесет». Потом неохотно встала, включила компьютер, преодолевая гадливость, немного поковырялась в сайтах знакомств, и даже, сделав над собой усилие, создала на одном из них анкету. На большинство дурацких вопросов я, конечно, отвечать не стала, ответила только на те, которые были понормальнее, поставила какую-то свою фотку и зависла, тупо глядя в экран.

К моему удивлению, вверху почти сразу же замигало сообщение. Я подпрыгнула так, что даже скрипнуло кресло, сердце подкатило к горлу. Не знаю, почему, но мне вдруг показалось, что это письмо от того самого синеглазого брюнета с собакой. Вдруг он тоже от нечего делать зарегистрировался на этом сайте, узнал меня по фотографии, жалеет, что тогда ушел, потому что растерялся, а теперь извиняется и хочет продолжить знакомство! Да нет, не может быть, это же сказки!

Затаив дыхание, я щелкнула по письму.

Посреди белого экрана появилось краткое сообщение без больших букв и знаков препинания: «привет че делаеш познакомимся».

Прочтя это, я поняла, что все-таки сильно надеялась на брюнета, потому что у меня даже ноги ослабли от разочарования. Автор послания, конечно, тоже мог быть брюнетом, но это трудно было понять по его бритой голове, а глаза почти полностью загораживала протянутая в кадр бутылка пива.

Я поморщилась и хотела было закрыть сайт, но тут замигало еще одно сообщение. С немного воспрянувшей надеждой я щелкнула по нему, но оказалось, что следующий мой поклонник любил краткость еще больше: теперь посреди экрана красовалось лишь одно слово «привет», конечно же, с маленькой буквы. Фотографии у написавшего это не было вообще.