Кристина Выборнова – Стройка любви (страница 10)

– Все-таки этот молекулярный принтер где-то работает. Почему вы все одинаковые?! При твоих претензиях к нему, ему вначале весь мозг надо заменить, а потом в другую семью его подсадить и там вырастить! Не легче кого-нибудь еще найти, а? Запомните, что взрослая сущность кардинально никогда не меняется. А некардинально – только если сама этого захочет. Так что провозилась неделю, нет резонанса – и ну его! Поняла?

– Поняла, – вздохнула Мила и вытерлась рукавом.

У меня тоже после всех этих разговоров в голове немного посветлело: наконец-то я осознала, почему, несмотря на формальные успехи, мне было так нерадостно. Не нужен мне ни философ, ни собачник, зачем я вообще себе врала, ведь ясно же, что всю жизнь быть с кем-то из них я бы согласилась только под угрозой расстрела, да и то бы еще подумала…

Я покосилась на Александра и заморгала в недоумении: сущность вдруг явно помолодела! Раньше мне казалось, что ему все пятьдесят, а сейчас, вроде бы, было не больше сорока. Руки, лежащие на столе, стали гораздо менее корявыми, чуть приподнятое левое плечо опустилось и выровнялось по высоте с правым. Опять какие-то штучки нашего восприятия? Как же сущность выглядит на самом деле?

Сущность тем временем вещала, потирая руки, уже не столько хриплым, сколько хрипловатым голосом:

– Значит, так. Мы вам в эту неделю ничего не подсказывали специально, чтобы посмотреть, чего вы вытворите. Насмотрелись. Спасибо. Теперь вы будете делать, что мы вам скажем. И поймите вы, чтобы, как вы написали на вашей бумажке, у вас через год все было в порядке в личной жизни, надо, чтобы у вас сначала все стало в порядке вот тут, – он постучал себя по лбу. – Все, пока расходимся, – Александр кивнул на Ольгу, которая мигом исчезла, едва успев подхватить со стола перчатки.

Мила печально улыбнулась мне и исчезла тоже. Я, пока сущность не успела посмотреть на меня, поспешно сказала:

– Простите, а можно меня не сразу исчезать? Мне только спросить!

– Да не исчезай на здоровье, – рассмеялся Александр. – Чего за вопросы-то?

– У меня их несколько. Скажите пожалуйста, вы правда дергаете глазом, или мне это просто кажется?

Сущность откинулась назад и расхохоталась, дергая глазом на каждое «ха-ха».

– Вот так вопрос!

– Ну просто вы с нашей первой встречи все время меняетесь. Например, сейчас вы лет на двадцать моложе, чем были. Меньше кривитесь. И не хрипите так. Анатолий просто проясняется, а вы именно меняетесь! Это почему, а?

– Видите ли, сущности бывают разными, – сказал Анатолий, улыбаясь: наверное, радовался, что он для меня проясняется. – Я – сущность поддерживающая, а Александр – восстанавливающая. Поддерживающие сущности более статичны, а восстанавливающие изменчивы…

– Да, но от чего это зависит?

– Только от тебя, – Александр наклонился, уперев руки в колени, и уставился на меня в упор. – Чем четче ты видишь свою сущность, тем четче и правильней видишь нас. А чем хуже – тем больше искажений. Раз я у тебя улучшаюсь, а Толька проясняется, значит, дело не так уж паршиво, как кажется.

– А лет вам все-таки сколько? Вы еще насколько помолодеете?

– Ну каких лет, сама подумай, – Александр кивнул вбок, на окно. – Это ж тебе не твое измерение. Мы сами, если глядим на сущность, видим ее в некотором временном диапазоне, докуда хватает глаз. Ну чего непонятного? Давай на твоих реалиях объясню. Вот есть пацан лет десяти. Для тебя он пацан и есть. А мы его видим от нуля лет до лет двадцати включительно, у кого как зрение развито. И так далее. Поэтому у нас возраст так не отсчитывают. Я, конечно, могу сказать, что мне по-здешнему девятый период, а Толе – пятый, только ты все равно не поймешь, к чему это.

– Толя и правда по виду младше, – обрадовалась я, что хоть что-то поняла правильно. – Я бы сказала, что ему лет двадцать пять.

– Ну тогда мне для тебя от тридцати пяти до пятидесяти. Точнее не скажу, – подвел итог Александр. – Все спросила?

– Нет. Я еще хотела спросить, что за ребра такие в воздухе… Ну, как будто внутри разбитого стекла сидишь.

– Ребра? – оживился Александр и даже подскочил. – А ты их видишь?

– Ну, я же сказала…

– Редко бывает с сущностями вашего уровня. То-то Толька говорил, что ты хорошо во времени освоилась. Будь ты из наших, ты стала бы, типа меня, восстанавливающей сущностью. То, что ты видишь – это пространственно-временные искажения после войны. Вот их-то мы и пытаемся убрать, пока с вами тут валандаемся.

Он выбрался из-за стола, подошел к окну, некоторое время вглядывался в него, чуть не тыкаясь лбом в стекло, после чего сказал:

– Считай как бомба. Только у вас она ваше пространство рушит, а у нас – и пространство, и время. И вашего уровня куски у нас торчат, и еще черт знает каких уровней… По улице идешь, просто крыша едет!

– А нам можно будет там пройтись? – оживилась я и, наткнувшись на зловеще подергивающийся взгляд Александра, сникла:

– Ну, если нельзя, то извините…

– Почему нельзя? Только не больно безопасно. Хотя Толька рассказывал, как вы в парке ночью кавалеров искали… – он закашлял от смеха. – Может, тебе и ничего. Но под нашим присмотром.

– Сейчас?! – обрадовалась я, тоже вставая из-за стола.

– Лучше попозже, как четче видеть будешь. А пока давай домой.

Александр кивнул мне в качестве прощания, и я сразу же очутилась за столом напротив мамы. Мама вздрогнула и уставилась на меня.

– Господи, ты что, за секунду целую котлету проглотила?! Ты хоть жуй нормально, а то желудок весь испортишь!

– Ладно, – сказала я, давя смех, потому что вспомнила, что половина моей котлеты осталась на столе в мире сущностей.

Глава 9

О своей сущности

С этого дня сущности взялись за нас всерьез: никакой самостоятельности нам больше, видимо, решили не давать. На следующий же день Александр появился в моей комнате одновременно со звонком будильника и скрипучим голосом велел спросить у мамы, пока не ушла, нет ли у нее на примете каких-нибудь женихов для меня. Я, глядя на него одним полуоткрытым глазом из-под одеяла, сипло пообещала, что спрошу. Сущность удовлетворенно исчезла. Я кое-как выбралась из постели и отправилась завтракать. Мама собиралась на работу, и мне как-то не удавалось выбрать подходящий момент, чтобы поговорить с ней. Я было решила перенести разговор на вечер, но тут возле меня начал через каждые три минуты появляться Александр, всякий раз спрашивая:

– Ну, ты поговорила, наконец?

– Сейчас, – ворчала я, сдерживая нарастающее раздражение, потому что твердо решила поговорить вечером. Наконец дверь за ушедшей на работу мамой захлопнулась, и почти тут же опять появился Александр со своим стандартным вопросом.

– Вам не надоело долдонить одно и то же, как попугаю? – поинтересовалась я со злостью. – Нет мамы, на работу ушла. Она спешила, я не хотела ей мешать. Вечером поговорю.

– Так-так, – сказал Александр, усаживаясь на мой стул и начиная качаться на нем с жутким скрипом, – ты меня думаешь переиграть? Глянь-ка туда, – он кивнул на настенные часы.

Я взглянула и увидела, что на них опять восемь утра – время, когда я только встала. Александр следил за выражением моего лица, злорадно хихикая, после чего сказал:

– Значит так, пока не поговоришь со своей маманей, из этого утра не выйдешь. Так и будешь всю жизнь завтракать и жить в ноябре.

– Вы за одну меня взялись, что ли?! – простонала я. – А как же девчонки?

– Милку мы еще в семь утра обработали – она раньше уходит, а Ольгой занялся Толя, – хладнокровно информировала сущность и, недвусмысленно кивнув мне на дверь кухни, запустила время.

Часы затикали. Я потащилась к моющей посуду маме, встала за ее спиной и кое-как выдавила:

– Мам, слушай… Ты тут как-то говорила, что у сестры знакомой твоей коллеги был какой-то сын или внук, которого хотели со мной познакомить… Так я, в принципе, не очень против…

– Да? – тут же повернулась ко мне мама, обдав меня горячими брызгами с рук. – Давай поговорю, конечно, Гриша очень хороший мальчик, да и живет, вроде, совсем недалеко.

– Ты сама-то его видела? – кисло спросила я, подозревая, что никакой красавец имя «Гриша» не носил бы.

– Нет, но они говорят, что мальчик очень хороший. Я спрошу.

Мама закрыла воду и убежала в комнату. На кухонной табуретке тут же проявился Александр.

– Ну чего, довольны? Теперь вы от меня отстанете? Мне ведь работать надо, – сказала я ему.

– Это у тебя тоже, считай, вторая работа, – отозвался он, погляделся в наш металлический чайник и поправил хвостик так, что тот переехал из-под правого уха под ухо левое.

– Поиск парня? – изумилась я. – Какая же это работа?

– А что это, по-твоему, развлечение, что ли?

– Что нет, то нет, – признала я. – Но работа – это когда каждый день делаешь что-то, даже если тебе это не очень хочется…

– И искать надо так же, как работать – хочется-не хочется, а давай вкалывай, тогда толк будет, – усмехнулся Александр. – Друзьям своим вечером позвонишь насчет того, чтобы тебя с кем познакомили, а днем я еще приду – на сайты знакомств вас будем выкладывать.

Сущность исчезла, и время пошло, подгоняя сегодняшний неприятный день. На улице лил дождь со снегом, поздравления у меня толком не писались, потому что я нервничала и все время на что-то отвлекалась. В конце концов, в очередной раз очнувшись от раздумий, я опустила глаза и увидела на листке только что созданные мной строчки: