Кристина Выборнова – Стройка любви (страница 1)

Кристина Выборнова

Стройка любви

Глава

Глава 1

Сущности и начало

– И опять то же самое! – я всхлипнула и вытерла мокрый нос рукавом.

– Не говори, – согласилась моя подруга Мила. – У меня тоже все в этом смысле ужасно.

– Беспросветно, – сквозь зубы подтвердила вторая подруга, Ольга, сидевшая с ногами на диване.

Мы же с Милой пытались пить чай с тортом, но ни то, ни другое не лезло в горло. Вообще-то сейчас был Милин день рождения, и нам вроде как полагалось веселиться, но вместо этого мы вдруг начали говорить про наши успехи, а точнее, про отсутствие таковых на любовном фронте, и в конце концов совсем расстроились.

– Подумайте, – сказала Ольга потусторонним голосом. – Нам всем уже по двадцать три года! У меня мама в двадцать лет меня родила! А я что? Подходящим парнем и не пахнет! Все кругом какие-то придурки и дебилы!

– Ага, и никто внимания не обращает! – поддержала ее Мила. – Романтики никакой не осталось, знакомиться разучились, сразу туда…

– В койку, что ли? – догадалась Ольга, зная, что стеснительная Мила любит разговаривать иносказаниями.

Та кивнула.

– Угу.

– Девчонки, вы слишком многого хотите! – сказала я уныло, чертя вилкой по остаткам крема на блюдечке. – Кругом обычные люди, и мы тоже обычные, чего ждать неземных чувств? Надо брать, что дают. Просто заранее подготовить себя к тому, что идеалов не бывает. Мне, например, нравятся высокие спортивные брюнеты, значит, я выйду замуж за какого-нибудь задохлика-блондина ниже меня на голову… Просто надо уже нам избавляться от идеалов и спускаться с небес на землю!

– Фу, – сказала Ольга.

– Ну вообще! – возмутилась Мила. – У меня по твоей теории муж будет лысым, старым, толстым и бородатым! Да я лучше одна останусь!

– А ты и так одна, – заметила я со вздохом. – И Ольга. И я.

– И почему все всегда одинаково кончается? – снова вернулась Мила к своей любимой теме. – Вроде встретишь человека, вроде он на тебя смотрит, может, даже и позвонит, а потом… Все!

– У меня тоже одинаково, но по-другому, – проворчала Ольга. – Встретишь человека, а он, гад, либо женатый, либо унылый какой-то. Не может же быть так, чтобы все хорошие уже переженились?

– Да как ты не понимаешь, нет никаких хороших! – снова принялась убеждать ее я. – Есть обычные! Можно же закрыть глаза на недостатки, если не хочешь всю жизнь быть одной!

– С твоим последним надо было глаза не закрыть, а выколоть, чтобы его недостатков не видеть, – фыркнула Ольга. – Куряка, выпивака, грубиян, тебя в грош не ставил, да еще перед тем, как расстаться, сказал, что тебя не уважает. Будто его уважать есть за что. Придурок!

– У него были хорошие качества, – заспорила я. – Хотя бы вот внешность…

– Ну да, все не блондин-задохлик, за которого ты замуж выйдешь, – усмехнулась Ольга.

Мы помолчали некоторое время, прислушиваясь к вою ветра за черным окном: стояла поздняя осень. Я заранее тоскливо поежилась, представив, как поеду домой.

– А я верю, что настоящая любовь, если ее очень ждешь, обязательно придет! – нарушила тишину наша именинница Мила, сердито постучав по блюдцу ложечкой. – Давайте загадаем, чтобы в следующем году в этот день у нас уже было все хорошо в личной жизни! – Угу, двадцать три года – одна дрянь, а за год что-то изменится, – Ольга пожала плечами.

Мила упорствовала:

– Ну давайте попробуем! Можно написать желание на бумажке, подписаться и выкинуть в окно.

– Чепуха, – сказала Ольга.

– Да ладно, давай, – махнула рукой я, не столько надеясь на чудо, сколько для того, чтобы стало не так тоскливо.

Мила тут же подскочила, так что ее длинная русая коса взметнулась, сбегала за бумажкой и ручкой, что-то накарябала на листке своим не очень хорошим почерком, подписалась и пододвинула бумажку мне. Я, не вчитываясь, расписалась и позвала Ольгу:

– Оль, а ты как?

– Ерунда,– проворчала подруга, забиваясь в диван. – Детский сад.

Мы с Милой насели на нее и с убеждающими криками «подпишись, хуже не будет», заставили-таки поставить на листке небольшую закорючку. Мила ухватила смятую бумажку, встав на цыпочки, распахнула форточку и выкинула листок в окно. Его тут же подхватил порыв ветра, и он унесся в темноту, а нам опять стало нечего делать.

– Радио, что ли, включить, – предложила Ольга. – Или телик.

– И то и другое. Повеселее будет, – согласилась я.

Названные приборы начали послушно обеспечивать нам веселье: телевизор продемонстрировал репортаж с места падения разбившегося в лепешку самолета, а радио подзвучило все это густым хором уныло рокочущих мужских голосов: «А втора-а-ая пу-уля в сердце ра-ни-ла меня-а-а-а…»

– Вашу мать! – грубо выразилась Ольга и, вскочив, заправила за уши короткие черные волосы. – Нет, все, я домой пошла.

– Хорошо же ты ко мне относишься! – вспылила Мила.

– Оль, ну ладно тебе, сейчас переключим… – попыталась примирить их я. И тут раздался оглушительный хлопок. Это само по себе распахнулось окно и треснуло рамой по краю стола. В теплую квартиру влетел сырой ледяной ветер и загулял, приподнимая бумажки и салфетки. Мила устремилась было к окну, чтобы его захлопнуть, но застыла. А мы с Ольгой еще раньше заметили, что кроме ветра в комнату влетело еще кое-что. Точнее, кое-кто.

Посреди комнаты стоял мокрый человек неопределенного возраста с изможденным лицом, обрамленным всклокоченными черными волосами, частично забранными в короткий хвостик. Он похлопал себя по черному клеенчатому дождевику, стряхивая воду, улыбнулся одной стороной рта и уставился на нас, выпучив ярко-голубые глаза. Нижнее веко его правого глаза слегка подергивалось.

– Вы кто?! – завопила вдруг Мила, хватая со стола поднос и замахиваясь. – Я милицию сейчас!

Человек отшатнулся: его глаз задергался пуще прежнего, а сам он выговорил хриплым натужным голосом:

– Так я по вашей заявочке. Заказик делали?

– Какой заказик?! – не поняли мы.

– К следующему году хотели наладить себе личную жизнь, – прохрипел неизвестный.

– Да, но вы нам не нравитесь, – холодно сообщила Ольга, которая пришла в себя первой. – Так что можете вылететь, откуда прилетели.

– Конечно, я никому не нравлюсь, – без удивления и даже с некоторым непонятным удовлетворением прохрипел неприятный посетитель, обливая скатерть своим мокрым плащом. – Так и должно быть. Значит, заказик пришел по адресу. Вот вам, – вдруг повернулся он ко мне, – что во мне больше всего не нравится? Отвечайте, не бойтесь!

– Что вы дергаетесь, как контуженный, – ответила я с некоторой долей смущения. – И голос ужасный. И вообще, вы похожи на мой жутко искаженный идеал.

– Понятно, понятно, – закивал человек и резко повернулся к Ольге. – А вам что не нравится во мне?

– Все! – отрезала она. – И не надейтесь от меня больше ничего добиться.

– Что ж, ответ-то вполне закономерный… А вы что скажете? Что вам не нравится?

– Внешность – это не главное, – твердо сказала Мила, глядя на него с жалостью. – Я думаю, если вы хороший человек, ваши внешние недостатки совершенно неважны. Очень часто в некрасивом теле скрывается чистая душа.

– Да, – человек засмеялся каркающим смехом, как охрипшая ворона. – Очень часто. В сказках. Ну ладно, я все про вас понял.

– А нам про вас что-то можно понять? – осторожно спросила я.

– А как же! Сейчас… Вы, девушки, чтоб вы знали, своим поведением сами под себя копаете и мир портите. Хорошо догадались заявочку послать, а то мы бы до-олго еще вас искали…

– Кто вы? – прошептала Мила.

– Сущность, – гордо представился человек. – Можете звать меня Александром. Но в сущности я, все равно, сущность.

– Сущность чего? – поинтересовалась Ольга, закидывая ногу на ногу. – В каком смысле? Что вы тут темните?

– А что мне не темнить! – сущность-Александр рассмеялась, то есть рассмеялся, показав неровные желтоватые зубы. – Я как раз и занимаюсь всякой темнотой, хаосом, неразберихой… – он подергал глазом и вдруг сказал без перехода: – Вот есть, представьте себе, другой уровень, а по-вашему, измерение. Положение в нем плохое. Война была, разруха… И мы, защищающие сущности, конструируем устройства для восстановления. И обнаруживаем, что некоторые события нашего уровня напрямую связаны с тем, как живут некоторые сущности уровня вашего. Они должны жить, черт бы их подрал, хорошо! А не живут. И неизвестно, кто это. Вот вы хоть, молодцы, заявочку послали, на три заботы меньше. А еще у нас таких двадцать. А было пять тысяч. Мы работаем! – прохрипел он с гордостью, стукнув себя кулаком в грудь. – И вас тоже обработаем, не беспокойтесь… Наши сущности на вашем уровне обладают большим могуществом, мы умеем перемещаться в вашем четвертом измерении – времени.

– Значит, наши судьбы для кого-то так сильно важны?! – воскликнула Мила, широко распахивая глаза.

– Еще как важны-то! – подтвердил Александр и почему-то погрозил кулаком в воздух. – Так что хватит чепухой страдать, вы у нас быстро начнете жить нормально! Не увильнете теперь!

Мы тревожно переглянулись. Ольга попробовала возразить:

– Знаете что, моя личная жизнь – это мое личное дело. Нечего меня тут строить в приказном порядке. Я, может быть, вообще никогда замуж не выйду.

– Я тебе не выйду! – в ярости захрипела сущность, искажаясь лицом, и, мгновенно переместившись к дивану, где сидела Ольга, нависла над ней, вытянув заскорузлые руки.