Кристина Выборнова – Нейронная сеть "Колин" (страница 14)

– Да что вы, я бы и сама так никогда не сделала! Не понимаю, кому вообще в голову взбредет себя так глупо вести.

– А, ну хорошо, – вздохнула Лидия, чувствуя себя полнейшей идиоткой. – Вот, видите, дверь? Нам сюда. Мы с вами якобы подруги, так что я попробую подготовить Колина к вашему появлению. Чтобы вы потом могли поучаствовать в деле.

– А что, разве нельзя его просто запрограммировать, чтобы он меня взял, и все?

– Теоретически можно, практически – очень нежелательно, могут возникнуть логические неувязки. Симуляция на то и симуляция, что в ней все почти как в настоящей жизни… Проходите.

– Ой! – непосредственно воскликнула Бенедикт, глядя в распахнутую дверь и часто моргая. – Темно.

– Неважно, проходите, говорю. Это огораживающее поле… – Лидия, не выдержав, подтолкнула девушку в бежевую замшевую спину и вошла за ней следом.

…Кухня Лидиной квартиры была вся залита солнечным светом, за окном виднелась нежно-зеленая растительность – здесь уже наступил май. Лидия сразу же взглянула на висящий за окном старинный ртутный градусник и с облегчением констатировала, что сегодня ей не придется сталкиваться с куцей фантазией разработчиков верхней одежды – ни шинельные пальто, ни три такие же серые и одинаковые шляпы, сделанные по просьбе Нины и Насти, сегодня явно были не нужны.

Бенедикт вела себя действительно на удивление сдержанно – она молча оглядела кухню и неторопливо прошла в комнату. Ну что ж, по крайней мере, не придется за ней следить, как за близняшками – так успокоила себя Лидия и сказала вслух:

– Пойдемте на улицу. Минутку, я открою дверь, тут вертящиеся замки, палец бесполезно прикладывать…

Локоть к локтю они спустились по лестнице и медленно вышли из подъезда. И тут до Лидии вдруг дошло, что молчание ее спутницы, какой бы она не была трижды сдержанной, выглядит как-то подозрительно. Писательница покосилась на Бенедикт. И как раз в этот момент девушка окончательно замедлила шаг, встала врастопырку посреди проезжей части, вылупила глаза, разинула рот и выдохнула:

– Ой! Тут же все настоящее!

Лидия грустно хихикнула – опять начиналось то же самое. Со вздохом она ухватила Бенедикт за руку и потащила ее за собой, приговаривая:

– Давайте сойдем с дороги, тут машины ездят. Смотрите под ноги. Не лупитесь на прохожих! Не лупитесь! Они среагируют! Ну вот…

Встречный высокий мрачный парень, которого, разинув рот, разглядывала девушка, обернулся, пожал плечами и пробормотал «чокнутая какая-то»…

– Разговаривает! – пискнула Бенедикт в экстазе.

– А вы думали, он вам таблички показывать будет?! – рассердившись, Лидия применила силу и практически волоком втащила спутницу в отделение. К счастью, в холле никого не было, кроме охранника, который отгородился от мира огромной трескучей газетой.

– Посидите тут, пока не придете в себя, – прошипела Лидия вполголоса и рывком усадила девушку на ближайшую скамью. Бенедикт немедленно принялась ощупывать сиденье под собой, ближайшую стенку и решетку закрытой раздевалки. Нащупавшись, она восторженно повернулась к Лидии.

– Да, – сказала писательница нетерпеливо. – Тут все настоящее. И не отличить. А вот вы, между прочим, отличаетесь. И не буду я вас в таком состоянии знакомить с главным героем, а то он вас на километр ни к какому делу в ближайший месяц не подпустит. Представьте, что все кругом настоящее. Или наоборот, что это всего лишь нанороботные воплощения. Главное, прекратите думать об этом!!

– Понимаете… – прошептала Бенедикт, наконец, немного выйдя из столбняка, – Я же до этого проходила эту игру в онлайн-варианте. С виртуальной реальностью, в очках. Там, конечно, тоже было похоже. Но чтоб настолько… Здорово! Просто как настоящее!..

– День добрый, – раздался над головами девушек сухой скрипучий голос. Лидия подняла глаза и увидела начальницу отдела, Веру Николаевну Бензинову, по прозвищу Карга. Прозвище подходило персонажу гораздо больше имени, ибо в соответствии с задумкой автора, это была сгорбленная пожилая женщина с морщинистым и носатым лицом Бабы-Яги, в огромных дальнозорких очках, с жидким пучком седых волос на макушке. Одета она была в длинный свитер цвета грязной половой тряпки и прямую юбку из чего-то вроде холста примерно того же оттенка. Юбка имела неопределенную длину чуть ниже колена, которая была старухе исключительно не к лицу, однако позволяла увидеть, что на ногах у нее красуются мощные осенне-весенние сапоги черного цвета, сильно напоминающие высокие галоши.

Бенедикт, увидев Каргу, бестактно захихикала. Лидия принялась судорожно придумывать, как исправить положение, однако начальница вдруг сама скривила сухую физиономию в сладчайшей улыбке и пропела с трелями и переливами:

– А, здравствуйте, это вы Бенедикт Бабкина, да?

– Я, – скромно согласилась девушка.

– На работу, значит, устраиваться пришли, – пела Карга, лучась гостеприимством. – А мне уже о вас приходили сведения, обязательно мы вас возьмем… Молодые кадры надо… Это самое… Поддерживать. Так что пусть ваш дядя, который в министерстве, Федор Геннадьевич, не беспокоится – вы у нас не пропадете… А вы-то, Зотова, чего тут баклуши бьете?! – резко сменив тон, цыкнула она на писательницу, – майор Розанов вас давно ждет. Вы и так сегодня на ОФП опоздали, что такое с вами, я не пойму… А, Розанов, вы как раз тут…

Колин, только что спустившийся по лестнице в холл, молча кивнул и остановил на Лидии взгляд, в котором ей вдруг почудилась укоризна. Когда он заговорил, оказалось, что насчет укоризны она угадала правильно:

– Лида, елки-палки! Чего это такое! Сколько тебя ждать-то можно? Что у тебя за манера забивать на работу в самые неожиданные моменты? У нас три клиента сохнут без допроса!

– Извини, – сказала Лидия кратко и старательно кивнула в сторону девушки. – Я просто подруге все показывала и рассказывала, она сюда тоже пришла на работу устраиваться… Вот, познакомьтесь.

– Бенедикт, – сказала девушка, отнюдь не впадая в столбняк, а, напротив, радостно улыбаясь и протягивая Колину руку. На такое адекватное поведение программа среагировала нормально.

– Привет, – сказал Колин спокойно. – Ты на какую должность? Опять секретарь?

– Нет, – Бенедикт еще более лучезарно улыбнулась главному персонажу, – Я на работу. Умею стрелять, знаю самбо, правда, может, не на таком уж высоком уровне…

– Ну, это глупости, уровень мы подтянем! – захлопала ее по плечу подхалимская Карга и, скосив глаза вверх, в сторону Колина, проворчала сквозь вставные зубы:

– Бенедикт – внучатая племянница Федора Геннадьевича Лыкова. Так что мне о ней уже давно известно. Пойдемте оформимся, – пригласила она девушку. Бенедикт оглянулась на Лидию и неуверенно кивнула. Прыткая начальница немедленно ухватила ее за руку и потащила по холлу в сторону отдела кадров. Колин молча посмотрел на Лидию.

– Мда, – сказала она, от неловкости, невзирая на тренировки, снова пряча глаза, – Вот такая у меня подруга. Так она ничего девушка, несмотря на дядю…

– А-а, – неопределенно сказал Колин, ничего не выражая на лице, и махнул рукой, приглашая Лидию следовать за ним на второй этаж. – И давно вы дружите-то?

– Мы? Ну, в общем-то, да, – Лидия подняла глаза, пытаясь что-то придумать на ходу, и чуть не упала, поскользнувшись на грязной тряпке, которая принадлежала уборщице тете Нине. Колин придержал ее за запястье, отпустил и продолжил разговор:

– В детстве, что ли? Но она же тебя младше лет на шесть.

– Да ну и что! Я вообще любила с маленькими дружить! – выдала Лидия залихватски, – мы соседями были, пока они не переехали с родителями… – она замолчала и вздрогнула, потому что Колин вдруг резко развернулся на сто восемьдесят градусов, широко раскрыл глаза, прижал руки к груди театральным жестом и воскликнул патетически:

– Лида! Я тебя умоляю! За что ты меня обижаешь?

– Где я тебя обижаю? – опешила Лидия, машинально отступая и гоня мысли о недолеченных вирусах и сбоях в программе.

– Вот здесь, на этом самом месте, и обижаешь. А как это еще назвать, если мне, можно сказать, профессиональному сыщику, среди бела дня вешают на уши такую несвежую лапшу? По-моему, это означает только одно – что ты считаешь меня идиотом, а это обидно. Поэтому я и говорю, что ты меня обижаешь.

– Какую лапшу я вешаю? – окончательно испугалась Лида. Колин, видимо, понял это, скрестил руки на груди и объяснил, сменив тон на свой обычный спокойный и насмешливый:

– А такую. Несвежую. Ума не приложу, зачем тебе понадобилось изображать эту новенькую племянницу министра своей подругой, только она тебе такая же подруга, как я – девица на выданье. Я уж не говорю про то, что ты продемонстрировала все жесты и всю мимику, характерные для врущего человека, так еще и сказала, что любишь маленьких детей, а ведь не далее как на прошлой неделе ты их терпеть не могла, о чем с удовольствием заявила.

– Я говорила не про всех детей, а только про дочку Красавицы, и то после того, как она чуть не разбила мне монитор…

– Нет, ты про всех сказала. Я что, по-твоему, страдаю склерозом? У меня профессиональная память на факты! Кончай выворачиваться, все равно ты меня не побьешь на этом поле.

– Не собираюсь я тебя бить ни на каких полях! – рассмеялась Лидия и вдруг, мысленно махнув рукой, сказала откровенно: