Кристина Выборнова – Игра в догонялки (страница 2)
– Выгнали, – отозвалась я.
– Ну, вот видите? – развела руками Ирина Марсовна, обращаясь к
своим спутникам.
Их было двое: мрачный юноша ненамного старше меня, одетый в
форму капитана космического корабля, с зализанными назад черными волосами и, видимо, сильными линзами на глазах, и мужчина лет тридцати, выглядящий как картинка из истории прошлого: высокий, в кожаных брюках и в кожаной же куртке, с которой свешивалось бесконечное число каких-то бренчащих деталек, в ботинках со старинными шнурками, наполовину развязанными; с висящими во все стороны тускло-коричневыми непричесанными волосами, избранные прядки которых были заплетены в косички. Он щурил большие и почти черные глаза, его передние зубы излишне торчали вперед, что было очень заметно, потому что он все время улыбался во весь свой рот.
При виде такой компании мой рот сам по себе приоткрылся. Кресло
выпустило меня и деликатно самоустранилось к окну.
– Валентина Козлова? – низким голосом неисправного робота вопросил юноша.
– Она, она, кого же еще выгнать могут, – фыркнула Ирина Марсовна.
– Мы уполномочены сообщить вам, что вы выбраны в члены экипажа
ракеты, отправляемой на встречу с инопланетянами, и будете представлять в своем лице среднестатистического молодого человека.
– Какое мнение сложится у инопланетян о нас! – встряла учительница.
– Уважаемая, – вдруг подал насмешливый высокий голос индивид с косичками.
– Нам нужен нормальный средний человек, а тот, кто день и ночь учит наизусть все ваши многочисленные уроки, им уж никак не является.
ГЛАВА 3.
Я хмыкнула себе под нос.
– Козлова, пройдем в учительскую, – со вздохом сказала Ирина Марсовна.
– Да ладно, мы и тут договоримся! – махнул рукой обладатель косичек. – Слушай, Валюха, вот этот пацан рядом со мной – капитан Андрей Зуммеров, а я штурман корабля – Горгониев моя фамилия, Логвин меня звать, – будем знакомы!
Я поклонилась, так как пожатие рук недавно признали негигиеничным,
капитан кивнул головой, штурман же хлопнул меня по плечу. Ирина Марсовна поморщилась и недовольно произнесла:
– Я надеюсь, на корабле будут созданы условия для ее обучения -
нельзя же просто так пропускать школу.
– Естественно, корабль имеет школьный отсек номер пять дробь семь, – безжизненно ответствовал капитан. Штурман все это время давился смехом, прикрывая лицо рукой. Я опасливо посмотрела на него и припомнила, что это он должен прокладывать курс кораблю – вернемся ли мы обратно при таком странном штурмане?.. Ирина Марсовна, похоже, подумала то же самое, потому что быстро сказала:
– А впрочем, пусть полетит Козлова, я не возражаю. Я ей даже не буду задавать на полет много уроков.
– Тогда я согласна! – так же быстро сказала я. Штурман опять засмеялся, капитан произнес, глядя в сторону:
– В таком случае я сообщаю вам, что отлет назначен на завтрашний день – транспортная ракета доставит экипаж к выведенному на орбиту кораблю. Ввиду этого убедительно прошу вас поспешить с церемониями прощания и вещесборкой.
Я уставилась на Зуммерова, тряся головой. У меня возникло подозрение, что он в детстве перепользовался аппаратом "Мну-5". Кое-как поняв, что он хочет сказать, я ответила:
– Вещесборка и прощательный процесс будут проведены мной в кратчайшие сроки.
– Отпустите ее с уроков, – сказал штурман Ирине Марсовне. – А то она не успеет. Давай, Валька, кидай свои кости в семь утра на Центральный космодром, а мы пошли, еще кучу ерунды осталось сделать, пока вылетишь, весь в бумажках утонешь. Да, кстати, о бумажке – подпиши свое согласие на вылет.
Он порылся в кармане и сунул мне листок вечнохранящейся пластобумаги, на котором было так много напечатано наимельчайшим шрифтом, что я решила это не читать и, послюнив ноготь, нацарапала подпись, тут же почерневшую на ярком свете.
– Спасибо, до встречи! – улыбнулся штурман и, крутнувшись на одной ножке, удалился вместе с капитаном, замороженно шаркающим ногами по пористому, бодрого бирюзового цвета полу.
Я посмотрела на Ирину Марсовну.
– Иди, Козлова, – прочувствованно произнесла она. – Когда еще с
тобой увидимся!..
Мне вдруг захотелось ее успокоить. Я провела в уме быстрые расчеты и ласково сообщила:
– Зато без меня общий коэффициент идеальности класса увеличится
на семь целых девять десятых процента!
– Это да, – согласилась Ирина Марсовна. Выглядеть она стала куда
лучше, поэтому я сказала:
– Ну я пошла, – и зашла в класс, дабы забрать портфель.
…Стены нашей квартиры дико голубели, вовсю гремела успокаивающая музыка, от аромараспылителя пресекалось дыхание. Шел прощательный процесс. Мама бегала туда-сюда, шугая перепуганно зеленеющие кресла, папа мрачно поглядывал на меня поверх электронной тетради, в которой, как всегда, что-то печатал. Я молча собирала вещи.
– Валечка, зачем же ты согласилась, это же опасно! – взывала
ко мне мама. – Пусть, вон, отличниц посылают, а ты у нас, слава богу,
троечница…
– Они говорят, что отличницы ненормальные, – проворчала я. – Не
затрудняйте мне прощательный процесс, а то у меня будут сбои в вещесборке.
– Вот именно! – грозно рявкнул папа, не вслушивающийся в разговор, но, как стены, реагирующий на интонацию.
– Ты чего поддакиваешь! – напустилась на него мама. – Ребенка
посылают незнамо куда. А вдруг эти инопланетяне опасные?
– Вот именно, – поспешно сказал папа.
– Нет, не опасные, очень нудные, мы проходили их послания по инопланетоведению. А говорят так длинно – еле законспектировала, – проворчала я, раздраженно уминая ком одежды, не влезающий в сумку. Мама тяжело вздохнула и спросила:
– Ну, а штурман у корабля, хотя бы, хороший?
– Отменный! – энергично заверила я, стараясь дышать ртом, так
как ароматизатор словно взбесился.
– Ну хорошо, что же делать, только говори с нами по связи каждый день, – попросила мама.
– Вот именно! – бодро добавил папа. Я кивнула, трамбуя сумку.
– Десять ноль-ноль, – ласково сказала наша квартира. – Выключаю
свет.
– Еще пять минут! – закричали мы с мамой хором.
– Начинаю обратный отсчет, – согласилось помещение. Я замельтешила руками. Мама бросилась мне помогать. Сумка, наконец, умялась, самозастегнулась и отъехала под кровать. Я бухнулась в последнюю, мама поспешно сказала мне:
– Спи, Валечка, у тебя завтра будет напряженный день.
– Вот именно, – подтвердил папа, быстро что-то допечатывая.
– Три, два, один, – нежно пропела квартира, и свет потух. Мама,
натыкаясь на предметы, пошла к себе. Я закрыла глаза. Конечно, родителей было жалко, но, с другой стороны ,ужасно хотелось полететь.
Окончательно склонившись на эту другую сторону, я решительно повернулась и сказала: