Кристина Выборнова – Игра в догонялки (страница 4)

– Розовый цвет положительно влияет на психику во время сверхдальних перелетев.

Я зевнула и побрела искать свой лифт, что было задачей довольно трудной. В корабле оказалось двадцать этажей, то есть палуб, по незнамо сколько отсеков на каждом. Значит, скорее всего, на транспортнике вместе со мной прилетела лишь малая часть тех, кто должен был тут восселиться. Однако лифт я все-таки нашла, втянула за собой еле чешущуюся сумку и отправилась на пятый этаж.

Лифт выпустил нас с сумкой в полутемный коридор с голубым потолком. Стены его сплошь состояли из дверей отсеков со светящимися номерками. Тишина тут была такая же или даже хуже, чем внизу, не было видно ни одного человека. Я, тяжело дыша и, почему-то, на цыпочках, отправилась на поиски своего отсека. Отсек оказался в самом сумрачном месте. Напротив входа в него был какой-то темный проем, где мутно виднелась лестница. Стараясь не поворачиваться к ней спиной, я толкнула дверь.

– Добро пожаловать! – закричал отсек хриплым женским голосом. Вспыхнул свет, стены радостно пожелтели. Быстро прикрыв дверь, я критически оглядела свое жилище и нашла, что дизайнеры корабля не расстарались. Посреди комнатки торчала универсальная кресло-тумба-холодильник-кровать, к которой с потолка свешивались непонятные проводки всех цветов радуги, в углу пристроились электрокнижка и электротетрадка, в круглом псевдоокне намертво застыло изображение ядовито-зеленого лужочка. Я поморщилась, пнула обиженно завизжавшую сумку в угол и плюхнулась на универсальное ложе. Тут же висящие проводочки ожили и полезли ко мне. Отсек дал пояснение:

– Перед отлетом необходима разгрузка нервной системы, поэтому все пассажиры должны прослушать музыку своего мозга. Сейчас мы уловим ваши нервные импульсы и переложим их на синтезатор. Лежите спокойно!

Я застыла. Проводочки вцепились мне в волосы.

– После прослушивания музыки своего мозга у человека улучшается самочувствие, – грузил меня отсек, активно манипулируя проводочками. Я не без любопытства ждала, так как мне еще никогда не доводилось слушать музыку своих мозгов.

ГЛАВА 6

Лучше бы и не довелось. Я не поняла, правда ли именно это царило у меня в голове или система плохо законспектировала мои мозги, но неожиданно на меня полились звуки, напоминающие радиопомехи в смеси с волчьим завыванием, да такие громкие, что аж стены замигали.

– Выключите, пожалуйста! – заорала я.

– Каждый человек должен перед полетом прослушать музыку своего мозга, – отказалось помещение. – Это успокаивающе действует на нервную систему…

– Это действует на нервы! – закричала я, выдираясь из могучих объятий кровати. – Выключите, я не хочу это слушать.

Отсек, не удостоив меня ответом, увеличил громкость. Я, морщась, высвободила руку и постучала по полу, переводя отсек на аварийный режим работы. Музыка, к счастью, смолкла, но жилище не угомонилось.

– Что случилось? – беспокойно спросило оно. – Какую вам оказать помощь?

– Голова болит, – не думая, отмахнулась я. – Включи мне радио.

Стены пошли пятнами, но мое пожелание было исполнено. К моей

радости, вместо помех и воя раздалась нормальная песня с привычными словами:

– Ах, ах, у-у-у-уы. Ля-ля-ля-ля, – разливался женский голос.

Я, припомнив краткий курс песневедения, узнала стихи поэта-песенника Собачкина и, растянувшись на кровати, принялась по мере сил подпевать. Но в самый кульминационный момент, когда мы с певицей уже дошли до припева и теперь хором кричали: "Ой-ой-ой-дыры-дыры!!!", дверь моего якобы запертого изнутри отсека открылась и в комнату влетела девушка немногим старше меня, со стоящей дыбом черной челкой, длинной косой и выражением дикого ужаса на лице. Я ошарашенно замолкла и уставилась на нее. Девушка, нервно сглотнув, приблизилась ко мне, с трудом перебирая крепкими ногами, и сказала тихим писклявым голосом:

– Вас приветствует корабельный врач Денеб Шпилькина. Ваш отсек послал мне сигнал, что у вас сильная головная боль… Вы поэтому так кричите?..

Я фыркнула и сообщила:

– Да не кричу, а пою! Ничего у меня не болит, это я сказала, чтоб от меня отстал отсек!

– Ой! Ну какое счастье! – застонала Денеб Шпилькина, шмякаясь на пол. – Я уж думала, у тебя правда что-то болит! Ты школьница?

– Пятнадцатый класс, – сообщила я.

– А я студентка. Первый курс. Ой, как хорошо, что у тебя ничего не болит, я же ничего не знаю…

– Да ничего, – машинально сказала я. – Слушай, а зачем ты тогда назначена корабельным врачом? Здесь же, насколько я понимаю, должны быть светила науки…

– Ну да, от нас и должен был полететь знаменитый профессор, – вздохнула Денеб. – Только он, как только ему об этом сообщили, вдруг сказал, что ему лететь незачем, так как у него есть студентка, которая жутко талантливая, и он хочет дать ей возможность проявить себя…

– Ты что, у него училась?

– Нет, он вообще меня не знал, но ему случайно попался в руки журнал со списком фамилий нашего курса. А у меня, как назло, там по семинару стояли одни пятерки…

– М-да, – качнула я головой. – Да не расстраивайся, меня выбрали как раз наоборот, потому что у меня тройки. От судьбы не уйдешь…

Будущий доктор уныло улыбнулась, черный глаз ее подернулся дымкой.

– Зато какой у нас симпатичный капитан! – сказала она мне на ухо.

– О вкусах не спорят, – отозвалась я, вздрогнув.

– Кстати о вкусах, – оживилась Денеб. – Можно наведаться в столовую нашего этажа.

– А что, еду в отсек не подают? – грустно спросила я.

– Нет, это сделано нарочно по просьбе психологов, чтобы люди больше общались между собой, – отозвалась корабельный врач и потянула меня за руку.

Мысленно сказав пару неласковых упомянутым психологам, я все же пошла за ней, так как в обстановке простоты и незатейливости отсека действительно можно было свихнуться.

Столовая по шкале штурмана оказалась мальчиком, то есть была выполнена в голубых тонах. Стены ее изображали из себя морской аквариум. Людей было не особенно много.

Я приглядела столик, возле которого сновала туда-сюда по стене голодная на вид акула, и уместилась на голубой стульчик.

– Не садись! – с каким-то странным надрывом закричала Денеб.

Я удивленно переглянулась с акулой и только попыталась подняться, как стульчик подо мной сообщил мне ласковым, хоть и немного придушенным,

так как я сидела на динамике, голосом:

– Ваш вес – пятьдесят восемь килограмм – нормален для вашего роста и возраста. Подучите нормальную порцию.

Столик затрясся и выбросил из себя тарелку с питательной массой, выложенной в форме бабочки и подкрашенной для аппетитности в радостный розовый цвет. Рядом выплюнулось зверски зеленое и очень жесткое на вид искусственное яблоко, на котором было поясняюще написано: "для тренировки зубов"– и стакан нежно-зеленой воды.

– У-у, – завистливо протянула Денеб. – А мне эти стулья, если я на них сажусь, выдают диетические порции.

– А как же ты ешь? – удивилась я.

– А вот так. Дустик! Поди сюда, мой дорогой!

От соседнего столика отделился дистрофично-анемичный юноша с грустным лицом. Не дожидаясь следующей Денебовой реплики, он плюхнулся на ее место, и перепуганный столик немедленно выдал ему увеличенную порцию.

– Спасибо, Дустичек, – пропела Денеб. – Познакомься, это Дуст Бензинов, он тоже учился в моем институте, и за это послан сюда как лучший химик.

– Ну и как у вас с химией? – осведомилась я, точа зубы об яблоко.

– С инопланетян хватит, – проворчал несчастный и быстро удалился.

– Он всегда мне помогает, – прошептала Денеб. – По-моему, я ему нравлюсь.

– Надо же, – вяло удивилась я и принялась копаться ложечкой в пище.

Денеб, благоразумно не присаживаясь на стульчик, со свистом втягивала двойную порцию. Я исподлобья оглядела столовую и попыталась определить, есть ли здесь хоть один настоящий ученый или большинство такие, как моя новая знакомая. Настроение испортилось, и голубые стены его не поднимали.

ГЛАВА 7

– Привет, зуболомка, чего своих не узнаешь? – вдруг гаркнули прямо мне в ухо. Я унюхала крепкий запах кожаной куртки и буркнула, не поворачиваясь:

– А, здравствуйте. Когда полетим?

– А щас, надо еще путек прочертить, – штурман, весело тряся косичками, уместился на место Денеб. Столик благосклонно выдал ему нормальную порцию, которую он есть не стал, и, отодвинув на край, поинтересовался у меня:

– Слушай, Валюха, хочешь посмотреть на старт? Я тебя протащу в

рубку, – конечно, Андрюха будет нудить, ну ничего, понудит и перестанет. Пошли, а то у меня там ни одного человеческого лица… А какие роботы, это что-то нечто… Короче, сама увидишь. Идем-идем.

– Ты прямо нарасхват, – слегка поджала губы Денеб.

– А, это вы, результат ксенофобии профессора Дыркина? – радостно переключился на нее штурман. – Такой врач точно заставит всех следить

за своим здоровьем. Не знаю как ты, Валюха, но я вряд ли решусь заболеть. С точки зрения обожаемых всеми психологов это очень полезно: создается постоянный нервный подъем, как на войне…

Денеб вцепилась себе в дыбомстоящую челку и демонстративно отошла от нас.

– Вот этого-то я и добивался, – нагло заявил штурман и, выдернув меня из-за столика, потащил за собой. Акула на стене проводила нас голодным взором.