Кристина Выборнова – Гостиница "Камелия", или отель "Водяной тычиночник" (страница 6)
– Ой, слушьте, девчонки, ну вообще! Оно же тут рядом! А мы не могли дойти, прикиньте? Прикиньте – идем с Танькой, холодно, короче, я вся вот так промерзла… Камни, тучи, ветер… У-у-у-у! – завыла она, подражая стихии. Олеся и девочки вздрогнули.
– Нам так погано стало, вообще! – жаловалась Катя, пытаясь надеть темные очки, но не попадая ими в лицо. – Я говорю, давай, Тань, выпьем, что ли… Ну, чтоб повеселее… Она говорит, да ну. А я говорю, ну да. Чё мучиться-то! И правильно же, да, короче? – она возбужденно повысила голос и принялась размахивать руками, как мельница. – Я вот, чё, немножко выпила, и все: море сразу рядом, и тепло, ну и вообще…
– Пойдемте от нее, девочки, – вполголоса скомандовала Марьяна и решительно отошла сама метров на тридцать. Дашка и Олеся, волочащая этюдник, последовали за ней. Пьяная Катя медленно сползла набок, как подпиленное дерево, и, усевшись на песок, уставилась в найденное море.
Олеся же наконец принялась за картину. Дашка и Марьяна крутились возле нее, заглядывая под руку. К счастью, Олеся могла свободно болтать во время работы, что она и делала. Девочки пообещали ей показать те самые «арабские» развалины, которые находятся чуть выше, на горе, поэтому пробраться к ним нелегко, зато ей наверняка понравится их рисовать. Олеся было собралась к развалинам уже сегодня, но на море ушло неожиданно много времени: получаться оно стало лишь к ужину, когда солнце уже поехало вниз с неба, сменив краски на розовато-фиолетовые.
Олеся сняла с этюдника картину.
– Здорово! – Дашка показала большой палец.
– Классно рисуешь, мне очень понравилось, – согласилась Марьяна. – Ты талант!
Олеся кивнула без удивления, признавая этот факт: она сама понимала, что картины у нее хорошие, но сознание этого оставляло ее равнодушной, из-за чего особенно сокрушались родители. Чего-чего, а гордость собой Олесе еще выработать не удалось, поскольку живопись была для нее занятием естественным, а не тяжелым и неприятным. Чем же тогда гордиться? Не дрова же рубишь, как заметила Марьяна…
После ужина Олеся почти сразу легла спать. Почти – потому что до этого она еще попыталась показать свеженарисованный этюд родителям, и те вроде бы посмотрели и даже что-то похвальное сказали, но Олесю опять посетило непонятное и неприятное чувство. Как будто она показывает цветок, а ей говорят «какой красивый котенок», хотя, опять же, ничего конкретно настораживающего родители не сказали…
Устав от этих мыслей, Олеся поспешила лечь и для верности отвернулась к стенке. Но это не помогло: ее настроение, слишком долго находившееся на подъеме, неумолимо поехало вниз. Теперь Олесе показалось, что родители так разговаривали с ней о картине, потому что картина им нисколько не понравилась, или они вообще перестали интересоваться ее живописными успехами… Да, море, скорее всего, нарисовано плохо. И родители стали непонятными, как будто не своими. И отель какой-то странный. Действительно, зачем они сюда приехали – ну, посидели бы дома…
Олеся совсем расстроилась, достала из-под кровати мобильник и попыталась поиграть на нем, чтобы отвлечься, но почему-то при виде ярких красок игры ей стало еще хуже. В конце концов она забилась под подушку и попыталась уснуть. Подушка во сне закрыла ей нос, и девушке сразу же приснилось, что ее душит саваном пыльное привидение с мрачным, суровым лицом, похожее на вредного и придирчивого преподавателя скульптуры в ее академии…
Она проснулась с удушенным криком и, с трудом догадавшись отлепить подушку от лица, выскочила из кровати на пол. Мобильный, оказывается, так и оставался всю ночь в ее руке, и теперь она сжимала его затекшими пальцами. Только что ей было жарко, и тут же стало холодно: уж очень зябкая и промозглая атмосфера была в ночном номере.
Свет был выключен, и темнота стояла густая, как чернила: не было видно даже окна, хотя Олеся помнила, что там висят совсем тоненькие занавески, а сейчас вроде бы полнолуние…
Олеся подумала, что, наверное, пришли тучи, и собралась улечься обратно, но вдруг где-то близко, прямо над ее ухом, раздался поразительный звук. Больше всего он был похож на длинное шипение, с которым отсоединяют компрессор от накачанного колеса машины – других сравнений Олесе в голову не пришло, настолько звук был странным. После этого снова стало совсем тихо. Олеся застыла, поджав одну ногу на холодном полу, в ожидании новых звуков, но тишина установилась прочно: сколько она ни ждала, ничего не происходило. Девушка, дрожа, поспешно полистала меню мобильника и посветила вокруг слабым фонариком, спрятанным в нем. В кружочке желтоватого света появилась часть стены, которая показалась Олесе удивительно темной: днем-то она была золотистой, а сейчас смотрелась скорее коричневой. К тому же, на стене тогда не было никаких странных рисунков из стрелочек, геометрических фигурок и человечков, а сейчас они покрывали ее сплошь…
Дальше луч упал на кровать и осветил тоненькое и унылое зеленое одеяльце. Спинка кровати, которая присутствовала, когда Олеся ложилась спать, просто исчезла. Что это?! Совсем незнакомая комната! И даже пахнет в ней не так! И это шипение…
Олеся навела фонарик туда, где должны были спать ее родители.
И родители, к ее огромному облегчению, действительно оказались на своих местах: мама хмурилась во сне, отец похрапывал, отвернувшись к стенке. Только вот кровати, на которых они лежали, стали совершенно другими: у них поменялся цвет постельного белья на темно-зеленый и тоже исчезли спинки!
Тут сзади девушки что-то тихо скрипнуло. Олеся быстро повернулась, пятно от фонарика описало круг и застыло на ее подушке… И тут… Она даже не смогла вдохнуть. На ее кровати у самой стенки кто-то лежал!!! Свет упал на лицо: землистое, почти коричневое, с горбатым большим носом. Губы были приоткрыты, обнажая лимонно-желтые зубы, а под голову – сладко подложена рука с длинными желтыми когтями. По подушке рассыпались черные волосы, блестящие, как мазут.
Олесины родители мирно дышали и похрапывали. Олеся стояла перед существом на холодном полу и безуспешно пыталась набрать в грудь воздуха. Ноги у нее онемели, как в дурном сне.
Тут когтистый монстр пошевелился: грудь его поднялась и расширилась, и раздался тот самый шипящий звук спущенного колеса. Набрав воздуха, он замолчал и больше не дышал, но Олеся неожиданно обрела управление руками и ногами, и, воспользовавшись им, со сдавленным писком шарахнулась к двери номера.
Дверь легко открылась изнутри, и, толкнув ее, девушка попала в плохо освещенный коридор. По нему она и побежала, на ходу пытаясь похлопать себя по щекам и ущипнуть за руку. Кошмар не кончался, а, видимо, только начался.
Двери лифта, ставшие из красных пепельно-серыми, не открывались никакими силами, кнопка исчезла. Олеся бросилась к провалу, ведущему на лестницу, чуть не споткнулась, и, совершив странный пируэт, перескочила сразу через несколько ступенек. Сердце заколотилось, как отбойный молоток, ударяя изнутри в грудь: она с трудом доползла до конца лестницы и вывалилась в полутемный холл, в котором с низкого потолка без лампочек непонятно каким образом струился зеленоватый свет. За стойкой регистрации кто-то сидел, а еще кто-то – стоял перед ней с пухлым баулом. Оба повернулись и посмотрели на нее. Землистые лица, лимонные белки глаз, черные, как дырки, радужки, и когти, когти…
Олеся, наконец, взвизгнула, шарахнулась от них, побежала в сторону, где днем еще была столовая, снова поскользнулась, опять чуть не упала и полетела дальше.
– Это что у вас такое-то тут? – послышался ей вслед недоуменный утробный бас.
– Это… Вы не обращайте внимания, – поспешно отозвался другой бас: парня за стойкой. – Я сейчас директору нашему дерну, он поправит чего-нибудь… Делий! Ты там где? Поди сюда, тут у нас одна бегает. По-моему, нас испугалась.
ГЛАВА 6
Когда Делию, директору отеля «Водяной тычиночник», доложили по информационным нитям, что кто-то из постояльцев «Камелии», возможно, ошибочно переместился не туда и теперь ему прекрасно видны все тут живущие черные и белые маги, он не испугался и не заволновался. Во-первых, он и сам был черным магом и обладал характерной для этих небелковых существ замедленностью и пониженной эмоциональностью, а во-вторых, за те обороты, что прошли с мига, как он возглавил отель, случались всякие форс-мажоры – пожалуй, и похуже бегающей по коридорам испуганной человеческой девушки.
Не далее как вчера, например, в отель заселился полицейский. Профессию свою он скрывал, притворяясь обычным малограмотным белым магом, специализирующимся, как и многие в здешнем курортном городке Ирхоруне, на торговле сувенирами. Маскировался он неплохо, ничто не выдавало в нем образования и большого ума – возможно, потому что ни того, ни другого действительно не было. О сомнительном уровне интеллекта полицейского свидетельствовал также тот факт, что он попытался провести операцию под прикрытием, будучи коренным жителем Ирхоруна, где все местные знали друг друга практически в лицо. Так что в случае с полицейским Делию не пришлось напрягать голову или пытаться прощупать его родственные нити: слухи о том, что в отель того и гляди нагрянет сыщик, дошли до персонала раньше, чем сам полицейский подал туда заявку на отдых.