Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 25)

Он что-то довольно прохрипел мне на ухо. От него разило алкоголем, тяжелым табачным дымом и потом одновременно. Его похотливые руки раздевали меня за считанные секунды по привычке умело, властно, с пугающим маниакальным вожделением в черных глазах. Холод окутал тело, и я отчетливо ощутила, как соски мгновенно среагировали на смену температуры. Я жалобно скулила и бормотала то ли молитву, то ли звала на помощь…

Дьявол во плоти повалил меня на кровать, и я испуганно зажмурилась, уловив звук раскрывавшейся ширинки…

Глава 12

Я увлеченно листал несколько похожих уголовных дел, присланных коллегами из Новосибирской области, Красноярска, Томска и Кемерово. Некоторые сканы прислали пару дней назад, какие-то вчера, а какие-то буквально пять минут назад. Руки дошли до них только сейчас. Я принялся изучать их, закончив составлять очередной недельный отчет для начальства. Когда приступил к изучению, на мониторе компьютера нарисовалось еще одно уведомление на электронной почте от коллег из Омска. Еще одно закрытое дело. По одному похожему убийству в каждой области.

– Не может быть… – пробубнил я тихо, почти неслышно.

Компьютерная мышь активно щелкала левой клавишей, а резиновое колесико интенсивно прокручивалось вниз. Глаза увлеченно бегали по строчкам, пока в один момент не заметили едва покачивающуюся люстру над головой. Я быстро проморгал, и списал все на усталость.

Даты возбуждения дел варьировались от трех до пяти лет. Места преступлений – лесополоса вдоль трасс. Одно из главных совпадений: все убийства были совершены с ноября по март, то есть, в самый разгар зимы. Трупы молодых блондинок, предположительно, до двадцати пяти лет, найдены в неестественных позах с различными увечьями от диких животных. Нижнее белье, документы и смартфон отсутствовали. Все личности жертв установлены: три проститутки и двое студенток, работавших официантками. Дела поспешно закрыли по причине….

– Какого…

Я протер глаза и чуть подался вперед, внимательнее вглядевшись в монитор, чтобы удостовериться, что мне не показалось. Когда дело дошло до аутопсии, все стало на свои места.

Но ураган мыслей так невовремя прервала Злата. Я и не заметил, как она без стука ворвалась в кабинет и с грохотом бросила на стол белую папку с уголовным делом. Вскинул на нее хмурый, практически раздраженный взгляд, полный вопросов.

– Это убийство в Иркутске трехлетней давности можно смело приписать нашему маньяку, – уверенно заявила Золотарева голосом прокурора. – Мы были правы, эти три девчонки далеко не первые. Почерк едва ли не один в один. Только вот есть одно «но».

– Перерезанные вены? – тут же догадался я, подорвавшись с кресла.

– Откуда ты… – Злата недоговорила, проводив меня удивленным взглядом.

Быстрым шагом распахнул дверь, высунул голову в оперативную комнату и громко произнес:

– В кабинет. Живо!

Оперативники недоуменно переглянулись, но тут же беспрекословно покинули рабочие места и направились вслед за мной. Капитана Смирнова в тот момент не было, он выехал в какую-то мелкую контору по перевозке грузов. Как только озадаченные ребята сели за стол переговоров, я вскинул мрачный взгляд и прочистил горло.

– Дорофеев и Краснов, вы одни из первых видели аутопсию трех жертв и побывали на местах преступлений?

– Я был на местах преступлений всех трех девушек, – тут же ответил Сергей Дорофеев, все еще не понимая, о чем шла речь.

Я натянуто улыбнулся, испустил короткий смешок и мельком глянул на люстру. Она все еще медленно покачивалась из стороны в стороны. Да что с ней не так?!

– Скажи мне, пожалуйста, были ли у всех трех жертв перерезаны вены вдоль всего предплечья?

Капитан робко пожал плечами, нахмурившись.

– У первых двух девушек вообще трудно было что-то разобрать…

– Были или нет? – нетерпеливо повторил я, глядя на него из-под опущенных ресниц.

– Ну, вроде как были… Точно не помню. Да их тела обмякли после таяния снегов так, что там…

От раздражения я громко хлопнул ладонью по столу. В кабинете воцарилась напряженная тишина. Напряжение то было осязаемым, его можно было с легкостью ощутить, потрогать и запросто уколоться.

– Тогда какого хера… – начал я, с силой сжав челюсть. – Ни в одном отчете это не указано?! Кто подумал, что это неважно для следствия?! Или вы меня за идиота держите?!

– Нам сказали не указывать это, – признался Матвей, и тут же словил укоризненный взгляд Дорофеева. – Но почему и зачем не доложили. Приказ сверху.

Я громко выдохнул и откинулся на спинку кресла, нервно проведя рукой по лицу.

– Да эти перерезанные вены по сути никакой роли не играют, – спустя минуту осмелился ответить старший оперативник, избегая моего взгляда. – Тут и ежу понятно, что преступник попытался выставить все как суицид.

– Вообще-то, эти детали важны, – впервые вступила в диалог Злата Анатольевна, взглянув на Дорофеева. – Наш убийца не настолько глуп, чтобы при подобном составе преступления пытаться выставить все как суицид. За этим стоит что-то другое…

– Коллеги из Омска, Кемерово и Красноярска так не подумали и закрыли дела по причине самоубийства, – с раздражением добавил я, все еще сжав челюсть.

– Сомнительный выбор для суицида, – возмутилась профайлер. – О чем они вообще думали, когда закрывали…

– Серии, – задумчиво добавил я, глядя куда-то сквозь стол. – Они боялись серии. Все жертвы были убиты в разных уголках Сибири с разницей в один, два и три года. В Иркутске пять лет назад был абсолютно похожий случай. И власти именно поэтому запретили указывать в отчетах, что у новых жертв также были перерезаны вены… чтобы никто не заподозрил серию.

На мгновение я умолк, устало прикрыв лицо руками. Голова гудела от тяжелых мыслей, виски беспощадно пульсировали. Смарт-часы на левом запястье отобразили десять часов вечера. Мне нужно было срочно переспать с этими мыслями.

– И еще, Марк… – загадочно произнес Дорофеев. – Пришел сравнительный анализ ДНК первой жертвы и ее предполагаемой матери.

– Ну? – с нетерпением спросил я.

– Совпадений не обнаружено. Это не она. Труп трехлетней давности так и не опознан, – сообщил капитан, опустив взгляд на стол. – Судмед сказал, что, судя по костям, девчонке было не больше восемнадцати.

Я тяжело выдохнул, спиной рухнув в мягкое кресло.

– Значит будем разбираться дальше. Так, что у нас по камерам на трассах. Что-нибудь удалось отследить?

– Да, я заметил одну странность, – с интригой в голосе начал капитан Смирнов. – Одна и та же фура, принадлежавшая компании «Транс-Сибирь», судя по камерам, выезжала в предполагаемые даты убийств всех трех жертв. Но, судя по расписанию рейсов, которое предоставил нам директор, два дальнобойщика, которые работали на этой фуре, были либо на больничном, либо в отпуске. Больше за этой фурой никто закреплен не был, по крайней мере, документально. Но на камерах она отобразилась два раза, когда выезжала за пределы Иркутска, и соответственно, когда въезжала.

– И как это относится к делу? – устало произнес я, ощутив, как в глазах начинало пощипывать от сонливости.

– По документам фура в те дни стояла на стоянке в Иркутске. А по факту, ее зафиксировали камеры. Водитель, судя по фотографиям, явно не хотел, чтобы его засняли. Он надевал кепку и медицинскую маску. Судя по временному промежутку, рейсы длились от пяти часов до двух-трех суток. Пока известно о рейсах, совершенных в начале декабря прошлого года и феврале, марте нынешнего года.

Я коротко кивнул, дав понять, что еще вернемся к этому вопросу, когда группа будет в полном составе. Глаза вновь встретились с покачивающейся люстрой. Теперь все шесть плафонов не только подозрительно раскачивались, но и даже немного позвякивали. Картина была в кабинете удручающей и даже жутковатой. Казалось, я начинал сходить с ума. Но в какой-то момент заметил, как все присутствующие уставились на люстру вслед за мной.

– У нас постоянная сейсмическая активность из-за близости с Байкалом, – тихо пояснила Злата, быстро сообразив в чем дело, и я ей был благодарен. – Землетрясения в три балла пару раз в месяц для нас абсолютная норма. Ты скоро привыкнешь.

Я ничего не ответил. Внутри разлилось ожидаемое облегчение. С ума я не сходил, это уже хорошо. Но выспаться все же не помешало. Четыре майских выходных я провел в гостинице, копаясь в материалах дела. Следующее воскресенье абсолютно точно следует провести за пределами гостиницы и управления.

– Злата, сколько времени тебе понадобиться, чтобы проанализировать старые дела с похожим почерком убийцы? – мой голос прозвучал в абсолютной тишине слишком устало и прохладно.

Девушка поджала губы, устремив задумчивый взгляд куда-то сквозь меня.

– Около двух дней.

Я удовлетворенно кивнул.

– Дорофеев, отправь повестки на допрос всем дальнобойщикам из «Транс-Сибири». Мы со Смирновым будем проводить допросы. Так дело пойдет быстрее. Краснов, продолжай изучать графики рейсов этой транспортной компании на соответствие с камерами на трассах. Никаких несоответствий и пробелов в графиках быть не должно.

Почему зима? Что в ней особенного?

– Вам двойной эспрессо?

Рассеянно кивнул девушке за стойкой кофейни, находящейся через дорогу от управления СК.

Почему он убивает в зимние месяцы? Не было найдено ни одного тела в летний период…

– С пенкой или без?