Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 27)

– Я изучила все похожие дела, которые предоставили нам коллеги из других областей. Наш убийца в самом начале своей преступной деятельности совершал ошибки. И это абсолютно характерно для всех серийных убийц. У них есть определенные фантазии. Он совершает убийство, стараясь осуществить их, но в реальности достичь идеала получается редко. Идеальное убийство, по его мнению, не получается ни с первого, ни с третьего раза. И если мы вспомним аутопсию первых двух жертв, там сказано, что на руках отсутствовали следы от веревок. Он их не связывал, как проделывал это с последними девушками. Шесть других жертв были найдены в нижнем кружевном белье из одного комплекта. С каждым преступлением он начал понимать, что именно его возбуждает сильнее. Также, что примечательно, первые две жертвы не были до конца раздеты. На них было нижнее белье из разных комплектов. Единственное, что их связывает с последующими жертвами, это то, что все они абсолютно точно не были замужем и не имели постоянных партнеров, также у них отсутствовали документы. Из чего я делаю вывод, что первые два преступления совершались импульсивно, на эмоциях. Он не был достаточно подготовлен. Первые две девушки активно сопротивлялись, вероятно, царапали ему лицо и наносили прочие увечья, что злило его еще сильнее. Но, к сожалению, судмедэкспертам так и не удалось достать из-под ногтей жертв ДНК убийцы. Слишком много времени прошло с момента убийства до момента обнаружения тел. Поэтому, в последующие разы преступник связывал всех девушек.

– То есть, вы предполагаете, что, условно, пять лет назад у преступника могла произойти какая-то стрессовая ситуация, которая сподвигла его на совершение преступления?

Профайлер уверенно кивнула, направив утвердительный взгляд в мою сторону.

– Абсолютно точно. А если быть точнее, таких событий было два. В детстве или же в подростковом возрасте, и случай пятилетней давности, из-за которого у него буквально снесло крышу. Специальный агент ФБР Роберт Ресслер, который ввел термин «серийный убийца», убежден, что серийниками люди становятся из-за страданий или психологических травм, которые причинили им в детстве.

– Если еще раз процитируете учебник по криминалистике, останетесь без премии, – усмехнулся я, улыбнувшись одним кончиком губ.

Золотарева гордо вздернула подбородок, и ответила на мою колкость улыбкой победителя.

– Еще я убеждена, что, как минимум, одно из этих стрессовых событий связано с зимним временем года. Все убийства были совершены в зимой, и это абсолютно точно не является совпадением. Но вернемся к этому позже. Также на теле есть признаки сексуализированного надругательства над жертвами как прижизненно, так и посмертно. Об этом свидетельствуют гематомы на бедрах и талии у последней девушки. Это опять-таки говорит нам о том, что он наслаждался властью над жертвами. И, судя по тому, что жертвы сопротивлялись, он до последнего не убивал их, пока окончательно не насытился процессом. Девушки должны были быть живыми и ощущать все, что с ними делал убийца. Возможно, во время процесса он мог и не заметить, что они уже испустили последний вздох. Отсюда всплывает еще один возможный мотив – он люто ненавидел своего обидчика с подобным типажом внешности, – Злата перелистнула пару страниц записной книжки с заметками и продолжила. – Еще один момент, который мне хотелось бы отметить. У последних трех жертв в крови обнаружили алкоголь. Можно предположить, что первые девушки также имели разные степени алкогольного опьянения. Вероятно, перед убийством преступник намеренно спаивал жертв в заведении, либо же дома у девушек. Если заведения, то какие? Придорожные кафе, где останавливаются в основном дальнобойщики? Но где свидетели? И зачем молодым студенткам – не берем в счет проституток – выезжать из города, чтобы провести время с мужчиной, если это можно сделать в черте города? Вероятно, преступник знакомился с жертвами в городе, либо в социальных сетях, потом спаивал, совершал насильственные действия, предположительно в машине, а после вывозил тела в лесополосу.

– Да, мы совсем забыли, что лишь три жертвы из восьми были проститутками, – отметил я. – Вероятно, в те моменты он не заморачивался и выбирал самый уязвимый слой населения. Среди них всегда можно выбрать девушку подходящего типажа.

– Еще я хотела бы отметить, что всех жертв нашего маньяка связывает зима и перерезанные вены. Я долго ломала голову: как первое может быть связано со вторым? Оно может быть вообще никак не связано, а может и иметь какую-то закономерность, – девушка задумчиво поджала губы и покачала головой. – Но вскрытие показало, что причина смерти всех девушек определенно точно не потеря крови. Они все погибли от механической асфиксии. Вены были перерезаны тонким лезвием похожим на сменное лезвие для бритвы. Перерезаны таким образом, что если присмотреться, где начинали резать и где заканчивали, то можно смело заявлять, что делал это кто-то посторонний, далеко не сами девушки. В связи с этим возникает вопрос: зачем он это делал? Какой в этом смысл?

– М-м-м… возможно хотел инсценировать самоубийство, но передумал? – предположил Матвей.

– Передумал все восемь раз? – с сомнением спросила Злата, наклонившись к Краснову. – Он не похож на глупого человека.

– Думаю, он хотел, чтобы его узнавали, – задумался Андрей, преподнеся пальцы к подбородку. – То есть, таким образом, хотел сделать это своим фирменным почерком.

Золотарева отрицательно покачала головой.

– Серийники, которые жаждут славы, ведут себя совершенно по-другому. Не ждут, когда обнаружат трупы их жертв через несколько месяцев, а оставляют их в людных местах. Наш убийца совершенно точно не преследует цели прославиться. Им руководят ненависть, желание мести и ощущение абсолютной власти над жертвой.

– Послушайте, хоть убейте, но я никак не могу понять, как перерезание вен относится к профилю маньяка… – произнес Дорофеев, разведя руками в стороны. Но его слова все пропустили мимо ушей.

– Он определенно резал вены не в собственной машине и не в квартире жертв. Это было бы слишком муторно. Да и, судя по протоколам обыска их жилища, там не было никаких следов свидания или крови, – начал размышлять я, сощурив веки. – Он делал это на открытой местности. Зима. Вокруг сугробы. Он притащил тело в лесополосу…

– И начал резать вены своей жертве! – вдруг воскликнула Злата, резко подорвавшись с места. Дорофеев и Краснов уставились на нее удивленно, а я с жадным интересом. – Обнаженное тело лежало посреди белоснежного слега в луже собственной крови. Ему нравилось это. Его возбуждало это. Ему нравилось смотреть на кровь, и врага, которого он растоптал, унизил и уничтожил.

– Когда находили тела, была уже весна. Сугробы растаяли, и от крови не осталось и следа, – предположил я и привстал с кресла, нахмурив брови. – Поэтому в некоторых протоколах с мест преступлений об этом ни слова…

– Нашего убийцу дико возбуждает кровь на снегу и пот, который выделяется, пока он насилует жертв и тащит их по сугробам. Он стал зависим от пота и крови! А кровь так блестит, сверкает и переливается только на снегу! Это то время года, когда он осознал, что ему чертовски нравятся эти запахи! – торжественно заявила Золотарева, щелкнув пальцами, и в ее янтарных глазах загорелся огонек. – Он подвергся первому насилию именно зимой!

– Нужно прочесать все лесополосы вдоль и поперек по всей Сибири. Возможно, даже близлежащие леса, – твердо заключил я, барабаня подушечками пальцев по столу. – Уверен, мы найдем еще молодых женщин, убитых похожим способом.

Глава 13

– Это самое крутое заведение нашего города! – торжественно заявила Злата, взмахнув рукой.

Мы поднялись по широкой лестнице, застеленной красным ковром, и попали в ресто-бар, который был похож на сотни московских. Вокруг звучал приятный расслабляющий блюз, но не настолько громко, чтобы посетители слышали не только друг друга, но и собственные мысли. Освещение было темным, как в большинстве подобных заведений, но более-менее комфортным. А серебряные неоновые вывески чуть ли не на каждом шагу служили дополнительным источниками света. Время было около девяти вечера, поэтому народ только собирался. Меня смутило, что посетителей мужского пола было едва ли не больше, чем девушек, но виду я не подал.

Золотарева повела меня вглубь зала, где располагались двуместные столики с мягкими диванчиками красного и черного цветов. Я шел за ней и все еще не мог поверить, что согласился пойти. К тому моменту, находился в Иркутске уже второй месяц, маньяк был все еще на свободе, а силы с каждым днем недосыпа покидали меня.

– Кристина! – воскликнула незнакомая блондинка с высоким зализанным хвостом на макушке, направлявшаяся в нашу сторону. – Ты представляешь?! Я его не купила! У меня уже голова болит от этих магазинов! Свадьба уже через два месяца, а я все еще не могу найти…

Она пробежала мимо, едва задев мое плечо, и чуть не накинулась на шатенку в строгом черном пиджачке. Та что-то усердно записывала в журнал, стоя за барной стойкой, и как только увидела блондинку, тут же сочувственно улыбнулась.

– Ты мне всех посетителей распугаешь… – шепнула ей девушка в пиджаке, крепко обняв подругу.