Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 24)

На протяжении пятнадцати минут сотрудники следственного комитета брали с собой какое-то оборудование из фордов и заносили в квартиру. Руки у меня вновь задрожали, и я принялась мысленно перебирать все косяки, которые могла оставить.

Старший следователь был все в той же черной кожаной куртке. Он стоял в стороне ото всех, наблюдая за действиями оперативников и криминалистов. Спрятав одну руку в карман, мужчина вяло потягивал сигарету, внимательно оглядывая все камеры, припаркованные возле дома автомобили и местные окрестности. В какой-то момент показалось, что он смотрел прямиком в пекарню, в которой я сидела уже второй час.

Я напряглась, но побоялась сдвинуться с места, отвести взгляд и еще больше привлечь внимание. Но в тот момент из подъезда вышел Глеб. Он поприветствовал Одинцова коротким кивком, отвлек его внимание на себя и одним нажатием на ключи, разблокировал двери автомобиля Олега. Вероятно, он взял их в прихожей.

Черт, я и вовсе забыла про машину.

Несколько правоохранителей в темно-синих жилетах с белой надписью «Следственный комитет России», тут же окружили черный БМВ Х6 последней модели. Олег купил ее буквально полгода назад и сдувал с нее каждую пылинку, поэтому в тот день она стояла чистая и отшлифованная, сверкая и отражая каждого прохожего. Кто-то из сотрудников открыл багажник, кто-то приступил к изучению салона, кто-то начал внимательно разглядывать шины, а кто-то едва ли не сразу с помощью инструментов приступил к вскрытию обшивки дверей автомобиля.

У меня сжалось сердце, глядя на то, как любимый автомобиль мужа чуть ли не разбирали на части. Громко выдохнула, нервно потерла лоб и на мгновение прикрыла глаза, а когда распахнула, следователя и Глеба уже не было. Вероятно, они поднялись в квартиру. С того момента, как Одинцов вошел в дом, стало не по себе. Дурацкие мысли заполонили голову, и я практически внушила себе, что старший следователь раскусит меня словно грецкий орех. Ладони вмиг покрылись липким потом. Я натянула рукава черной толстовки до самых кончиков пальцев и болезненно закусила нижнюю губу.

Телефон коротко завибрировал. На экране высветилось первое сообщение от хозяина квартиры в паре кварталов от нашего дома. Он был готов подъехать на квартиру прямо сейчас. Я допила чай, поблагодарила работников пекарни и мигом вылетела из помещения. В тот момент было совершенно неважно как выглядела та квартира. Я не могла сорить деньгами направо и налево, арендуя шикарные апартаменты, будучи не имея работы. И времени на поиск жилья у меня тоже не было.

Шла, погруженная в мысли, и даже не заметила, как прошла пару кварталов до нужного дома. Это была старая панельная девятиэтажка, состоящая из десяти подъездов. Набрала на домофоне номер нужной квартиры, где заедала кнопка вызова. Лишь с пятого раза удалось нажать на нее и дозвониться до хозяина. Зашла в старый вонючий подъезд, где запах стариков, крыс, котов и старой вонючей тряпки с хлоркой образовал какой-то новый вид биологического оружия. Обшарпанный лифт с разрисованными неуклюжими граффити и подожженными кнопками. Благо они работали, и лишь поэтому их никто не думал заменять. Спасибо хоть, что в кабине лифта никто не справил нужду.

Двери кабины со скрипом раскрылись, причем одна из них открылась не до конца. Я сдержала непреодолимое желание закатить глаза, мысленно представляя, какая квартира меня ожидала. Вышла на седьмом этаже, уперевшись в двери четырех квартир. Одна из них, больнично-салатового цвета, тут же отворилась, и из нее выглянула хозяйка. Женщина лет сорока пяти-пятидесяти с широкими надутыми губами, подтянутым лицом и светлыми крашенными волосами с отросшими корнями.

– Привет-привет, проходи. Меня Анжела зовут, – добродушно произнесла она хрипящим голосом, будто выкуривала по пять пачек в день. Да и пахло от нее сигаретами с ментолом. На ее практически безморщинистом лице образовалась широкая белозубая улыбка с идеально-ровными винирами. – Ты студентка что ли? Или командировочная?

Я сглотнула раздражение от ее «тыканья». Почему люди никак не уяснят одну простую вещь – «вы» не имеет возраста! Меня смутили ее вопросы, прилетевшие в лицо сразу с порога. Они, на мой взгляд, были излишни. Какая ей была разница кто я и откуда, если деньги буду платить в любом случае?

– Здравствуйте, я Анфиса, – тихо поприветствовала, шагнув за порог квартиры. – Нет, я… из Ангарска. Работать приехала.

– Ну, давай, осматривай квартиру, Анфиса, – сказала Анжела, протянув руку, как бы показывая коридор. – Если все настолько срочно, то договор аренды в двух экземплярах я уже приготовила.

Сделала вид, что осматривала квартиру, но на самом деле было решительно наплевать в каком она была состоянии. Аренда была приемлемой, и этого было вполне достаточно. Ремонта там не было лет пятнадцать. Обои были поклеены желто-бежевые, дешевые, но опрятные, линолеум тоже был не из дорогих и, судя по въевшимся желтым пятнам и различным углублениям, не пестрил новизной.

Кухонный гарнитур был бледного фисташкового цвета, вероятно, установленный еще в 2010-х годах, если не раньше. Газовая плита белая обшарпанная, небольшой квадратный хромающий столик, два жестких самодельных табурета. Раковина круглая из нержавейки и обыкновенный хромированный смеситель смотрелись намного новее всего, что было в той однушке.

– Все есть для жизни: стиралка, кухня, плита на газу, всякая мелочевка в виде посуды, столовых приборов, тряпок с ведрами, – объясняла женщина, следуя за мной по пятам. – В зале комфортабельный раскладной диван… Кстати, куплен совсем недавно, тебе повезло. Тут и телевизор на стене, стеночка небольшая, шкаф платяной двустворчатый. Балкон есть, но он совсем крохотный два с половиной метра. Ну, в санузле все как обычно туалет, раковина да ванная. Если захочешь, можешь коврики всякие понакупить, шторки в зал. Ну, чтобы поуютнее было. Кстати, у меня есть только один комплект постельного белья, имей в виду, второй не выдаю. А то всяких людей полно… кто-то и с собой потом забирает, разоришься с такими жильцами. Полотенец тоже один комплект. Ну, одной тебе хватит. Ну так че, берешь или как?

– Мне нужна квартира прямо сейчас, – сообщила я, поставив спортивную сумку и рюкзак на пол с черными линиями в прихожей.

На прочтение и подписание договора аренды ушло от силы минут пятнадцать. Я оплатила аренду на пару месяцев вперед. После хозяйка сразу же покинула квартиру, перед этим дав несколько наказаний, когда снимать показания счетчиков, куда их скидывать и до какого числа я должна расплатиться за третий месяц.

Вчерашний день настолько меня вымотал, что я, не разбирая вещи и не разглядывая квартиру, быстро разложила новый диван грязно-серого оттенка, который нахваливала женщина. Расстелила разноцветное постельное белье, состоявшее из трех разных комплектов. Оно было застиранным, протертым и жестким как наждачная бумага. Сколько людей проспали на нем? Я брезгливо сморщила нос, вспомнив про наши качественные комплекты постельного белья из бязи и хлопка с нотками кондиционера с лавандой. Но выбора у меня не было, и оставалось довольствоваться тем, что было.

Он появился из ниоткуда.

Все нутро сжалось до состояния изюма, как только уловила его мерзкую улыбку с желтыми зубами, темные вьющиеся волосы и плотоядно-отвратительный взгляд черных глаз.

Я попыталась разлепить губы и закричать, но в легких закончился воздух. С ужасом посмотрела в сторону двери – заперта. На ней красовалась знакомая до боли надпись «Комната Фисы и Лисы!».

– Ты уже сделала уроки? – раздался его приторно-дружелюбный голос.

Он приближался с каждой секундой. До меня оставалось десять шагов. Я соскочила с кровати и болезненно вжалась ладонями в подоконник. Ногти беспомощно заскрежетали по деревянному подоконнику, а в поясницу ударил холодный поток воздуха сквозь старые худые окна.

– Нет… – обессиленно выдохнула я, сильнее сжавшись в подоконник.

Семь шагов.

– Ты очень красивая девочка, Анфиса, – произнес он негромко томным голосом, который был для меня сравним разве что со скрежетом металла. А в глазах его, темных как ночь, загорелся опасный огонек. – Ты так повзрослела…

– Нет… не нужно… – беспомощно сказала я, покачав головой.

Хотелось плакать, но слез все не было.

Пять шагов.

– Не бойся… ты же помнишь про свою сестру? – спросил он, и его губы расплылись в самодовольной хитрой ухмылке, открывшей вид на гнилые зубы.

Он – само воплощение дьявола. При виде него панический страх мгновенно подступал к горлу, а сглотнуть сил совершенно не хватало. С мольбой в испуганных до ужаса глазах, я без конца метала взгляд на дверь. А когда одурманенный страхом разум, понял, что чудо не случится, я начала яростно качать головой, с силой зажмурив глаза.

– Мам… Мама!

Три шага.

– Че ты кричишь? Мама на работе, – спокойно произнес он таким бархатным голосом, словно намеревался приручить тигра.

– Я не… я не… я не хочу…

– Ты че забыла? – театрально удивилось чудовище. Будто мне было пять лет и находилась я в театре-кукол, а он был одним из до раздражения милых актеров. – Мы же с тобой договорились…

Он с силой схватил меня в охапку. Ощутила его большие мерзко-холодные руки на талии, животе и внутренней стороне бедра. Из его гнилостного рта пахло чем-то отвратительно-тошнотворным, будто в аду были запрещены зубные пасты. Его руки были везде. Беззащитно пискнула, пытаясь оказать минимальное сопротивление, но руки мои были связаны невидимыми цепями, а ноги вмиг оказались ватными.