Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 2)

– Товарищ майор, это какая-то ошибка… – тут же раздался недоуменный голос Глеба – лучшего друга моего мужа.

Но мужчина в легкой кожаной куртке даже и не обратил внимания на крики гостей, продолжив сверлить меня неоднозначным взглядом. Все нутро сжималось под натиском его безразличных серо-стеклянных глаз. В какой-то момент мне показалось, что он пытался загнать меня в угол как испуганную мышь.

– Власов Олег Вячеславович ваш новоиспеченный супруг? – раздался его вопрос, эхом прогремевший по всему банкетному залу.

Несмотря на его командный голос, я не сразу разобрала слова. Они прозвучали вдали от меня. Будто следователь стоял в соседней комнате, а не напротив. Пальцы крепче сжали несчастный фужер с недопитым шампанским. Я так и не сообразила опустить его на стол.

– Ваш муж подозревается в совершении уголовного преступления – убийство двух и более лиц, – продолжил следователь, не дожидаясь моего ответа. В зале воцарилась напряженная мертвая тишина. Мужчина мельком огляделся, чтобы понаблюдать за реакцией гостей, а затем взгляд его серых глаз вновь скользнул в мою сторону. – Вам известно о его местонахождении? У него сегодня свадьба… как-никак.

В глазах на мгновение потемнело, а секунду спустя бросило в жар. Он что-то говорил, но в ушах раздавался лишь раздражающий звон, а в мыслях блуждала одна единственная: убийство двух и более лиц…

– Сто пятая статья?! – недоуменно воскликнул Глеб, попытавшись привстать с пола, но его тут же грубо приструнил один из сотрудников СОБРа. – Погодите… погодите! Это… это какая-то ошибка! Я его друг, и могу с точностью сказать…

Но следователь не обращал внимания на возгласы Глеба, лишь продолжил с особой внимательностью разглядывать мое лицо. Только позже я осознала, что он изучал мою реакцию на известие о том, что мой муж подозревается в убийстве. Я недоуменно хлопала ресницами, не сводя с него растерянного взгляда. Как только губы мои распахнулись от удивления, правоохранитель едва заметно кивнул головой, и кончик его губ дернулся в сторону.

Наконец мужчине удалось изучить мою реакцию, и он подошел чуть ближе к Глебу, спрятав руки в карманы черных брюк. Следователь с интересом взглянул в глаза парню, пока тот смирно лежал, облокотившись щекой об холодный кафель.

– Ермаков Глеб Леонидович? – коротко проговорил Одинцов.

– Да, – тут же ответил парень, сверкнув темно-карими глазами на следователя.

На мгновение зажмурила глаза, попытавшись прийти в себя. Ничего не понимаю… Откуда следователь знает Глеба?

– На днях вы получите повестку на допрос. Просим вас не покидать пределы города, – монотонно произнес мужчина, кивнув в сторону двух напарников, вероятно, те двое были оперуполномоченными.

Моложавый опер со светлыми волосами послушно кивнул и принялся доставать блокнот с ручкой. В тот же момент в банкетный зал вошли двое мужчин в черной экипировке СОБРа, привлекая всеобщее внимание.

– Мы проверили все здание, весь персонал и окрестности. Он ушел незадолго до нашего приезда, – твердо сообщил один из мужчин в маске, обратившись к следователю. – Можем отпускать граждан?

Одинцов едва заметно кивнул, и брови его сосредоточенно сдвинулись на переносице. Некоторое время он молча наблюдал, как гости свадьбы медленно вставали с пола, отряхиваясь от пыли, а сотрудники СОБРа покидали помещение.

– Бля-я-я…. Марк, я же говорил, нужно было раньше накрывать! – раздраженно прошипел второй оперативник лет сорока с лысой головой, обратившись к следователю. – А вы все ждали, пока свадьба разгуляется… Твою мать! И где теперь его искать? Объявлять в розыск? Сколько там таких? Теперь пиши пропало…

– Не нагнетай, Дорофеев, у нас еще нет показаний его близких, – хмуро проговорил старший следователь, внимательно разглядывая едва ли не каждого гостя нашей свадьбы.

Я с грохотом поставила фужер с теплым шампанским на стол молодоженов, и оно вылилось из краев. По залу пронесся характерный звук, и все внимание за считанные секунды приковалось ко мне. Уловив любопытные взгляды правоохранителей и немногочисленных гостей свадьбы, во рту вдруг резко пересохло. Родственники и друзья ожидали от меня решения по продолжению торжества, а следователь и его напарники, вероятно, что я скажу, где мог прятаться мой муж. Но ни тем, ни другим я не могла дать того, чего от меня ожидали. Руки мои обессиленно рухнули вдоль туловища, и пальцы тут же принялись нервно перебирать сверкающую ткань белоснежного платья.

Наконец, операм надоело наблюдать за отсутствием какой-либо реакции с моей стороны, и каждый из них начал подходить к гостям свадьбы, чтобы вынудить хоть какую-то информацию о подозреваемом.

Как только заметила, как ко мне торопливо подбежала моя мать, я тут же залпом осушила бокал шампанского и принялась за недопитый фужер Олега. Мой поступок не остался без внимания зоркого следователя. Он с интересом выгнул бровь, продолжив наблюдать за мной на расстоянии нескольких шагов.

– Фиса, Фисочка! – крикнула мать, и ее звонкий голос раздался эхом по всему ресторану. Я недовольно поморщилась, услышав ненавистное сокращение своего имени. – Мы должны продолжить свадьбу! Деньги уже заплачены и ресторану, и ведущему… да и перед родственниками как-то неудобно…

– Как я могу продолжить свадьбу без Олега?! – раздраженно воскликнула я, словив на себе обеспокоенный взгляд своей лучшей подруги Кристины и внимательный взгляд старшего следователя. – Как ты себе это представляешь?

Пухлое лицо матери вытянулось от возмущения, васильковые глаза сузились, а губы с ярко-алой помадой поджались, и вокруг них образовались возрастные морщинки. Она невзначай поправила укладку из коротких обесцвеченных волос с сожженными концами и мельком оглянулась на следователя с растерянной улыбкой.

– Анфиса, это неуважение к гостям и халатное отношение к деньгам! Ты всегда безответственно относилась к финансам. Но хотя бы в день своей свадьбы будь рассудительна и…

Мать понизила голос, чтобы никто не услышал ее недовольный тон. Поэтому ее очередная тирада о моей безответственности прозвучала для меня по обыкновению как шипение змеи. Как и все двадцать пять лет моей жизни.

– Хотя бы в день моей свадьбы оставь меня в покое, – рассерженно произнесла я, стиснув зубы, и, шурша длинным белоснежным подолом, с трудом спустилась с президиума молодоженов.

– Эй, солнце, может поедем к нам в бар? Расслабимся, оторвемся как следует… – произнесла Кристина, подбежав ко мне так быстро, будто знала, что я сбегу от матери с минуты на минуту. Конечно, она знала. – Обсудим все произошедшее…

Я мельком покачала головой, продолжив с силой комкать подол двумя руками.

– Не сейчас, Крис.

Подруга перегородила мне путь своим идеальным телом с тонкой талией и длинными ногами. В нос тут же ударил ее привычный аромат – молодой розы. Не запах ее парфюма, а ее персональный аромат кожи. Это аромат-символ: пахнет нежностью, но той, что знает себе цену; пахнет роскошью, но той, что естественна и чиста. В тот день на ней сидело суперкороткое платье цвета фуксии с оголенными плечами и донельзя глубоким декольте, чтобы показать впечатляющую маммопластику, коей та гордилась. Мою мать трясло каждый раз от одного лишь взгляда на Кристину и ее вызывающий стиль. Впрочем, ради этого подруга и пришла на мою свадьбу в подобном экстравагантном образе. Шикарные длинные волосы с оттенком золотистого шатена она уложила в объемные локоны, а макияж выбрала соответствующий ее стилю: яркий и подчеркивающий ее тонкие черты лица и пухлые губки с миллилитрами гиалуроновой кислоты.

– Детка, ты только не реви, ок? Найдется твой Олег. Тебе нужно расслабиться, пока менты не затаскали на допросы, – успокаивающе произнесла девушка, опустив прохладные руки на мои оголенные плечи. Я нервно вздрогнула от неожиданного прикосновения. Ее задорные зеленые глазки с растерянной улыбкой пробежались по моему лицу. А затем она мельком оглянулась в сторону правоохранителей и намеренно понизила голос. – Хотя… я была бы не против, если бы тот следак в косухе…

– Анфис, ты как? – раздался обеспокоенный голос Глеба.

Кристина раздраженно цокнула языком и закатила глаза.

– Ермаков, вечно ты невовремя появляешься…

– Ржевская, не тебе вопрос задали, – с привычным подколом произнес Глеб, оттряхнув от пыли бежевый костюм-тройку.

– Не знаю, что отвечают в таких случаях, – честно призналась, пожав плечами. – Мы несколько месяцев готовились к этой дате… а теперь… Теперь тридцать первое августа…

– Мы точно никогда не забудем, – завершила мою мысль Кристина, криво улыбнувшись.

– Меня еще никогда так грубо не припечатывали к полу. Поэтому да, навряд ли я забуду от этом, – усмехнулся Ермаков, поправив новенький коричневый галстук-регат, который вдруг стал удушающе сдавливать шею. Его обеспокоенный взгляд метнулся в мою сторону. – Когда тебя вызовут на допрос, не стесняйся, звони мне. Тебе наверняка понадобится юридическая помощь. Следователи без присутствия юриста на допросе могут оказывать психологическое давление. А это не пойдет тебе на пользу. Не стоит им доверять…

На последних словах мужчина мельком оглянулся в сторону оперативников.

– Спасибо, буду иметь в виду, – губы дрогнули в натянутой улыбке, и я вдруг уловила в руке Кристины сверкнувший смартфон. – Мой телефон у тебя?