Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 1)
Кристина Вуд
Путь Ариадны
Три дня дождя – «Где ты»;
Три дня дождя – «Прощание»;
Три дня дождя – «Отпускай»;
Polnalyubvi – «Успокой меня» – для сцен на берегу Байкала. Идеально передает напряжение и хрупкость встреч главных героев.
Асия – «Худшая»;
«Группа крови» и «Звезда по имени Солнце» Виктора Цоя – для глав Марка. Саундтрек его одиночества, долга и выгорания.
Polnalyubvi – «Дыши» – идеальное дополнение к финальной решающей сцене.
Данный роман – писательская фантазия автора и носит развлекательный характер, не имея цели оскорбить или унизить кого-то. Все события, персонажи и имена вымышлены, любые совпадения случайны. Некоторые вещи могут не совпадать с реальностью, и это полностью моя вина из-за отсутствия юридического образования. Но, благодаря изучению матчасти, я максимально постаралась, чтобы читателю не бросались в глаза несостыковки.
Приятного чтения!
Пролог
Они похожи на ангелов, когда спят. Особенно в снегу.
Тишина абсолютная. Только ветер шепчет что-то в обледеневших иголках сосен, а под шагами поскрипывает снег – хрустальный, нетронутый, идеальный. Он лучший союзник. Он не судит, не выдает. Лишь молча принимает мои подношения и укутывает их в белоснежный саван.
Я опускаюсь на колени. Она уже не дышит, но я не тороплюсь. Ритуал требует уважения. Сморщившись, с отвращением откидываю ее нелепую розовую куртку в сторону. Она вносит диссонанс в мое творение. Хаос. Мешает сосредоточиться на идеальной картине.
Ее тело, бледное и хрупкое, почти сливается со снегом. И лишь алое кружево лифчика и трусиков кричит на этом фоне дерзким, запретным цветом жизни. Цветом крови, что еще не пролилась. Я выбрал этот комплект специально для нее. Он был последним, что она надела по своей воле.
Пальцы в тонких черных перчатках поправляют прядь ее светлых волос. Они должны лежать идеально. Я откидываю голову и вдыхаю воздух, острый, как лезвие. Воздух смерти и чистоты. Ее страх уже улетучился, растворился в ночи, оставив после себя лишь пустую, прекрасную оболочку. Я поймал этот миг – переход от трепета к вечному покою. В этом и есть главное таинство.
Снежинки садятся на ее ресницы, и на секунду мне кажется, что она моргнет. Но нет. Она застыла, как скульптура. Совершенное, хоть и неоконченное творение.
Я достаю из кармана бритву. Стальную, отполированную до зеркального блеска. Легкое движение – и алая роса расцветает на ее запястье, медленно стекая на ослепительную белизну снега. Алый шепот на белом. Жизнь на смерти. Нет зрелища прекраснее. Это – моя подпись. Печать, которую никто, кроме меня, никогда не поймет.
Из ее сумочки извлекаю студенческий билет. Читаю имя. Милое. Героиня сказок. Подходящее для ангела. Привычно скольжу взглядом по дате рождения и замираю. Замираю от восторга. Она самая молодая. Самая хрупкая. Самая чистая из всех моих кукол. Та, что стояла на самой грани между девочкой и женщиной. И это я перевел ее через эту грань. Подарил ей вечную юность, навеки запечатав ее в самом расцвете.
Я бережно, с почти религиозным благоговением, кладу билет во внутренний карман – коллекция пополняется. И я уже знаю, что эта жемчужина займет в ней особое место.
Вставая, я еще раз окидываю взглядом картину. Ангел в алом на белоснежном алтаре. Картина настолько идеальна, что я еще долгое время не могу оторвать глаз. Каждая линия, каждый контур – безупречны. Снег тихо ложится на ресницы, которые больше не дрогнут, на губы, что больше не произнесут ни слова. Это законченное произведение.
Но истинный художник никогда не останавливается на одной картине. Где-то там, за чертой зимнего леса, уже готовится следующий шедевр. Девушка с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, как осколки неба. Она еще не знает, что станет моим главным творением. Что ее страдания сложатся в самую прекрасную из всех возможных симфоний.
И я единственный, кто сможет ее услышать.
Глава 1
В тот день все изначально пошло не так.
Началось все с неудачного макияжа, расползающейся стрелки на телесных колготках, мозолей на пятках, опоздания гостей, ворчливой матери и не выглаженной белоснежной скатерти на президиуме молодоженов. А закончилось рухнувшим трехъярусным тортом, разбитыми бокалами, истеричным женским визгом, и гостями, насильно пригвожденными к полу сотрудниками следственного комитета.
– Всем оставаться на своих местах! – раздался грубоватый мужской голос. – Руки за голову!
Все произошло быстро и настолько реалистично, что первые пару секунд я надеялась, что это глупый розыгрыш от гостей или моего новоиспеченного мужа. За несколько минут до этого он отошел со словами «жди меня, малыш, я скоро вернусь». Мельком повернула голову туда, где со мной рука об руку сидел Олег. Как бы не гипнотизировала его стул взглядом, его там не оказалось.
Никогда в жизни еще не ощущала себя настолько ничтожно и растерянно.
Диджей не сразу сообразил выключить грохочущую из колонок попсовую песню. И еще с минуту копошился в миниатюрном ноутбуке, подумав, что это очередной номер ведущего или типичный розыгрыш с ментами от гостей. Ведущий же, в свою очередь, бросил парочку вопросительных взглядов в мою сторону, я в ответ растерянно покачала головой. После он тут же подбежал к аппаратуре, нервно поправив удушающую бабочку на шее, и обратился к коллеге, который все еще растерянно листал плей-лист. Не найдя подходящего трека, диджей понял, что все, что происходило на его глазах – незапланированная акция, и тут же выключил звук.
В ушах раздался болезненный звон непривычной тишины и глухого стона гостей.
Фотографа и видеографа силовики едва ли не силой заставили убрать камеры, а затем прижали их к стене и заложили руки за голову. Та же участь коснулась и ведущего с диджеем.
Продолжила стоять за президиумом молодоженов с бокалом шампанского в дрожащей руке. Глаза беспомощно скользили по родственникам и всем остальным гостям свадьбы, уловив застывший ужас на их лицах, прижатых к полу. Сердце бешено заколотилось к груди, а бокал с теплым шампанским едва не выскользнул из рук.
– Что происходит?!
– Это какая-то ошибка!
– Товарищи-полицейские, это какое-то недоразумение!
– Это шутка такая? Вы типа стриптизеры, да? Ребятки, давайте вы нас освободите, и мы вместе посмеемся…
Со всех сторон посыпались недоуменные вопросы, но они так и остались без ответов.
Я была единственной, кого не пригвоздили к полу.
Некоторое время в помещении раздавался лишь недовольный стон гостей, который тут же пресекался грубым басом сотрудников СОБРа. Я не сомневалась, это были именно они. Мужчины в черной экипировке с массивными бронежилетами, устрашающими шлемами с забралом и внушительными калашами. Их тяжелые пыльные берцы грубо прижимали к полу всех мужчин, присутствовавших на свадьбе. Женщины же со слезами на глазах боязливо опустились на колени, послушно прижав трясущиеся руки к затылку.
Все происходило словно в замедленной съемке типичного ментовского сериала. Словно мы присутствовали на задержании особо опасного преступника. Я до последнего надеялась, что полиция ошиблась. Что вот-вот всех поднимут с пола, извинятся за беспокойство, и мы продолжим праздновать нашу долгожданную свадьбу.
Но ничего подобного не происходило.
– Товарищ майор, его здесь нет, – громогласно сообщил один из сотрудников СОБРа вышестоящему, и какой-то мужчина тихо выругался под нос.
Я была настолько обескуражена, что не сразу и заметила, как к президиуму молодоженов подошли трое мужчин в гражданском. Лица двоих из них я и вовсе не запомнила. А вот того, что был по центру, в расстегнутой черной кожаной куртке, старым продольным шрамом над бровью и стеклянными серыми глазами, заметила сразу. Мужчина лет тридцати пяти подошел ко мне и протянул через стол молодоженов удостоверение в красной обложке. В нем испуганные глаза уловили звание «майор юстиции» и должность «старший следователь первого отдела по расследованию особо важных дел главного следственного управления СК РФ по городу Москве».
Меня бросило в жар, и я едва устояла на ногах.
– Специальная группа СК РФ. Старший следователь майор Одинцов, – произнес он как по команде громко, четко и слаженно, словно проговаривал должность сотню раз на дню. Затем хмуро оглядел мое платье и надпись на фотозоне за моей спиной, состоящую из скрещенных имен молодоженов. – Ростовецкая Анфиса Андреевна, полагаю?
По позвоночнику пробежали мурашки, и я нервно сглотнула остатки слюны. За считанные секунды горло лишилось влаги, а влажные пальцы едва удерживали дрожащий бокал с шампанским. Все, на что я была способна в тот момент – кивнуть одним подбородком.
– Анфиса, Господи! Что ты натворила?! – жалобно воскликнула моя мать.