Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 4)

– Я готова дать показания. Прямо сейчас.

Глава 2

– Ты шутишь?! Какие показания?! – раздался позади недоуменный голос Кристины вместе с ее постукивающими каблуками. – Детка, ты устала, тебе нужно отдох…

– Если ты это серьезно, то я еду с тобой, – тут же решительно заявил Ермаков. Догнав меня, он окинул недоверчивым взглядом все еще недоуменных оперативников. – Тебе понадобится юридическая помощь.

– Глеб, я поеду одна, – твердо заявила, покосившись на него.

– Анфиса! Фиса! – послышался приближенный голос матери, как скрежет по металлу. Я поморщилась, на мгновение прикрыв глаза. Она бежала с отдышкой в груди и продолжала кричать. – Что ты задумала?! Немедленно прекрати! Товарищ… товарищ следователь, моя дочь никуда не…

– Граждане, спокойно! – громко проговорил Одинцов, вскинув руки в останавливающем жесте. Пару-тройку секунд он хмуро оглядывал собравшихся вокруг меня людей. – Гражданка Ростовецкая сама в праве решать, что ей делать. Мы вас правильно поняли?.. Вы прямо сейчас готовы проехать с нами в отдел?

Уверенно кивнула, взглянув на следователя. Правоохранитель был выше меня сантиметров на двадцать, отчего я была вынуждена запрокинуть голову. Ржевская опустошенно выдохнула, прикрыв лицо ладонями. Мать заикнулась, пытаясь возразить, но Глеб вовремя остановил ее одним жестом руки. Следователь молча переглянулся с оперативниками и взглянул на фирменные смарт-часы на левом запястье. На черном экране высветилось время – пятнадцать минут седьмого.

– А как же… как же повестка? – впервые подал голос моложавый опер приблизительно моего возраста. Он растерянно оглядел старшего следователя и второго напарника светло-зелеными глазами, в надежде отыскать ответ на прозвучавший вопрос.

– Время уже позднее для допроса, – устало произнес лысый оперативник, как бы намекая старшему по званию, что хотел бы уехать домой вовремя. – Можем пригласить вас завтра во второй половине дня сразу после обыска.

Я пустила хмурый взгляд в сторону сорокалетнего мужчины, а тот в ответ лениво почесал лысину.

– До конца рабочего дня больше трех часов. Мы успеем провести допрос и составить протокол. А повестку, Краснов, нарисуешь задним числом, вам не впервой, – твердо заявил следователь, бросив грозный взгляд на напарников. – Или я один здесь хочу дело раскрыть?

Лысый оперативник раздраженно отвел взгляд в сторону, спрятал руки в карманы и молча пошел к выходу из ресторана. Блондин на мгновение замешкался, но вскоре ушел вслед за напарником.

– Товарищ следователь, дайте нам пять минут, – вмешался Глеб, уводя меня за локоть в сторону.

Мужчина коротко кивнул и собрался выходить из ресторана, но моя мать побежала вслед за ним с кучей вопросов на ходу. Мы с Глебом отошли в сторону, проводив их обеспокоенным взглядом. У Кристины в тот момент зазвонил смартфон, она поднесла его к уху, послала мне воздушный поцелуй и исчезла в просторах банкетного зала.

– Как ты можешь поехать в участок в таком состоянии? Вся зареванная, еще и в этом платье, – тихо спросил Глеб, хмуро окинув меня взглядом. Но, встретив в моем лице непоколебимую решимость, тут же громко выдохнул и устало провел ладонью по лицу. – Было бы намного проще, если бы я поехал с тобой. Но раз ты так…

– Просто скажи мне, что следует говорить, а что нет, – нетерпеливо перебила я, глядя Ермакову в упор.

Он взъерошил волосы, отвел тяжелый взгляд в сторону и прочистил горло.

– Для начала, где твой паспорт?

– У Кристины, вместе со свидетельством о браке, – сообщила я, кивнув в сторону банкетного зала.

– Они не начнут допрос без установления личности, – произнес Глеб, понизив голос.

Его темно-карие глаза обеспокоенно и нервозно бегали по моему лицу, а руки активно жестикулировали, помогая словам. Никогда прежде не видела его таким взволнованным. Ермаков был старше меня лет на семь, но в тот момент в полуосвещенном коридоре его глаза казались темнее обычного, морщинки вокруг рта и глаз еще глубже, а взгляд напоминал уставшего от жизни старика.

Я вдруг вспомнила, как мы впервые познакомились. Кажется, это было около трех лет назад. На дворе стояло самое ненавистное мною время года – осень (или начало зимы по-сибирски). Я тогда слегла с острым циститом и температурой под сорок, ловила самолетики и не могла даже руку поднять без чьей-либо помощи. О покупке лекарств и вызове врача на дом не могло идти и речи. Олег тогда как назло был в командировке, а Глеб уже в тот момент был заместителем директора в его компании. Именно Ермаков тогда примчался к нам домой с охапкой лекарств и цитрусовых. Правда, в полу лихорадочном бреду я приняла его за наглого грабителя, который бесцеремонно ворвался в квартиру с помощью запасных ключей. Так мы и познакомились. Естественно, полноценное наше знакомство состоялось чуть позже, когда мое бренное тело сменило болезненный вид на более презентабельный. Но с тех пор ничего не изменилось – Глеб все также помогает мне в любом вопросе.

Вот и в тот роковой день я внимательно глядела на его худощавое лицо с остро-очерченными скулами, густыми бровями, непропорционально узким носом и широким лбом с тонкой прослойкой пота. Смотрела и кивала как китайский болванчик на каждое сказанное им слово.

– Анфиса, прошу тебя, запомни: все, что ты скажешь в присутствии следователя и оперативников, может быть использовано против тебя. Много не говори, все только по существу. Тебе задают вопрос – ты даешь конкретный ответ.

Коротко кивнула, задумчиво уставившись на входную дверь ресторана.

– Я могу не отвечать на определенные вопросы?

– В том-то и дело, ты идешь на допрос в качестве свидетеля, и обязана отвечать на все вопросы. А у свидетеля прав значительно меньше, чем у подозреваемого, – хмуро констатировал мужчина. – По факту, ты можешь отказаться, если ответ может навредить твоим близким и родственникам, сославшись на 51 статью Конституции.

– А Олег… он…

– Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Но, еще раз повторюсь, ты проходишь свидетелем по этому делу. К тому же, добровольно согласилась дать показания прямо здесь и сейчас. То, что ты будешь увиливать от некоторых вопросов или игнорировать их – как минимум странно, а как максимум подозрительно, – перебил Ермаков, уловив мою мысль. – И еще один обязательный пункт – внимательно прочти и проверь протокол допроса. Банально… время, дату, изложенные факты. Проверь совпадают ли формулировки со смыслом написанного. Если увидишь пустые места – смело зачеркивай их, чтобы туда ничего не дописали. Ни в коем случае не подписывай протокол, не прочитав его. И не выходи из отделения без копии на руках. Если они откажутся делать ее, требуй пустые листы и переписывай весь протокол от руки. И еще момент… если вдруг во время допроса кроме тебя и следователя в кабинете будет находиться еще кто-то из оперативников, то смело настаивай, чтобы этих людей тоже занесли в протокол. Никому это не нужно и, как правило, когда гражданин заявляет об этом, все лишние покидают помещение. Поняла? Анфиса?..

– Да… вроде как, – отстраненно ответила, пожав плечами.

Глеб выдохнул то ли раздраженно, то ли обессиленно. Затем на мгновение прикрыл глаза ладонью, устало потер виски и вновь направил на меня обеспокоенный взгляд.

– Ты ненормальная, Ростовецкая, ты в курсе? Держу пари, в следственный комитет еще не приходили на допрос в свадебном платье, – мужчина покачал головой, а я растерянно улыбнулась. – К кому поедешь после?

– К Кристине, – без раздумий сказала я, кивнув на подходившую к нам подругу.

– М-м-м. Хочешь стать неоднократным свидетелем секс-марафонов с ее хахалем? – с небрежной ухмылкой произнес Ермаков, спрятав руки в карманы брюк.

Я криво и растерянно улыбнулась.

– О, ты еще здесь, супер. Я как раз вспомнила про твои документы, – проговорила Крис, протянув мне паспорт и розовую бумажку, которую так упорно добиваются женщины.

Она откровенно покосилась на Глеба, в надежде, что тот поймет ее толстый намек и уйдет от нас куда подальше. Он с трудом сдержал порыв закатить глаза, но вместо этого укоризненно покачал головой и удалился в сторону зала.

– Спасибо тебе! – крикнула я ему в спину. – За консультацию.

– Да не за что… Ты только на связи будь, – последовал ответ от парня, когда он уже практически вошел в наряженный банкетный зал.

– Черт, он бесит меня каждый раз, когда я вижу вас вместе, – с раздражением проговорила Ржевская, глядя вслед уходящему Ермакову.

Она зажала тонкую сигарету меж зубов. Ее белоснежные края тут же окрасились в ярко-розовый цвет от губной помады. Я терпеливо дождалась, когда девушка достанет из сумочки зажигалку в виде помады, и стянула длинный ремешок-цепочку с ее плеча, потянув на себя.

– Хотела одолжить у тебя твою сумку, – тут же произнесла я в оправдание своих действий. – Мне некуда положить телефон и документы. Ты же знаешь, я могу их потерять.

– Я, конечно, подозревала, что твоя свадьба меня разорит… но, чтобы настолько… – в привычной манере отшутилась подруга, удивленно вскинув брови. Она переместила все еще не зажженную сигарету на самый кончик губ и вновь зажала ее передними зубами. – Бери. Только знай, что она стоит половину бюджета твоей свадьбы. И на будущее, розовые паетки совершенно не сочетаются с твоим девственно белым платьем.