Кристина Волнова – Нити Персефоны. Узлы (страница 1)
Кристина Волнова
Нити Персефоны. Узлы
Глава 1. Линии на потолке.
Я бежала на электричку. Ненавижу эти толпы людей! «Андрюша, держись за руку!» – чуть ли не в ухо мне, закричала какая-то женщина, таща за собой рассеянного ребенка. И откуда они только берутся? Обгоняя еле идущих, сама чуть не падаю, цепляясь за болтающийся баннер в туннеле, предупреждающий о грядущем ремонте. Только бы успеть! Иначе ждать почти час до следующей, и бабушка будет беспокоиться. Свободные терминалы, оплата картой и вот я на перроне. Приветственный гудок подходящего поезда. Сев у окна, задумалась, а я ведь приехала как раз вовремя. От чего это нервное напряжение и мысль «не успею»? Может это влияние городской жизни?
Мне осталось учиться ещё год. Это мое последнее лето для подготовки на сдачу «хвостов». Больше всего меня мучит зачет по фольклорной практике. В прошлом году я разбирала походные карточки студентов, ездивших в глушь собирать материал. Карточки состояли из вопросов. Вопросов было много – от песен и присказок до бытовой рутины интимной гигиены. Но мне нужно было набрать своего материала.
Я сошла на железнодорожной станции. Маленькие деревянные домики, линии проводов, уводящие электричку за горизонт. Нужно повернуть направо и пройти сквозь небольшой населённый пункт в сторону дороги, там остановка автобуса. Дальше от железной дороги, ближе к трассе, появляются двухэтажки, желтого и белого цветов. Солнце еще не ушло за горизонт. Летнее время благостно к путникам, всего только начало седьмого вечера. У дома бабушки я должна быть к восьми часам. Обычно я ездила сюда с родителями на машине. Общественным транспортом добиралась в глубоком детстве, с мамой. Самостоятельность требует вовлеченности. И я шагаю между нестройных рядов кирпично-жестяных гаражей. Наступаю в непонятно откуда взявшуюся грязную лужу, при сухой погоде, на джинсах замечаю колючие комочки репейника и, наконец-то, выхожу одна я на дорогу. Правее виднеется автобусная остановка. Никого. Ближайший автобус в сторону поселка в 20.15. Ждать почти час. К восьми, я уже не успеваю. Ну что ж, всегда есть чем себя занять студенту, если под рукой электронная книга. Список необходимой литературы по пятому курсу был внушительный. Проигнорировав французов с их экзистенциальной тошнотой, посторонними и прочей пеной дней, взялась за немцев. Немецкая литература в крупном формате основательна. Именно её логика, назидательность и неторопливые философские рассуждения помогают неспокойному уму наконец-то перестать нервно оценивать окружающую действительность. А вокруг-то никого! Житель большого города уютнее себя чувствует в толпе, среди людей, мчащихся машин и мигающих огней. Тишина звенит неприятно, чувствуешь свою открытость и незащищенность. Город – это своя система координат, можно подражать или противопоставлять, обсуждать, наставлять, осуждать или просто игнорировать. Здесь, в открытом пространстве, обустроенным как перевалочный пункт, оказавшись вне привычной системы, без толпы как части себя, становишься просто человеком.
В муках выбора книги, застал меня автобус. Рано, не по расписанию. Реальность всегда подкрадывается внезапно. Автобус – маленький жёлтый пухляк, пыхтел и подпрыгивал на неровной дороге. Я заплатила сонной кондукторше небольшую сумму, и она оторвала мне билетик. Я села и посмотрела на него. О, да! Три первые цифры и три последние в своих суммах совпадали. 7 и 7. 421313. О, счастливый билет! По традиции тебя полагается съесть, видимо для закрепления эффекта счастья, впитав его всем своим существом. Остановила меня только перспектива отравления.
Я вышла на нужной остановке. И тут же территория детства окружила меня. Посёлок я знала как свои пять пальцев. Отсчитать от поселкового магазина третий дом справа. Около жилого четырехэтажного дома на лавочке сидели старушки.
– Здравствуйте, – привычно поприветствовала их, зная, что бабушкам на лавочках всегда нужно выказывать уважение и почёт, дабы не навлечь на себя беды. Но не дождавшись ответных расспросов, я быстро прошмыгнула в подъезд.
– Здравствуй-здравствуй, – услышала я уже за спиной.
Квартира у бабушки двухкомнатная, светлая, с окнами на запад. Лучи уже заходящего солнца нагревают мягкую мебель в гостиной и красный ковер на стене. Много солнца и тепла, к ночи становится жарко. Но мы уже привыкли.
– Привет, ба, – закричала я из коридора, снимая джинсовку и ботинки, – я приехала.
– Алиночка! А я тебя жду. Руки мой и садись ужинать, – бабушка называет меня Алиной, как и друзья, несмотря на то что по паспорту я Александра. Не люблю, когда меня называют Сашей или Шурой, поэтому имя Алина для меня лучшее сокращение моего паспортного. Где-то в статье я прочитала, что имя Алина означает «иная», что мне вполне подходит, а роль «защитницы» мне совершенно не нравится. Я всегда ощущала себя другой, отличной от остальных. Впрочем, мама называет это юношеским максимализмом. Самое бестолковое дело – спорить с родителями. Безопаснее просто молча с ними не соглашаться.
– Ба, привет от мамы еще, – поцеловала я бабушку.
– Не выдумывай, – проворчала она в ответ, накладывая мне тарелку ароматной жареной картошки, – руки мой и садись, голодная с дороги, небось.
– Что хочется, то и выдумываю, – прокомментировала я в ванной под шум воды. В бабушкиной квартире я могла ориентироваться с закрытыми глазами. До ванной, смежной с кухней, один шаг, а сидя за столом можно дотянуться до холодильника не вставая. Я села. На столе уже стояла тарелка жареной картошки со шкварками и пиалы с солёными огурцами и капустой.
– Я сегодня буду спать на диване в большой комнате, хорошо? Мне завтра рано вставать.
– Куда это ты собралась завтра рано? Во сколько вставать?
– Ты не знаешь никого из деревни, которая с той стороны от платформы? Мне нужно фольклор набрать. Хочу завтра туда сходить, поспрашивать.
– Вот тебе приспичило! Здесь у наших поспрашивай! Даль такая. И я не знаю никого там.
– Ну и ладно. Это просто для тебя даль. А по сути, как и мы живут, только по другую сторону железной дороги.
– Кладбище там рядом.
– У нас везде тут кладбища. Я же днём иду. В общем завтра часов в 8 разбуди меня. Если буду спать в большой комнате, не усну, когда греметь начнёшь посудой. И радио включи. Под радио точно не усну.
– А на дачу когда пойдёшь? Нужно воды из пруда натаскать.
– Натаскаю. Через день. Сначала мне нужно с практикой решить вопрос.
– Ну как знаешь. Сыпь, сыпь с избы, а я с горницы. Пускай люди говорят, что мы вольницы!
– «Вольницы» это у нас семейное. Спасибо ба, – я поцеловала бабушку и пошла в кладовку, разбирать свой рюкзак.
Все стены кладовки завалены и заставлены. Две полки под потолком забиты скрученными одеялами, матрасами и подушками. Внизу стоят коробки, пара мешков со старым бельём, которое бабушка все никак не даёт выкинуть, пара красивых старинных чемоданов. Под потолком висят узелки из марли с какими-то пахучими травами, видимо от моли.
Интересно смогу ли я найти настоящие фольклорные образы? Мне представились старушки совсем преклонного возраста, в сарафанах и белых фартуках с узорами. Они знают много сказок, песен и поговорок. Дома их без подачи воды, так что приходится им по старинке ходить к колодцу. Не привыкшие к телевидению старушки, коротают вечера сидя за рукоделием, исполняя песни, рассказывая истории. Таково население по ту сторону железной дороги. Не киношные призраки, а «настоящие» образы и сказки из стародавних времён, оставшиеся там. Надолго ли, успею ли я захватить этот момент? Услышать эхо суеверий прошлого… Хотя бы краем уха? Надежда подхлёстывала мою фантазию. Я приготовила с собой красивый блокнот и пару ручек с карандашами на всякий случай.
Мы с бабушкой ещё выпили чаю с печеньем и поболтали немного. Потом она села смотреть новости, а я расстелила постель и слушала музыку в плеере. Наконец бабушка ушла, выключив свет. Лежа одна в большой комнате, я ещё долго смотрела в потолок.
Все стихло. Какая-то машина проехала по шоссе, свет фар осветил угол комнаты и прошел наверх. Глаза постепенно свыклись с темнотой, стали различать два кресла, телевизор, секретер и шкаф, красивые кисточки на ручках шкафа висели неподвижно. Снова какая-то машина за окном зашуршала колесами по насыпной дороге. Но мне уже привиделось широкое шоссе, уходящее вдаль, линии проводов, какое-то гудение, шум, я открываю глаза и вглядываюсь в кисточки на дверцах шкафа, они будто на глазах увеличивались в размере …
«Видишь, это руки…»
Какой-то голос. Так громко и четко! Вдруг бабушка проснется… Какие руки? Правая рука затекла, нужно перевернуться…
«Поменяй руку… Это съёмные руки… Поменяй руку – и ты сможешь записать, поменяй на другую – и ты сможешь поднять…»
Что за бред? Нужно срочно проснуться! Это всего лишь сон. Нужно только раскачать себя. От физического движения я смогу очнуться. Повернуться на спину.
«Слышишь топот? Это ведьма пляшет. Иди, покружись-ка с ведьмой!»
Громкий топот – рывок, и – я открываю глаза.
Кругом тишина. Ночной кошмар. Бывают ли во сне слуховые галлюцинации? Звуки я слышала превосходно.
Я встала и пошла на кухню выпить воды, проглотить неприятную горечь сна, смыть его. Наелась еще солёного перед сном. Это у меня в бабушку, она тоже «любит посолиться». А я потом пол ночи на водопой хожу, а другую половину в туалет. За окном от придорожного фонаря было светло. Деревья стояли неподвижно. Всё спокойно. Все спят. Я вернулась в постель и мгновенно заснула.