Кристина Вольфф – Привидения Пандоры Пиквик (страница 15)

– А до тех пор нам надо лучше следить за ней, – продолжал тем временем Джим. – Она готова была пойти на улицу за тем чужаком. Девочка такая наивная.

Ах, вот, значит, как? Это окончательно взбесило Фанни. Она вовсе не была наивной! После рассказов Аластера о мире призраков Фанни была уверена, что тот мужчина никакого вреда ей не причинит!

– А ты не преувеличиваешь? – с сомнением спросила Харриет. – Призраки ведь ничего не могут ей сделать, разве нет?

– Ты просто не знаешь, какие среди нас типы попадаются, – фыркнул Джим.

– Тише-тише… – зашипела Харриет, и Джим чуть понизил голос:

– Некоторые могут найти средства и способы навредить ей. Я уверен в этом!

Харриет грустно вздохнула.

– Дженни возвращается через несколько недель. Пусть она тогда и решает. Возможно, ты прав, и для безопасности самой же Фанни надо рассказать ей об этом уже сейчас… Но ты же знаешь мою сестру… Дженни, она…

Фанни услышала, как Харриет заворачивает крышку банки с печеньем.

– Пойдёшь вниз? – спросила она Джима. – Мне надо поговорить с Тремблом. Сегодня вечером мне позвонили насчёт него. Им заинтересовался один пожилой джентльмен из Брэдфорда…

Послышался скрип ножек стула по полу, и Фанни поспешно скрылась в своей комнате. Укрывшись одеялом до самого подбородка, она напряжённо прислушивалась к шагам Харриет. Тётя вскоре вышла из квартиры. Всё тело Фанни покалывало от волнения и гнева.

Что они опять не хотели ей рассказывать?

Что должна была решить её мама?

Хуже всего было то, что ни Харриет, ни Джим, скорее всего, не ответили бы ей на эти вопросы.

В ту ночь Фанни почти не спала.

Глава 10

– Мне нужно успеть заскочить к миссис Картер, прежде чем начнётся дождь. Вернусь, наверное, только ближе к вечеру. Позвони, если вдруг что-то случится, хорошо?

Фанни молча кивнула. Было только четыре часа дня, приближалась гроза, воздух будто стал плотнее и тяжелее. Как только Харриет вышла из лавки, первые тяжёлые дождевые капли застучали по тротуару. В магазине пахло фиалками, которые Харриет недавно принесла и поставила в вазочку на прилавке. У Фанни всё никак не выходил из головы разговор, который она подслушала ночью. Она хотела выведать всё у Харриет ещё за завтраком, но слишком злилась на неё. Да и в любом случае, результатов бы не было. Тётя, конечно же, снова начала бы всё оспаривать. Фанни немного поразмышляла и пришла к выводу, что тайна Харриет и Джима, видимо, связана с её происхождением. Иначе почему тётушка сказала, что нужно посоветоваться ещё с сестрой насчёт того, стоит ли посвящать в это саму Фанни?

По этой логике выходило, что Джим и Харриет знали, кто её настоящие родители. И приёмные мать и отец это тоже знали. Соответственно, все эти годы они ей лгали, говоря, что агентство отказывается выдавать информацию. Это просто не укладывалось в голове.

Джима в этот момент в магазине не было – он улетел в библиотеку призраков.

Аластер, к её огромному удивлению, дремал на красном диване. Мистер Трембл коротал время на шкафу с когтистыми лапками во втором торговом зале. Фанни мрачно смотрела на дождь и была так поглощена своими мыслями, что не сразу заметила незнакомого мужчину у ювелирного магазина, который располагался напротив их антикварной лавки. На нём был длинный зелёный плащ с капюшоном. Он остановился (хотя, пожалуй, лучше сказать – парил) как раз там, где несколько дней назад Фанни видела призрака-висельника. Казалось, его совсем не волновал дождь. Капли просто проходили сквозь его прозрачное, как дым, тело.

Девочка невольно отвела взгляд, но, в отличие от прежнего нежданного визитёра, призрак в плаще не заглядывал в магазин. Он скорее наблюдал за обстановкой на улице.

Только сейчас Фанни поняла, что слова Джима её всё-таки сильно напугали. С чего это вдруг здесь начали крутиться все эти подозрительные призраки?

– Аластер? – шёпотом позвала Фанни, сама не зная, почему так тихо говорит.

– Ал… – она чуть возвысила голос, но договорить не успела, потому что над старинным дорожным сундуком вдруг выплыла ещё одна бледная фигура.

Фанни хотела спрятаться за прилавком, но объявившийся в магазине без стука призрак уже заметил её.

– Добрый вечер, – сухо поздоровался он. На его голове красовался белый напудренный парик до плеч, а пуговицы на форменной куртке были так тщательно отполированы, что сияли как маленькие луны. Он очень медленно, как показалось Фанни, потянулся к своей заплечной сумке и извлёк из неё белый конверт с чёрным окаймлением.

– У меня послание для Аластера Блейка.

– Хм… Да, это я, я здесь, – подал голос проснувшийся Аластер и нерешительно взял конверт.

– Всего доброго, – вежливо попрощался незнакомый призрак и испарился сквозь закрытую дверь.

Фанни выдохнула. Она повела себя немного глупо. От неё этот призрак ничего не хотел.

Девочка медленно поднялась, вышла из-за прилавка и снова посмотрела на улицу. Мужчина в зелёном плаще тоже пропал, будто его и не было.

– Кто это был? – спросила она Аластера.

– П-призрачная п-почта, – заикаясь, пробормотал мистер Трембл, скользнув со шкафа на люстру.

– Открывай скорее, чего ты ждёшь? – поторопила Фанни, сгорая от любопытства.

Аластер открыл конверт и вытащил из него две открытки, которые тоже были белыми с чёрным окаймлением. Он развернул одну из них.

– Это приглашение, – озадаченно проговорил мальчик-призрак и нахмурился. Затем прочитал вслух:

Мой дорогой Аластер,

по случаю моего четырёхсотлетия в замке Блейк состоится небольшой праздничный вечер в мою честь. Приглашаю тебя на это торжественное мероприятие. Жду двадцать третьего июля с двадцати часов вечера. Вход через южные ворота замка, прошу обратить на это внимание. Ожидаю твоего ответа по призрачной почте.

Искренне,

Сэр Пакстон Блейк (первый граф замка Блейков)

– Ого! – выдохнула Фанни. – Четыреста лет!.. Но почему тогда окаймление чёрное, это же символ траура?

– Т-так у призраков п-принято отмечать их д-дни рождения, – пояснил мистер Трембл. – С-строго г-говоря, празднуется на самом деле годовщина с-смерти, так что…

– Ах, вон как… Теперь понятно, – кивнула Фанни и придвинулась ближе к Аластеру, который тем временем разворачивал вторую открытку. – А это для кого приглашение? Для Джима?

Аластер удивлённо моргнул.

– Нет, оно… оно для тебя.

– Чтооо? Ну-ка покажи сюда! – Фанни уже хотела вырвать открытку у Аластера из рук, но вовремя сообразила, что ничего не выйдет – она же просто не сможет взять предмет из мира призраков.

Поэтому она попросила Аластера держать открытку так, чтобы она смогла прочитать, что там написано. По сути, текст её приглашения ничем не отличался от приглашения мальчика-призрака. Разве что обращением: сэр Пакстон Блейк называл её глубокоуважаемой мисс Фанни Джонс.

– Почему он приглашает меня? – растерянно пробормотала она. – Я же знать не знаю этого… – она снова посмотрела на открытку, – …сэра Пакстона Блейка.

– Это мой предок, – сухо обронил Аластер.

– И что? – спросила Фанни.

– И ничего!.. Я с этим старым деспотом почти сто пятьдесят лет в нашем семейном поместье проторчал. Мне хватило с лихвой. Пусть теперь этот тиран празднует свой юбилей в одиночку.

Небрежно бросив открытки на пол, Аластер плюхнулся на свой сундучок.

– И зачем он тогда тебя приглашает, если вы никогда не ладили?

– А я знаю, что ли, – буркнул мальчишка, и кончик носа у него при этом как будто позеленел. Видимо, одно только воспоминание о предке испортило ему всё настроение. – И зачем он решил пригласить тебя, я тоже не знаю… Ты же человек.

– Ну и что? – Фанни сощурилась. – Быть человеком вдруг стало неправильно?

– Л-людям нельзя ходить на праздники п-призраков, – снова пояснил мистер Трембл. – З-закон это запрещает.

– Хммм… – промычала Фанни. – Тогда тем более непонятно, – она нервно покусала нижнюю губу. – А что это за замок, замок Блейков?

– Резиденция моей семьи. Она находится в Дартмуре, – ответил Аластер и гордо выпятил грудь вперёд, но настроение у него по-прежнему было мрачное. Затем он вдруг поднялся с сундука.

– Пошли, покажу тебе кое-что, – он поманил Фанни за собой, и она последовала за ним по винтовой лестнице в третий торговый зал. Там Харриет хранила бо́льшую часть картин. В основном здесь висели картины маслом в тяжёлых деревянных рамах, но были также и рисунки углём, и старые чёрно-белые фотографии. Чтобы солнечный свет не повредил картины, Харриет завесила окна чёрными занавесками.

Аластер остановился перед картиной в широкой позолоченной рамке. В тусклом свете лампы Фанни различила огромный каменный серый замок в мрачном парке. Художник изобразил здание так, что можно было увидеть и фасад, и высокие въездные ворота, а слева и справа замок окаймляли две круглые башни с чёрными остроконечными крышами.

– Это здесь ты жил после того, как стал призраком? – осторожно спросила Фанни.

Аластер кивнул.

– Я здесь вырос, – проговорил он, и голос его при этом звучал уже не привычно высокомерно, а даже немного грустно. – Я родился в тысяча восемьсот двенадцатом году, в комнате на верхнем этаже вон той башни, что справа, – его бледный указательный палец скользнул по нарисованному окошку.

– А как… как ты стал призраком? – ещё тише спросила Фанни.