Потеряв любовь всей своей жизни, он, казалось, замкнулся в себе. Стал холодным, черствым и грубым. Я всегда думала, что пережитое должно было нас сблизить. Но между нами возникла огромная пропасть, которую никто из нас не хотел преодолевать.
Вспоминая все это, я, наконец, поняла, как сильно мое поведение вредило ему. Однако пустота, заполнявшую душу, затмевала все хорошее, что у меня осталось. Я возвела вокруг себя стену, за которой укрылась, убеждая себя, что так буду в безопасности.
За время, проведенное в машине, я не заметила ничего примечательного. Мимо проехало несколько автомобилей, а через дорогу, прихрамывая на одну лапку, перебежал рыжий котенок. Ни один из семьи Хортонов не появился на улице, и я начала думать, что они, возможно, уже не живут в этом доме. За десять лет могло произойти все что угодно.
Я еще раз посмотрела на дом, в котором жила, понимая, что мне не следовало подходить к нему. Однако мне не давала покоя безумная идея проверить наш с Алексом тайник. Раз я уже здесь, почему бы не воспользоваться случаем?
В прошлом мы с Алексом обменивались записками. Сбоку моего дома, в стене, выдвигался кирпич, и именно там каждое утро мы оставляли друг для друга послания.
Не раздумывая, я вышла из машины и захлопнув дверцу, осмотрелась по сторонам. Напомнив себе, что ничего хорошего не выйдет, если меня поймают, я решительно зашагала к подъездной дорожке. Нужно было действовать осторожно, чтобы новые хозяева не вызвали полицию. Я побежала, стараясь не шуметь, и спряталась за кустами, чтобы пересечь двор. Но, сделав еще один шаг, я услышала громкий свист прямо у себя под ногами.
– Черт! – прошептала я, чувствуя, как сердце упало в пятки.
Я пригнулась и, укрывшись за кустами, увидела под ногой детскую игрушку. Мой пульс участился, и я осторожно взглянула на входную дверь. К счастью, никто не вышел из дома, и я с облегчением выдохнула. Мне бы не хотелось попасться и оказаться в полицейском участке.
Сделав еще несколько шагов и, оказавшись сбоку здания, я снова огляделась, чувствуя себя уязвимой, находясь рядом с этим местом. Я ожидала, что в любой момент перед домом остановится множество полицейских машин, и они будут целиться в меня из огнестрельного оружия. На самом деле это могло произойти, мой отец не глуп и, вероятно, дал наводку, где меня можно искать.
Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, я нашла в ряду четвертый кирпич и, дрожа от волнения, попыталась вытащить его из кладки. Поначалу у меня ничего не выходило, и я уже подумала, что его заколотили, но я попробовала снова, приложив больше усилий.
Когда кирпич начал отходить от стены, я не смогла сдержать улыбку. Потянув сильнее, я вытащила его полностью. Затем осторожно просунула руку в тайник, надеясь что-нибудь найти. Пальцы нащупали клочок бумаги, и я быстро вытащила его наружу.
Лист пожелтел, и я могла лишь предполагать, как долго он пробыл в этом месте. Вероятно, Алекс оставил его здесь уже очень давно. Я была немного расстроена, но в то же время заинтригована. Мне не терпелось узнать, что же там было написано.
Подхватив кирпич с земли, я засунула его обратно в стену, а затем поспешила к машине. Сев в салон, я сразу же развернула бумагу. Увидев знакомый почерк, я глубоко вздохнула и начала читать.
Если ты все же нашла это письмо и читаешь его, то, должно быть, сейчас ты совсем взрослая. Не та маленькая девочка, которую увезли из родного дома. Не та девочка, которой я не смог помочь в силу своего возраста.
Мне больно от того, как тебе сейчас тяжело. Даже представить не могу, что было бы, если бы не стало кого-то из моей семьи…
Мне жаль. Мне действительно очень жаль… Я не знаю, как тебе помочь, не знаю, что мне делать. Извини, что я гребаный ребенок и не могу помочь тебе справиться со всем этим.
Мне хочется облегчить твои страдания, хоть немного унять твою боль, чтобы ты почувствовала себя в безопасности и никогда больше не плакала.
Прости, что не могу защитить тебя от всего этого. И мне жаль, что в нашей жизни существуют такие моменты, которые хочется вернуть назад. Сейчас именно тот самый момент и я переживаю его вместе с тобой, Трис. Но я с тобой… знай это.
Сегодня утром твой отец сказал, что вы переезжаете в другой штат. Как такое возможно? Он вообще думает о тебе хоть немного?
В общем, я не могу в это поверить. Я держался все это время только ради тебя, хотя готов разгромить все вокруг и превратить свой дом в груду хлама.
Я разбит.
Полностью.
Безвозвратно.
Я оторвала взгляд от письма, чтобы немного перевести дыхание. К горлу подступила тошнота, голова закружилась так сильно, что невозможно было сосредоточиться на строчках.
Я старалась думать об этом периоде своей жизни как можно реже. В основном потому, что воспоминания были слишком мрачными, и я хотела все отпустить. На самом деле, я стремилась стереть из памяти очень многие моменты. Но, к сожалению, это не так просто, как могло показаться.
Я снова опустила глаза на письмо, замечая, что цвет чернил сменился, а почерк стал взрослее и выразительнее.
Полтора года! Боже, сколько всего произошло за это время. Я обязательно расскажу тебе, когда снова увижу, хотя… нет никаких гарантий, что это случится. Столько времени прошло, а вы ни разу не приехали. Я прошу родителей дать мне твой адрес. Я мог бы писать тебе письма и знать хотя бы что-то о тебе. Мама сказала, что твой отец местный шериф в Хьюстоне и это все, что мне стоит знать. Если честно, она вообще запретила произносить твое имя в нашем доме. Мои родители считают, что это может «плохо отразиться на нашей семье». Это же просто смешно! Ничего глупее не слышал в жизни.
Четыре года… четыре гребаных года прошло с того момента, как я не видел тебя и не слышал твоего голоса… Думаю положить это письмо в наш тайник. Вдруг когда-нибудь ты вернешься, а там будет лежать это послание. Хотя нет… не хочу, чтобы ты это читала.
Моя жизнь за это время чертовски изменилась, Трикс. Не в лучшую сторону, знаешь ли. Лучше бы тебе не знать всего того дерьма, что со мной приключилось. Так и вижу твой осуждающий взгляд, устремленный мне в спину. Представил тебя, и мне сразу стало весело от этого.
Я скучаю по тебе… В основном по твоей болтовне. Часто грущу, потому что не проходит и минуты, чтобы я не думал о тебе. Из-за этого все складывается не так, как хотелось бы. Я будто просто существую. День за днем. В надежде, что все образуется.
А вот родители и вовсе не могут за мной уследить. Я нарушил абсолютно все правила, которые они для меня установили. Но знаешь, мне просто наплевать! Самое плохое уже случилось, так чего еще бояться?
Я перестал ночевать дома, чтобы лишний раз не встречаться с матерью. Этот глупый поступок кажется мне очень забавным. Я извожу родителей, и мне это тоже чертовки нравится. Сама знаешь, как легко вывести мою мать из себя. Но вот я терпеть не могу, когда она срывается и обо всем рассказывает отцу. С недавнего времени они оба контролируют каждый мой шаг, представляешь? Знаешь, они разочарованы мной. Нет, не подумай, что я их не уважаю, хотя это тоже теперь спорный вопрос… Мне просто хочется повесить на них вину за те поступки, которые привели меня (тебя) к этой жизни. Они ведь должны были отговорить твоего отца от этого глупого решения. Понимаешь, да?
Мама все время пытается залезть мне в голову и это просто выводит из себя! Она, не прекращая, говорит, говорит, говорит, а я просто делаю вид, что слушаю, а под конец бросаю что-нибудь оскорбительное, чтобы задеть ее. Я даже не могу слышать ее голос, поэтому обычно срываюсь и ухожу. Но чаще остаюсь, показывая ей, как мне безразлично все то, что она пытается до меня донести. Я намеренно делаю ей больно, и от этого мне почему-то становится легче.
Прошло уже шесть лет, представляешь? Я когда-нибудь перестану тебе писать? Надеюсь, что твоя жизнь уже не та, что прежде. Что ты обрела душевное равновесие и стала по-настоящему счастливым человеком. Я хочу верить в это, Трикси. Всей душой.
Знаешь, я слишком долго писал это письмо. Сначала думал, что когда-нибудь смогу показать тебе эти строчки и мы вместе посмеемся над ними, как раньше. Но я вырос и понял, что это невозможно. Реальность происходящего обрушилась на меня слишком поздно. Но зато, когда это произошло, я чуть ли не на стены лез от отчаяния. Надежды словно не осталось. Она стала неуловимой.
Будет неплохо, если я сбегу из этого дома. Меня все равно больше ничего не держит в этих стенах. Здесь только одни воспоминания, от которых я желаю поскорее избавиться. А родители… да они будут только рады отделаться от меня.
Наверное, сейчас я понял, что у меня уже нет той надежды, что прежде. Сейчас… прости, но я готов тебя отпустить.
Господи, как же глупо вышло… Моя жизнь – одна большая бессмыслица. Я никогда не смогу простить своих родителей за то, что они сделали с нами. Если бы ты только знала правду, то возможно бы никогда…
Слезы капали на бумагу, которую я едва удерживала в руках. Конец листочка оборван, и я не могу узнать, что Алекс написал в конце.
Я и представить не могла, что он все это время думал обо мне так же, как и я о нем. Алекс не был виноват в том, что произошло, и он имел полное право знать, что я снова в Бостоне. Он был моим единственным другом. После ухода мамы я ощущала пустоту каждой частичкой своего существования, и боялась, что могла потерять рассудок. Но Алекс был тем единственным спасательным кругом, который всегда приходил мне на помощь. Я безоговорочно могла ему доверять, потому что мы всегда были близки. А это письмо… оно перевернуло все в моем сознании.
