Кристина Терзи – Последний, кого я искала (страница 9)
– Что с тобой случилось, Есения?
Вадим назвал ее полное имя, а значит – был зол. Она помедлила прежде, чем уточнить:
– В смысле?
– Что с тобой? Интервью просто кошмарное, – его хладнокровный тон всегда пугал в ней жену, но злил журналистку. – Ты осуждаешь его. Дважды спросила – оправдывает ли он себя, потому что сама пытаешься оправдать, иначе не сможешь работать дальше с ним. Но ты, кажется, забыла, что ни осуждать, ни оправдывать его не должна. Тем более, не должна срываться на него! Что с тобой? Я уже жалею, что отправил тебя на такой важный материал.
– Прости меня, я соберусь, и сделаю все в лучшем виде.
– Мне не нужны твои оправдания. Мне нужен только результат, – процедил Вадим. – Если ты не соберешься и не предоставишь мне хороший материал, я верну тебя обратно, а на твое место отправлю Майю. Сходи к следователю, изучи все дела Топрыгина – каждой его жертвы. Свяжись с родственниками их, с криминалистами, я не знаю…. Блять, неужели я должен тебя учить всему?
– Давай поговорим, – она прикусила губу. – Поговори со мной об этом, Вадим. Ты не был здесь, не знаешь, что такое говорить с таким, как он. Я сорвалась, но я исправлюсь. Послушай….
– Я буду говорить с тобой, когда получу результат.
Она не успела возразить, Вадим скинул звонок. Есению уставилась в застывший телефон и почувствовала ком в горле, ведь он снова сделал это – наказала ее за непослушание молчанием. И делал Вадим так всегда, любая ее профессиональная оплошность прямо влияла на их личные взаимоотношения, и если она совершала ошибку, как журналистка, он карал ее молчанием как жену. Она убрала телефон, поджимая губы, легла на бок и закрыла глаза, желая этой ночи лишь одного – вновь встретится с глазами того, кто любил ее.
Есения стояла рядом с Женей напротив кабинета алгебры, и в отличие от той, думала не о ненавистном предмете, а о своем новом соседе по парте. Сегодня первый день, когда они проведут все уроки друг с другом за одним столом. Жека заржала, что–то протрещав ей в ухо, но у Есении так безумно билось сердце, что расслышать подругу ей не удалось. Прозвенел звонок, и от этого глухого звука сердце вовсе упало в пятки. Она сжала ручку сумки, шагнула в кабинет и бросила испуганный взгляд на свою вторую парту. Та была пуста. Есения с улыбкой выдохнула и радостно села, выложив учебник и тетради на стол. Прошла лишь минута, но улыбка ее и радость сникли. Она метнула взгляд на пустое место рядом с собой и теперь уже пожалела о своей мечте – не встречаться с ним сегодня.
Низкая тучная женщине в очках закрыла дверь и поприветствовала класс.
– Новая математичка – класс, – закатил глаза Ваня.
Одноклассники поддержали его вздохами. Женя с улыбкой ткнула соседа по парте в плечо, и с горящими глазами посмотрела на него. Есения закатила глаза от этого, уже представляя, из каких душневных мук будет вытаскивать свою любвеобильную подружку в скором времени, ведь Ваня был известным мудаком и бабником.
– Извините.
Фил приоткрыл дверь и заглянул, ребята заулыбались ему, и он уверенно шагнул в класс, обворожительно улыбнувшись новой учительнице. Следом за ним «завалились» еще их несколько одноклассников, сотыкаясь друг об друга и чуть ли не сбивая с ног своего «вожака». Есению затрясло, она отвела взгляд, перестав слышать причитания математички, и почувствовала, как парта ее пошатнулась.
– Привет, – внезапно обратился к ней Фил.
– Привет, – сухо ответила и уткнулась в новый учебник.
Фил тоже открыл свой учебник, оперся на спинку стула и вдруг стал рассматривать Есению. Она игнорировала его взгляд, стараясь сосредоточиться на голосе математички, но не могла угомонить свое рваное дыхание. А он все смотрел, и показалось ей, прошло пол урока, а тот так и не отвел взгляда. Она посмотрела на доску и краем глаза заметила, как пристально за ними наблюдает подруга Арины и что–то шепчет той. От этого у Есении вспыхнуло лицо, и она с раздражением уставилась на Фила.
– Тебе чего надо? – дерзко спросила и даже вскинула брови, как часто делала Жека, когда злилась.
Он широко улыбнулся ее дерзости и облокотился на стол, приблизившись.
– Откуда я тебя знаю? Ты всегда училась у нас? – шепотом спросил.
Арина недовольно обернулась к ним, и в ее взгляде Есения различила девичью ревность, не смешанную ни с чем. Ревность в чистом виде, в самом пубертатном возрасте, чистый яд. Глаза ее когда–то лучшей подруги пропитались им, и от увиденного у Есении сдали нервы.
– Я всегда училась здесь, ты просто никогда не замечал меня, – она впилась глазами в него. – Ты мешаешь мне слушать, хватит смотреть.
– Я же шучу, Есения Василькова, – заулыбался он, и над уголками его губ проступили глубокие ямочки. – Не волнуйся так, не буду больше смотреть, – недвусмысленно добавил.
– Ты последний, кто может заставить меня волноваться, – ее разум больше не слушался, все естество пылало от злости.
Он прижал палец к губам, продолжая по–доброму насмехаться над ней.
– Вам весело? – обратилась к ним математичка. – Елена, иди к доске, реши этот пример.
– Я – Есения, – Есения бросила на Фила недовольный взгляд и вышла к доске.
Она посмотрела на незнакомый ей пример и совершенно не понимала, что ей надо написать. Была слаба в алгебре и геометрии, даже не хотела познать эти науки, особенно в первый день в старшей школе. Вымученно взглянув на математичку, она молила ее о пощаде, но та равнодушно листала учебник, облизывая указательный палец. Есения посмотрела на Жеку, та лишь повела плечами. Арина обиженно отвела взгляд, важно наматывая волос на палец. В кармане ее юбки завибрировал телефон, и она осторожно достала его. Из чата их класса пришло сообщение от Фила – он написал ей решение, и следом кинул заявку в друзья. Мурашки пробежали по ее коже, но она поспешила списать, и как можно скорее уйти от пристального взгляда класса.
– Списывать я не просила, – раздался громкий голос учительницы. – Елена, садись на место, еще раз отвлечешься, я поставлю тебе двойку.
– Меня зовут Есения, – уперто поправила ее и направилась за парту.
Фил встретил ее такой же широкой лучезарной улыбкой.
Раздражающий тип.
– Не благодари, соседка Есения, – подмигнул он.
Она закатила глаза и промолчала, но с трепетом в душе добавила его в друзья, скрыв вмиг осветившую ее лик улыбку.
Глава 4. Старый друг лучше новых двух.
– Позовите, пожалуйста, следователя Борисевича, он меня ждет, – устало протянула Есения дежурному, сидящему на входе.
Она держала в руке свое заламинированное удостоверение прессы и тыкала им в небольшое окошко. Заметив совершенно тупой взгляд облысевшего полицейского, Есения раздраженно стянула круглые темные очки себе на переносицу, чтобы он смог сравнить ее с фотографией на удостоверении.
– Обалдеть! Еся, это ты? – окликнули ее.
Есения хмуро обернулась, ведь только один человек в ее жизни называл ее так. На нее смотрела Жека и удивленно улыбалась. Она больше не была той стройной спортивной девчонкой, теперь перед Есенией стояла взрослая женщина с вытянутым станом, но опущенными плечами. Зато глаза ее также блестели. Есения робко посмотрела ей в глаза, не зная, все ли та еще ее лучшая и единственная по сей день подруга. Жека тоже робко глядела на нее, словно пытаясь узнать в родных когда–то глазах близкого человека. Но Жека оказалась смелее – она сделала неуверенный шаг и заключила Есению в свои объятия.
– Я тебя не узнала, только по твоей манере разговаривать, – смеялась Женя. – Подруга, сколько лет прошло?
– Десять, – горько улыбнулась Есения и снова заглянула в ее глаза. – Почему ты не писала мне?
– А ты? – Жека ответила на ее прямой взгляд, как на вызов.
Есения разглядела подругу теперь вблизи и не узнала. Во взгляде Жеки появилась еле уловимая печаль, словно ей удалось познать дно и прочувствовать ногами, а после оттолкнуться, но так и не сумечь выплыть. Есения порывом коснулась ее плеча, но та, вдруг, отпрянула от этого жеста, как от угрозы. Она показалась напуганной и забитой, какой никогда не была в их юности.
– Есения Алексеевна? – голос незнакомца вырвал ее из детального сканирования Жени. – Борисевич просил вас пройти в архив. Передал, что там вас будет ждать оперативник.
– Спасибо, – ответила, продолжая вперивать взглядом в подругу.
Та неловко отвела взгляд и предложила:
– Может, встретимся, я и расскажу тебе все?
– Давай. У тебя новый номер? – Есения достала телефон и записала.
Она прошла по коридору в архив и остановилась у пустой стойки. Из головы не выходила Жека, которая так ярко сияла, и теперь, казалось, потухла. Что случилось с ней? Есения была журналисткой до мозга костей, и теперь не могла унять свой беспокойный мозг, рьяно ищущий ответы на свои вопросы здесь и сейчас. Неужели, тому виной Ваня? Но ведь прошло десять лет, и давно уже все повзрослели. Вот только и она сама ведь не могла забыть Фила, так и не простив ему того предательства.
– Доброе утро, – она обернулась на мужской голос и увидела перед собой высокого симпатичного мужчину. – Хотя доброе ли оно? Без притензий лично к вам, но последнее, о чем я мечтал вчера, проснуться в роли пионер вожатого для журналистки из Европы, – он говорил с ней, но смотрел мимо, словно не замечал, и Есения от такой наглости даже расстерялась. – Смотрите, Есения Алексеевна, с той стороны будут дела Топрыгина. Вам не ко всем дали доступ, так как дела изымают из–за повторного его рассмотрения. Не суть, я вам все покажу, но обещайте мне не жаловаться Борисевичу, если я, мало ли, буду занят своими прямыми обязанностями – работой.