Кристина Терзи – Коррекционный рост. (страница 14)

Она уперла руки в бока и гордо вскинула голову, демонстрируя татуировки. Мама кривилась, но неискренне. Маша ухмыльнулась, узнавая в ее глазах старую добрую зависть, будто они соседки по парте, а не мать и дочь.

– Мухи улетели?

Мама перевела взгляд с Маши на потолок и обратно. Улыбнулась, потому что мухи и вправду исчезли.

– Значит, это ты, сучка, на Сережу ворожишь…

Маша подавилась смехом.

– По ночам облизываю его обувь.

Мама остолбенела, а Маша захохотала, как ненормальная. Она обернулась в полотенце и покрутила у виска:

– Ало, у вас все дома, Татьяна?

– Юмор у тебя уродский.

– Ладно, мам, спасибо за очередной душевный разговор между мамой и дочкой, но мне пора. Пойду к своему уголовнику, а то, вдруг, и он в муху превратится.

Мама разинула рот и закрыла, как рыба в аквариуме. Маша вышла, потому что глубоко не уважала ее, хоть и пыталась любить вопреки всему.

Под высоким потолком дрожала бирюзовая гладь в бассейне. Маша чихнула от запаха хлорки и натянула шапочку на заплетенные косички. Встала рядом Яной, с которой они не разговаривали с самого утра, и это Машу очень устраивало. Игорь Андреевич вышел, оглушительно прозвучал свисток, и все выпрямились по струнке. Удивительно, но даже Данил вытянулся у линии.

– Доброе утро. Как ваши дела?

Все принялись перекрикивать друг друга, рассказывая про то, как соскучились за день по своему тренеру и рады его видеть. Он улыбался, и Маша заметила, что, каким бы строгим он ни казался, ему были приятны эти слова.

– Я надеюсь, вы переспали со вчерашним нашим разговором…

– А хотелось бы с тобой, сладкий, – с наслаждением прошептала Яна, проводя кончиком языка по губе.

Девочки захихикали позади, подталкивая ее.

В груди у Маши вспыхнул жар. Ладонь налилась тяжестью, и ей захотелось поднять ее и со всей силы ударить Яну. И откуда в ней столько ярости? Зажмурила глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Липкая ревность залила щеки краской, но она продолжала сдерживаться. Подняв глаза, заметила, как Оксана пристально разглядывает ее – возможно, все уже поняла. Маша отвела взгляд от тренера; пусть ее догадки останутся лишь догадками.

– И теперь готовы трудиться, тренироваться и идти к цели, – продолжал Игорь Андреевич, прохаживаясь вдоль бортика. – Пусть каждый сформирует свою цель на этот учебный год и озвучит мне. Если кому-то плавание неинтересно, скажите сразу, чтобы я не тратила ваше и свое время, а уделил его тем, кто хочет связать со спортом ближайшие годы.

Подошел к группе и остановился рядом с парнями.

– Вы можете думать, что я пришел сюда, как и другие тренеры до меня, лишь бы отработать зарплату. Это не так. Я люблю плавание и хочу разделить свою любовь с тем, кому это нужно.

Яна томно вздыхала, как героиня дешевого романа, и у Маши от этого глаза закатились так, что стрельнуло в затылок.

– И если кому-то важнее его эго, то вам не место в спорте. Здесь будет тяжело. Вас будут ломать, чтобы сделать сильнее, но вы не должны сдаваться. Сейчас вы все проплывете, а я оценю вашу технику. А после, если она меня устроит, будете работать усерднее.

Первыми вышли Яна, Лена и несколько мальчиков. Затем – Мила, Настя, Саша и остальные. Настала очередь Маши, Оксаны, Данила и других. Маша забралась на стартовую тумбу. Она давно не прыгала, но раньше обожала это. Сердце бешено колотилось в груди. Она ровно дышала, по телу пробежала дрожь, раздался свисток, и она нырнула в воду. Тело превратилось в торпеду. Руки, словно лопасти, совершали грибки синхронно, как ее учили. Вода выталкивала, но Маша сопротивлялась ей, как сопротивлялась обстоятельствам в своей жизни. Ощутила в теле неизмеримую силу, почувствовала в себе стержень и ухватилась за это ощущение. Впервые в голове не было мамы, папы, Авроры. Только она – Маша – и ее жажда победы, ее желание доказать тренеру свою состоятельность. Руки ныли от непривычной нагрузки, в мышцах бурлила сила, и Маша старалась грести еще интенсивнее. Быстрее, резче, рассекая воду ладонями. Плотная вода обтекала тело и превращалась в среду ее обитания. Звуки сгустились. На мгновение, поднявшись над водой, она увидела, что Оксана и Данил уже финишировали, и прозвучал свисток, отражаясь от сводов. Погрузившись, Маша больше не слышала ничего, кроме безумного стука сердца. Она развернулась и рванула обратно. Открыв глаза под водой, сквозь очки заметила, что заваливается при гребке влево. Попыталась выровняться и потеряла скорость. Снова прозвучал свисток – кто-то ее опять обогнал. Сил почти не оставалось, но внутри полыхало желание доказать всем, что она соткана из силы, а не из слабости.

Она приплыла к финишу последней и сразу увидела Игоря Андреевича у своей дорожки. Он поднес свисток к губам и крикнул ей:

– Кондратьева, еще раз!

Она ровно дышала, усмиряя сердце, но недоуменно смотрела на него и не понимала, почему он заставляет ее повторить.

Маша проплыла снова, уже не последняя, но Игорь Андреевич вновь скомандовал ей плыть еще раз, теперь с Оксаной. Она растерянно уставилась на него, но тот смотрел уже на Оксану, давая ей указания. К ним присоединилась Яна, и Маша почувствовала себя униженной. Она плыла без передышки третий раз, в то время как ее соперницы, которых она терпеть не могла, отдохнули и наверняка обгонят ее. А после скажут в раздевалке, что она – слабое звено их класса, и ее место – на районе за рюмкой с матерью. Она прыгнула и вновь поплыла. Мышцы дрожали от напряжения, по телу расползалась пронзительная усталость, в ушах закладывало. Маша открыла глаза и увидела, что уже почти не кренится и не уклоняется от центра дорожки, но гребки выходили кривыми из-за изнеможения. Она обогнала двоих, но все еще отставала от Яны и Оксаны. Безумие! В жилах Маши забурлила кровь, она ударила в лицо, и голова налилась жаром, полыхавшим во всем теле. Сердце бешено колотилось, но Маша не обращала на это внимания. Внутри злость пылала от смеха Яны и улыбки Оксаны, а мышцы сводило от усталости.

– Маша, снова на дорожку. Оксана – тоже.

– Я устала! – Маша наконец вскрикнула, поднимая голову.

Больше не видела в нем мужчину, раздражалась от его всевластия.

– Что, прости? – наклонился к ней. – Устала? Оксана, а ты устала?

– Нет, конечно, – размеренно ответила та.

– Я проплыла три бассейна, а она отдыхала!

У Маши легкие сжимались, ей хотелось кричать, но она старалась не подавать виду, как измотана и возмущена несправедливостью.

– Плыть будешь или собираешься уйти с тренировки? – спокойно спросил он.

У Маши глаза на лоб полезли. Он что, хочет ее выгнать? За то, что она устала? Яна хихикала позади, остальные перешептывались; ей слышалось это так отчетливо, будто слух обострился. Игорь Андреевич прохладно смотрел то на нее, то на воду.

– Нет, я буду плыть.

Маша проглотила обиду. Гребки стали тяжелыми, будто к рукам привязали груз, тело не слушалось, и Машу начало мотать из стороны в сторону. Она слышала мамины слова про тупость и уродство, видела идеальную старшую сестру и ненавидела себя. Ей хотелось остановиться и убежать, но она плыла назло всему. В глазах выступали слезы от боли, усталости и жалости к себе.

– Маша Кондратьева, еще раз, – скомандовал тренер, когда она вынырнула.

– Да пошел ты! – не сдержалась она.

Вылезла из бассейна и рухнула на кафель; мышцы гудели, палец на правой ноге свело. Маша зарыдала, потому что ей стало плевать на всех. К черту бассейн, к черту этого Игоря, и к черту ее спортивную карьеру. Она не способна на спорт, ни на что не способна, и с этим самообманом пора кончать. Распухшими от воды пальцами она пыталась разогнуть стопу, но та дрожала, а Маша ничего не видела из-за слез. Теплая ладонь легла ей на стопу; пару движений его больших пальцев – и спазм отпустил. Игорь Андреевич опустился на колени рядом, приблизился к ней и осторожно взял ее за подбородок. Она не смотрела ему в глаза, потому что боялась увидеть там не просто разочарование, а ярость за то, что послала при всем классе.

– А всю ночь в клубе пить – легко было? Ты сильная. Не знаю, кто убедил тебя в обратном, но прекрати жалеть себя.

– Вы не знаете, что у меня за жизнь, – возразила Маша.

– Ты или не сдаешься, или сдаешься, поняла? Любой психопат может прийти в твою жизнь и предложить тебе силу, чтобы потом уничтожить твою самооценку. Тебе не нужна чужая сила – она внутри тебя. Но если тебе нужна жалость, – психолог на втором этаже с удовольствием вытрет тебе слезы. Если тебе нужна нянька, папа, мама – ты не по адресу. Если тебе нужен мальчишка, вешающий лапшу на уши, – вон, сидит один из них, – указал он на Данила. – Нужна субординация? Лена с удовольствием возьмется за работу. – Игорь Андреевич приблизился к ней недостаточно, чтобы вызвать вопросы у окружающих, но достаточно, чтобы достучаться. – Ты несгибаемая и невероятно сильная, и тебе не нужна ничья жалость, потому что ты не жалкая. Я знал слабаков, и ты на них не похожа. Я строг с тобой, потому что верю в тебя больше, чем в кого бы то ни было здесь. И ты поверь в себя.

Он встал и перевел внимание на Оксану:

– Оксана, у тебя – ноль угла в моменте гребка!

Он показал, как надо.

– Прошлый тренер за такой гребок дал мне леща, попробуйте, может, сработает.

Она вела себя снова вызывающе и отвратительно.