Кристина Тэ – Там чудеса (страница 19)
Вмешаться хотелось, но было страшно. Не выдать себя – навредить Руслану. И все же Фира выползла из кустов на берег, пальцы в землю рыхлую погрузила и затаилась, силу призвав.
Когда же вспомнил Рогдай об излюбленной своей тактике – не ездока, лошадь губить – и замахнулся не на Руслана уже, а на Бурана, время пришло. Зарычала Фира, огонь из сердца вытолкнула, погнала по венам и дальше, в землю, разломы и трещины представляя. И берег и впрямь встряхнулся да лопнул поперек, как полено под топором.
Вороной вскинулся так внезапно, что не успел Рогдай поводья перехватить, накренился в седле больше обычного да и повалился наземь. А Руслан возьми да и спрыгни следом! Еще и Буранушку шлепнул, прочь отсылая, подальше от трещины и меча вражеского.
– Встань и со мной сражайся, не с гнедым моим! – воскликнула Руслан, и кабы не оставались руки Фиры в земле зарыты, она б уже по лбу себя хлопнула.
– Говорили, говорили, – хмыкнула Фира, – а вот кто… тут еще разобраться надо.
Рогдай меж тем уже поднялся, сноровисто, плавно, и впрямь как лев горный, и доспех тяжелый не помешал. Поднялся и снова в бой ринулся, но на сей раз Руслан успел атаковать первым, задать ритм, так что теперь именно он давил, рубил и оттеснял соперника к воде, а тот знай только отбивался.
Меч огромной, тот, что грозил Фире во вспышках молний, не успел, не помог, когда клинок Руслана вошел в прореху между наручью и прикрытым плечом и разделил свободную руку Рогдая надвое. Не отвалилась нижняя часть, но ломтем на жиле локтевой повисла.
Горец не издал ни звука, а вот Фира вскрикнула, задышала глубоко, часто, боясь, что вывернет ее наизнанку от вида брызнувшей во все стороны крови. Впрочем, от боли еще никто не убегал, так что закачался Рогдай, замедлился и не мог уже с той же ловкостью отражать удары. Только сжимал целой рукой меч все крепче, с ноги на ногу переваливался и бледнел на глазах.
– Ты недостоин ее, – прохрипел Рогдай, но зря на слова отвлекся.
Следующим замахом Руслан перерубил ему левое колено.
Горец на другое рухнул, клинком попытался в землю упереться, но не удержался, завалился навзничь в воду озерную, что бережок омывала.
– Недостоин, – повторил шепотом, в небеса уставившись, и забулькал, когда новая волна по лицу его пробежала, разметала волосы черные, будто водоросли, по глади.
Руслан подошел к нему вплотную, утопив красные сапоги в иле, посмотрел на горца сверху вниз… И Фира так и не узнала, хотел ли он завершить начатое одним точным ударом или просто видом наслаждался и ждал, когда Рогдай сам дух испустит. Не узнала, потому что сей же миг уцепились за плечи и гриву его пальцы когтистые, бледные, уцепились и вглубь потащили в четыре руки. Мелькнули над водой рыбьи хвосты: один, второй, третий. И пронесся по округе визг, такой высокий и режущий, что не вынесла Фира, ладони из земли выдернула, зажала уши.
Руслан так и стоял у самой кромки, смотрел, как исчезают в пучине черный с серебром доспех Рогдая, окровавленное тело его, а потом вдруг сам наручи отстегнул, колонтарь сбросил и, в рубахе да портках оставшись, вперед шагнул. Еще и еще, почти по пояс в воду окунулся.
Заржал встревоженно Буран. Фира застонала, ладони от головы убрала – визг все еще дрожал в воздухе, но теперь не такой острый, – поднялась еле-еле и, спотыкаясь, рванула к берегу.
– Оставьте его!
Естественно, ее не послушали. Когда Фира влетела в воду, Руслан уже по грудь погрузился. И по телу его закаменевшему, по лицу бездумному видно было, что окликать его, трясти и образумливать бесполезно.
– Прочь, рыбины! – снова крикнула Фира и, ладони к озерной глади прижав, чары наружу выплеснула.
Финн учил всегда ярко воображать итог желанный, тогда все как надо получится – так и вышло с разломом на берегу. Но тут она даже подумать толком не успела, не то что мысленно все детальки обрисовать. Вот и забурлила вода, вспенилась, греться начала, да так быстро, что надо было скорее Руслана вытаскивать, пока они оба не сварились.
– Ведьма! – завизжало озеро сотней голосов, и Фиру кто-то схватил за голень, оцарапал, вниз потянул.
– Пусти нас обоих, – захрипела она, с трудом голову над водой удерживая. – Пусти, иначе… всех… в уху… превращу…
Расползались вокруг космы мшистые, будто щупальца осминожьи, на бурлящих волнах колыхались, путались. Затем поднялись над водой огромные круглые глаза.
– Зачем он тебе, ведьма? – спросила мавка, и заплясали вокруг головы ее пузырьки.
– Нужен, – просто ответила Фира.
И, чувствуя, сколь горячей сделалась вода, невыносимо почти, сбросила чары.
Сразу полегчало.
Не горела больше кожа, улеглись волны, и повсплывали тут и там остальные мавки, бледные что покойницы, с разъеденными гнилью лицами.
– На зов идет, – прошипела одна.
– Послушный, – кивнула другая.
– Оставь, – попросила третья.
– Мой, – отрезала Фира и, за плечо безвольное ухватив, потянула Руслана назад, к берегу.
Зачарованный, он и впрямь был на диво послушным, даже жаль стало снимать этот морок. Она вывела его подальше от озера, на травку усадила, а сама снова к мавкам обернулась.
Там уже не одни глаза и волосы над водой торчали, а головы целиком: тощие, вытянутые, с носами плоскими, ощеренными пастями и острыми мелкими зубами. Дюжины голов.
– Как нам в Навь попасть? – спросила Фира.
– Утонуть? – отозвалась ближайшая к берегу мавка.
Пошутила, что ли?
– Вам это не больно-то помогло.
Зашипела нечисть, забила хвостами, клыками защелкала.
– Нет тут хода, – наконец раздался ответ неохотный. – Ведьма, как ты, но древнее, мощнее, все давно залатала.
Фира и не знала, что ведьмы такое могут. Значит, и она тоже? И если залатываешь… то и открыть в силах?
– Ты не сдюжишь, – фыркнула мавка, опередив вопрос.
Веры ей, конечно, было мало, но без наставника, без слов нужных, Фира все равно и пытаться не стала бы. Не хватало только случайно Явь и Навь местами поменять.
– А ведьма ваша где-то тут поблизости живет?
Завертелись мавки, переглядываясь.
– Где солнце рождается, – сказала одна.
– Где смерть твоя дожидается, – рассмеялась другая, и все они разом с громким всплеском исчезли под водой.
Прекрасно. Значит, дальше на восток…
Усталость навалилась такая, что ноги едва не подогнулись. Фира вздохнула, склонилась на миг, в колени ладонями упершись, потрясла головой и только теперь ощутила, что нет на ней шапки. А когда выпрямилась и заозиралась в ее поисках, затылок вдруг что-то стиснуло, и к лицу прижали мокрую, пропахшую потом и лошадью тряпку.
И заелозили по коже, сминая нос, растирая губы, глаза вдавливая.
Фира не глядя руками замахала, замычала, сплюнула нити вонючие, на язык попавшие, и наконец вырвалась, отскочила.
– Смотри, Буран, Ир-то у нас не просто так грязью обмазался, – раздался голос Руслана, холодный настолько, что мог бы остудить кипящее озеро, и она медленно подняла на него взгляд. – Хитро, хитро, что тут скажешь…
Похоже, ошиблись мавки, не на востоке ждала Фиру смерть, а прямо здесь и сейчас.
От рук южного князя, мокрого, белого-белого и едва стоящего на ногах, но уже схватившегося за ножны.