Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 26)
– Быстро все закрутилось! – произнесла Барбарис, стараясь как можно культурнее почесать себя за ухом.
Круглый Колян грыз когти и слюнявил салфетки.
– Веди себя по-человечески! – сказала Барбарис и хлопнула его по рукам.
В дверь осторожно постучали, и Мария впустила Елену Михайловну. На руках у нее сидела маленькая белая крыска с розовыми глазами.
Барбарис посмотрела на крыску сквозь очки, охнула и рассеянно насыпала в свой кофе два пакетика соли.
– Итак, народ собирается! Не хватает Пети с крысиной троицей и учителя физкультуры. А вот и Петя!
Петя ворвался в кафе, как будто за ним гнались чудища.
Из его карманов неловко выскочили три удивительно мерзких крысенка и сразу запрыгнули на стол. Они мешали друг другу, так как были связаны хвостами.
– Фу, как неприлично вы себя ведете! – поморщилась Барбарис.
– Арслан, Миша и Сережа? – уточнила мадам Пэн, и крысята закивали.
– Расскажи, пожалуйста, Петя, что это за история с посвящением?
– Да все придумали эти придурки. И не машите лапами! Никакого крысиного ордена, конечно же, не было! Просто Гоша как-то проговорился, что он хочет разводить домашних крыс. И про родителей своих рассказывал, и про учителей. В общем, всем с ними делился, как последний придурок. Вообще – всем! И про нас все рассказывал. А эти уроды все использовали.
– А нам как-то ляпнул, что у него теперь та-а-акие друзья, что его «понимают»! – добавил Колян.
– Гошке хотелось, чтобы у него были крутые друзья. Ну что, вы не знаете? Чтобы поднять свою самооценку.
– Эти? Да, они очень круты. Круче некуда! – сказала Барбарис, вытягивая связку крыс из чашки с томатным соусом. Крысы-мальчишки потянулись в разные стороны, оставляя на столе малиновые следы.
– Похоже, они давали ему разные задания, а он их исполнял. Наши кроссовки на провода закидывал, еще какую-нибудь гадость делал. Учителям тоже досталось. Он им портил всякие методические материалы. Придут учителя на урок, то карта порвана, то образцы минералов исчезли, то проектор поломался. Погодите, кажется, эти крысы сами хотят рассказать.
– Ты что, их понимаешь?
Петька приосанился и напустил на себя загадочный вид.
Один из крысенышей встал на задние лапы и что-то пропищал.
Петька принялся переводить:
– Этот лох нам ужасно надоел. Он каждому слову верил. Все исполнял как идиот. Потом нам стало скучно, вот мы и собрались от него избавиться.
– И что же вы придумали? – спросила мадам Пэн.
– Мы решили посвятить его наконец в «тайное общество». Но для этого он должен был выполнить такое задание, чтобы его упекли в полицейский участок. Например, подпалить чью-нибудь квартиру.
– Понимаю… Антистарушизм… – проговорила Барбарис, скривившись, как от зубной боли.
Крысеныш повалился на спину и стал дрыгать ногами, противно пища.
– Смеется, – пояснил Петя.
– Очень смешно! Мог же кто-нибудь пострадать! В конце концов, Гоша мог и выдать подстрекателей.
– Вот уж нет! – перевел Петя. – Он бы нас ни за что не выдал!
– Ну хорошо, а что взамен-то? Ну выполнил бы он задание, посвятили бы вы его в это недоразвитое общество. А дальше-то что?
– Да ничего. Только наше покровительство. Мы обещали ему защиту и содействие.
– Хм, от кого защиту? От тех, кого он доставал? От старушек и учителей? – возмутилась Барбарис.
– И все? Точно? – допытывалась мадам Пэн.
– Ну ладно. Мы обещали взять его в нашу музыкальную банду, – перевел Петя.
– У вас своя музыкальная группа?
– Ну да. У нас в клубе своя студия, там установка, электрогитары, все путево.
– А что вы поете?
Три крысеныша собрались в кучку, один взял в лапы зубочистку вроде микрофона, второй стал стучать по солонке, а третий изображал игру на гитаре. Троица завопила. Писк поднялся невыносимый. Барбарис зажала уши.
Петька расхохотался:
– Представляю. Группа «Отмороженные крысы»!
Крысята озлобились, один укусил Петьку за руку, и тот быстро накрыл его мокрой салфеткой.
– Ну вот, теперь еще уколы от бешенства делать! Что ты сказал? А откуда я знаю, что вы не бешеные? Вы еще и в человеческом виде были психами! – вступил в перепалку с крысятами Петя. – Гошка хотел понравиться Миле… Собирался выпендриться в конце года на концерте. Хотя пел он, конечно… хуже павлина! Но зато сочинял тексты для песен. Подходящие тексты. О том, что все придурки и нас никто не понимает, особенно родители.
Милена покраснела сквозь белый пушок на мордочке.
– Ну да… подходящие тексты. На все времена. «Отцы и дети» – бессмертное произведение, – пробурчала Барбарис.
– Так… что будем делать? – спросила мадам Пэн у самой себя.
– Кстати, Петр, твой талант переводчика может нам пригодиться. Ты будешь разведчиком. Ты же сможешь узнать, что замышляют крысы! – предложила Барбарис.
– По-моему, первым делом мы все должны извиниться перед Гошей, – объявила мадам Пэн.
– За что? – хором закричали, запищали и залаяли все, кто был за столом.
– Если не понимаете за что, то просто так. Гоша сейчас разозлен, он доведен до крайности. Ведь его действительно никто не понимал. Да еще и унижали… некоторые. Он почувствовал себя этаким мстителем.
– А крысы вообще злопамятные! – воскликнул Колян.
– Так и надо было вести себя по-человечески, тогда бы все его понимали, – сказал Петька.
Белая крысочка привстала на задние лапки и просительно подергала Елену Михайловну за лацкан жакета.
– Сейчас, сейчас, Мила. – Учительница достала открытку из кармана. – Петя, переводи!
Милена что-то тихо произнесла и показала на открытку-валентинку.
– Я написала Гоше открытку, – объяснил за нее Петя. Он держался как настоящий переводчик-профессионал: не позволял себе ни тени насмешки, не добавлял своих слов.
– А нам что делать? Тоже валентинки подписывать? Это не по-пацански! – запищали крысы, которых переводил Петька.
– Я готова извиниться, – сказала учительница. – Я виновата! Не разглядела, что ребенку плохо, что его травят. Мало уделяла внимания. Не дала сигнал родителям и психологу. Не заступилась перед учителем физкультуры, потому что не думала, что все так серьезно. Мне ребята только недавно рассказали.
– А я вот – нет! Я не готов извиниться! Много чести! – подскочил Колян и возмущенно поскреб себя когтем по затылку.
– Ты что, так и хочешь остаться крысой? – прикрикнул на него Петька.
– Да нам уже ничего не поможет! Ничего! Мы и так становимся крысами! Нам конец! – разорался Колян и стал яростно грызть когти.
– Не наводи панику! – скомандовала Барбарис. – Что ты ноешь, как больная старуха?
– Ой, смотрите! – крикнул Петька, уставившись в окно.
Мимо стеклянной витрины пробегали крысиные толпы. Некоторые крысы кидались на окна кафе и устрашающе скалились. Собравшиеся за столом замерли. Многочисленные крысиные пасти вызывали омерзение до холодка под лопатками.
Внезапно за стеклом показалась морда кота. В зубах он что-то держал. Что-то белое, с мотающимся розовым хвостом. Кот постоянно уворачивался от набегавших на него серых крыс, вставал на задние лапы и мотал головой.
Людвиг залаял и бросился к двери.
Мария побежала открывать. Не успела она чуть-чуть приоткрыть дверь, как внутрь стали врываться крысы. Мария и подбежавший Петька отбивались от них ногами, Людвиг помогал им лапами и зубами.