Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 25)

– А тебе ведь еще бегать и бегать, – медленно произнес он.

В бутылке был огуречный рассол. У Гоши горели губы, а горло словно поцарапали изнутри.

– Спасибо, что не яд, – выдавил из себя Гоша.

– Всегда пожалуйста, мистер Неудачник.

Это была правда. Гоша сам считал себя неудач-ником. Ему всегда не везло, всегда. И у этого должно было быть какое-то объяснение. Например, что его семья проклята какой-нибудь злой ведьмой.

В тот день Гоша так и не получил оценки по физкультуре. Он психанул, сорвался с места и убежал. Аркадий Аплеевич поставил ему «н», будто он вовсе не был на уроке. Так что его еще ждал скандал дома.

Когда Гоша пробегал мимо ребят, азартно играющих в волейбол, то получил мячом по затылку и чуть не оглох.

К нему тут же подбежала Милена.

– Извини, я нечаянно, – сказала она и улыбнулась. – Очень больно, да?

В глазах Гоши и так стояли злые слезы, а тут еще она со своим мячом. Нашла чему улыбаться!

– Нет, щекотно! – огрызнулся он и оттолкнул ее. – Косорукая идиотка!

– Ну ты и придурок пришибленный! – разозлилась Милена и бросила мяч ему в спину, теперь уже специально.

Гоша вздрогнул, но не обернулся. Ему было больно. Боль разливалась по всему телу, но больнее всего было внутри. Мила ему очень нравилась. Зачем он обозвал ее? Да ни зачем. Просто сорвался.

«Вот теперь все! Теперь точно – все!» – подумал он и решил, что пора перестать быть хлюпиком и слабаком.

В конце концов, у него есть друзья. И орден крысолюбов.

Глава 26

Волшебные камзолы и раздача теней

Как же так получается, что основная крысиная масса остается простыми серыми крысами, а часть крыс как будто избранное сословие: они ходят на двух ногах, носят камзолы и кружевные воротнички?

Гоша не мог уснуть, ворочался в крысином логове на своей жесткой вонючей подстилке и обдумывал все это до головной боли в маленькой черепушке. Постель Гоши состояла из тряпиц, кусков ватина, птичьих перьев, собачьей шерсти и случайных предметов. То он выуживал из постели часовой механизм, то спичечный коробок, то пакет от чипсов, то колесико от игрушечной машинки.

Когда из тронного зала донеслось неприятное шуршание и поскрипывание, Гоша подкрался к прутьям своей тюрьмы, высунул голову и вывернул шею как мог.

На стене, за спиной Магнамурса, отчетливо выступала крысиная тень. Раза в два больше своего хозяина, тень немного не доставала до потолка. Повелитель крыс поднялся с трона, тень взметнулась и уперлась головой в потолок. Повелитель развел в стороны руки, и тень вытянулась вдоль стены. После этого тень стала вести себя по-своему. Гоша увидел, как от тени распростертых рук Магнамурса отделилась полоса и превратилась в длинную стойку на колесиках.

Стойка стала кататься из угла в угол вдоль стены. Но только в виде тени, потому что рядом с настоящим повелителем ничего не было. Вскоре на этой стойке-тени появились вешалки для одежды. Вешалки свободно болтались на планке и были пусты.

Гоша еще больше вывернул шею, зажмурился, а потом как следует проморгался. Возможно, в подземельях из-за скудного освещения бывают миражи.

Теперь сам Магнамурс стоял неподвижно и смотрел, что вытворяет его двойник. Тень повелителя крыс сама вытянула руки. Рукава камзола у тени были длинными, из них выглядывали серые кружева, то ли ажурные, то ли просто рваные. Теперь на стене нарисовался и заиграл настоящий театр теней. Тень Магнамурса начала вытягивать тонкие кружева из рукавов, как паутину.

Серые крысы стояли на задних лапках, выстроившись в очередь перед тенью повелителя. Вытянув небольшой кусок из рукава, бестелесный двойник расправлял теневую паутинку когтистыми пальцами и накидывал на одного из подданных. Подошедшая крыса кланялась, облачалась в полупрозрачный камзол, подрастала, распрямляла спину и твердой походкой шла к стойке для тросточек. Каждая крыса брала трость, надевала шляпу, еще раз отвешивала поклон и выходила из зала.

– Для чего же тогда вешалки? – бормотал изумленный Гоша.

С еще большим изумлением Гоша заметил, что с каждой одетой крысой тень повелителя крыс укорачивается! Она как будто вытягивает из себя какую-то часть, становится прозрачнее и приземистее. Интересно, как сейчас выглядит сам повелитель? Уменьшается ли он или это происходит только с его тенью? Что-то его плохо видно.

Когда все облаченные в камзолы, сделавшиеся ярко-оранжевыми, крысы удалились, в зал стали входить другие – те, которые уже были господами в камзолах. Видимо, им разрешалось разгуливать в таком обличье определенное время, и оно истекло.

Крысы-господа также кланялись своему повелителю-тени. Тот хватал их за кружевные воротнички и когтем указательного пальца стягивал с каждого одеяние. Как только в его лапах оказывался волшебный камзол, на пол шлепалась обычная серая крыса и с писком выбегала из зала.

Тень повелителя встряхивала одежду и аккуратно вешала на вешалку. Теперь этому двойнику-коротышке было трудновато дотягиваться до вешалок. Иногда ему приходилось высоко подпрыгивать, чтобы повесить призрачную одежду. Наконец все вешалки оказались заняты оранжевыми камзольчиками, а все крысы разбежались по углам. Повисев немного на воздухе, настоящие камзолы превращались в то, из чего были сотканы, – в тонкую серую паутинку. Тогда тень крысиного повелителя брала пучок паутинок с вешалки и заталкивала его в рукав. Теневой повелитель все рос и рос, рос и рос, до тех пор пока не достиг прежнего размера.

Гошу трясло от страха и любопытства. Шея у него затекла от неудобного положения, он попытался втянуть голову обратно в свою каморку, но не смог. Он дергал шеей, скреб задними лапами по полу, в панике бил хвостом, но никак не мог просунуть голову сквозь прутья. Голова заболела еще сильнее, в висках стучало, в ушах звенело. Гоше стало трудно дышать.

«Так и задохнусь здесь! – чуть не плакал он. – Сдохнуть в крысиной норе! Разве об этом я мечтал?»

В это время к пленнику подошел один из господ в камзоле. Он принес миску с водой, которая пахла ржавчиной. Крыс уставился на Гошу и склонил голову набок. Усмехнувшись, он протянул к нему лапу.

«Сейчас он мне поможет!» – решил Гоша.

Крыс дотронулся до Гошиного лба, потом почесал его за ухом.

Гоша изо всех сил дергал головой, показывая, что крепко застрял.

Тогда крыс потянулся к нему второй раз… и как щелкнул его по носу!

Гоша жалобно пискнул.

Крыс ощерился и мерзенько рассмеялся.

Он что-то проверещал, и на его зов прибежали еще четверо в камзолах. Все они стали рассматривать Гошу и перешептываться. Гоша беспомощно смотрел на них и тоскливо хлопал глазами. Он все еще надеялся на помощь.

Но крысы устроили между собой соревнования, кто точнее и больнее щелкнет Гошу по носу. Каждый из них сделал по пять щелчков. Они прислушивались, от какого щелчка Гошин писк будет громче. Нос у мальчика распух и покраснел, по белому меху стекали горькие человеческие слезы. Крысы покатывались со смеху, держась за животы.

Наконец Гоша умолк и закрыл глаза. Его голова безжизненно свисала между прутьями.

Крысы струсили, оглянулись на тронный зал и на цыпочках выскользнули вон.

Гоша не потерял сознание, он нарочно терпел и не пищал, чтобы не давать крысам повода для радости.

«Если бы каждый мучитель, который в школе издевается над другими, превращался в крысу! Если бы! Интересно, сколько бы этих зверей завелось в школе?» – размышлял Гоша.

Внезапно Гоша почувствовал, что кто-то тащит его за загривок. Он зажмурился, замотал головой, забился в своем плену, но его всё тащили. И тащили, как понял Гоша, зубами. Гоша слишком устал, чтобы сопротивляться. Позже он скорее почувствовал, чем увидел, что это кот. Сердечко его забилось. «Вот и смерть моя пришла! – решил он, не открывая глаз. – Только почему же зверюга не загрызла меня сразу?»

Он все-таки открыл один глаз и увидел знакомого кота мадам Пэн, тогда сердце его заколотилось уже от радости.

«Что ты тут делаешь?» – хотел спросить Гоша, но у него получился только слабый стон.

Кот устал, посидел немного, пофыркал, отплевываясь от крысиной шерсти. Озадаченно потер лапой морду. Потом снова бросился к Гоше. Тот стал ему помогать: подпрыгивать, подставлять загривок, вытягивать шею, упираясь лапами в пол.

– И-и-и, – тихонько запищал Гоша, старательно отталкиваясь пятками от пола.

Ему показалось, что кожа на его загривке треснула, и в следующую минуту он почувствовал сильный рывок. Вот его уже несли куда-то по темным узким закоулкам норы, и лапы волоклись по земле, больно обдираясь до самой кожи. Гоша еле успевал слизывать соленые слезы с распухшего, ноющего от боли носа. Вдруг в глаза брызнул яркий свет, в нос ударил уличный воздух, и Гоша потерял сознание.

Глава 27

Собрание в булочной

Булочная пустовала. Мария повесила на дверь табличку: «Закрыто. Приносим извинения за доставленные неудобства».

Маша ждала только «своих», хотя еще несколько дней назад она этих «своих» даже не знала. Мария уже протерла все столы, когда пришли мадам Пэн с Мартином, Варвара Борисовна с Людвигом и Круг-лый Колян. Людвиг положил морду на стол, а Мартин устроился в салфетнице.

Мимо стеклянной витрины, кувыркаясь, летели клочки бумажных оберток и полиэтилена. По асфальту катались пустые пластиковые бутылки, громыхали железные банки.

Злобные прохожие изредка дергали ручку двери, скалили зубы и уходили.