Кристина Солт – В объятиях огненной страсти (страница 2)

Фёдор был полной противоположностью Борису. Крупный, громкий, с цепким взглядом темных глаз и аурой хозяина жизни. Он расстелил на столе чертежи. – Место шикарное. Правда, придется снести пару старых бараков. Но это мелочи, решим.

Пока они обсуждали детали, в кабинет заглянула Лариса. Женя, ее новая стажерка, следовала за ней с папками. – Борис, извини, что прерываю. Фёдор Игоревич, здравствуйте. Это наша новая стажерка, Евгения Романова. Очень способная девушка.

Борис поднял глаза на студентку. Высокая, серьезная, с знакомыми до боли ореховыми глазами и копной каштановых волос, собранных в строгий пучок. Его сердце пропустило удар. Романова. Из Южноморска. Не может быть. Это просто совпадение.

– Очень приятно, Евгения, – сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрогнул.

Женя вежливо кивнула, но ее взгляд задержался на нем на долю секунды дольше положенного. Она тоже что-то почувствовала. Какое-то необъяснимое узнавание.

Фёдор же окинул девушку сальным взглядом. – Какая прелестная молодая поросль в вашей конторе. Будущее российской юриспруденции.

Женя едва заметно поморщилась и вышла вслед за Ларисой.

– Так на чем мы остановились? – Фёдор снова повернулся к Борису, но тот уже не слушал.

Соня. Совпадение? Или знак судьбы, которая решила напомнить о себе спустя двадцать лет?

Глава 3

ДК «Маяк» встретил Соню запахом пыльных кулис и нафталина. В коридоре толпились молодые, дерзкие девчонки в коротких шортах и кроп-топах. Они смотрели на Соню, одетую в скромное платье, с нескрываемым пренебрежением. «Мамаша, вы не туда попали», – читалось в их взглядах. На мгновение Соня захотела развернуться и убежать. Но упрямство, которое она редко в себе проявляла, взяло верх.

В зале за длинным столом сидел сам Лев Ларин. В жизни он выглядел старше и гораздо более уставшим, чем на экране. Рядом с ним сидела его менеджер – жесткая, циничная женщина по имени Элеонора, и хореограф, изнеженный молодой человек.

– Следующая! – бросила Элеонора.

Соня вышла на сцену, чувствуя себя голой под их оценивающими взглядами. – Имя, возраст. – София Романова, сорок лет. Элеонора скептически хмыкнула. – Сорок? София, мы ищем бэк-вокалистку, а не няню для коллектива. Опыт есть? – Я… я танцевала. Давно. И пела, – голос Сони дрогнул.

Лев, до этого скучающе смотревший в телефон, поднял голову. Что-то в этой женщине его зацепило. Какая-то внутренняя сила, скрытая за внешней скромностью. – Ну, покажите, что умеете, София. Спойте что-нибудь. А капелла.

Соня закрыла глаза, сделала глубокий вдох и запела. Старую, забытую народную песню. Ее голос, чистый и сильный, полился под своды зала, заполняя пространство тоской и нежностью. Девушки в коридоре замолчали. Элеонора удивленно подняла бровь. Лев отложил телефон.

Когда она закончила, в зале повисла тишина. – А теперь потанцуйте, – бросил хореограф, включая ритмичную музыку. И Соня начала двигаться. Сначала неуверенно, скованно, словно вспоминая давно забытый язык. Но потом музыка проникла в кровь. Тело само вспомнило все. Движения стали плавными, уверенными, полными страсти и огня. Это был не просто танец. Это был рассказ о ее жизни, о подавленных желаниях, о нерастраченной энергии.

Лев встал. – Хватит. Вы приняты.

Элеонора хотела возразить, но одного взгляда артиста было достаточно, чтобы она замолчала.

Соня вышла из ДК на ватных ногах. Она сделала это. Она смогла. Чувство эйфории смешивалось с паникой. Что она скажет Косте?

Дома ее ждал ледяной прием. – Где ты была? – Костя стоял в коридоре, скрестив руки на груди. – Я… ходила на кастинг. И меня взяли. – Я же сказал тебе, нет! – его голос сорвался на крик. – Костя, это большие деньги! Мы сможем закрыть кредиты, помочь Жене с учебой, Даше купить новую форму! – Соня пыталась воззвать к его разуму. – Это просто работа! – Это не работа! Это позор! Чтобы моя жена… перед мужиками… – он не мог подобрать слов. – Выбирай: либо я, либо твои танцульки!

Это был ультиматум. Соня посмотрела на его злое, искаженное лицо и впервые за много лет увидела в нем не опору, а клетку. – Я не буду выбирать, – тихо, но твердо сказала она. – Я буду работать. Ради нашей семьи.

Это была их первая настоящая трещина. И Соня знала, что она уже никогда не зарастет.

Начались репетиции. Это был другой мир. Мир пота, строгой дисциплины, интриг и зависти. Молодые танцовщицы невзлюбили «старушку» Соню, но она не обращала на них внимания. Она впитывала все, как губка. Хореограф, поначалу настроенный скептически, вскоре признал ее природный талант и трудолюбие.

Лев Ларин наблюдал за ней с растущим интересом. Он привык к пустым, алчным девицам, которые вешались ему на шею. Соня была другой. Она держала дистанцию, была вежлива, но отстранена. В ней не было ни капли фальши. Она была настоящей. И это завораживало его.

Однажды после изнурительной репетиции он подошел к ней. – Вы очень талантливы, София. В вас есть… душа. Этого сейчас ни у кого нет. – Спасибо, – просто ответила она, вытирая пот со лба. – Почему вы бросили танцевать? – спросил он прямо. Соня на мгновение замерла. – Жизнь так сложилась. – Жизнь можно менять, – мягко сказал Лев. – Если захотеть.

Его слова снова попали в цель. Она и правда хотела перемен. Она чувствовала, как с каждым днем пробуждается от долгой спячки.

Тем временем в Москве Женя с головой ушла в работу. Она хотела доказать Ларисе и Борису, что достойна этого места. Она просиживала в архивах до поздней ночи, изучая дела. И однажды, разбирая документы по компании Фёдорова, она наткнулась на странные несостыковки в финансовых отчетах. Небольшие суммы, уходящие на счета оффшорных фирм. Это было похоже на схему по отмыванию денег.

Она решила поделиться своими подозрениями с Борисом. Он выслушал ее внимательно, просмотрел бумаги. – Вы очень наблюдательны, Евгения. Но это серьезные обвинения. Нам нужны веские доказательства. Продолжайте копать, но очень осторожно. Фёдоров – опасный человек.

Он смотрел на эту серьезную, умную девушку и не мог отделаться от мысли о ее поразительном сходстве с Соней. Он решил позвонить своему старому приятелю в Южноморск, работавшему в частном сыске. – Привет, Слава. Есть одно деликатное дело. Нужно узнать все о женщине по имени София Романова, девичья фамилия… – он запнулся. Он даже не знал ее девичьей фамилии. – Ей около сорока, живет в Прибрежном. У нее есть дочь, Евгения, девятнадцать лет… Просто узнай, что сможешь.

Он повесил трубку, чувствуя себя одновременно подлецом и человеком, стоящим на пороге какой-то страшной, но важной тайны.

Глава 4

Первый концерт в рамках тура по югу России должен был состояться в Южноморске. Для Сони это было двойным испытанием. Выйти на сцену в родном городе, где каждый второй ее знает, где в зале могут оказаться соседи, знакомые из церкви, и, что самое страшное, ее семья. Костя категорически отказался идти. Женя была занята учебой, и Соня не была уверена, что хочет, чтобы дочь видела ее в откровенном сценическом костюме. Только Даша умоляла ее достать билет.

За кулисами царил хаос. Соня, глядя на себя в зеркало, не узнавала отражение. Яркий макияж, блестящее боди, подчеркивающее каждый изгиб тела. Это была не скромная прихожанка София, а дерзкая и сексуальная Соня из прошлого. Ее сердце колотилось от страха и волнения.

– Не бойся. Ты будешь великолепна, – раздался за спиной голос Льва. Он был уже в своем эпатажном сценическом костюме, но в глазах его не было обычной бравады. Только искренняя поддержка. Он коснулся ее плеча, и по телу Сони пробежала теплая волна.

И вот – музыка, свет, рев толпы. Соня шагнула на сцену и… забыла обо всем. Адреналин ударил в кровь. Она двигалась, пела, улыбалась тысячам людей. Она чувствовала себя живой, как никогда за последние двадцать лет. В какой-то момент ее взгляд нашел в толпе Дашу. Дочь смотрела на нее с таким восторгом и гордостью, что у Сони на глаза навернулись слезы. Ради этого стоило через все пройти.

Концерт прошел на ура. После него была запланирована вечеринка для спонсоров и вип-гостей в самом дорогом ресторане города. Соня хотела отказаться, но Элеонора настояла: присутствие всей команды обязательно.

В это же время в Южноморск прилетели Борис и Фёдор. Фёдоров настоял на том, чтобы отметить начало их совместного проекта. И, конечно, выбрал тот же ресторан.

– Посмотри, Боря, весь бомонд здесь! И даже наша поп-сцена в лице увядающего Ларина, – Фёдор кивнул в сторону столика, где сидела команда артиста.

Борис проследил за его взглядом и замер. За столиком, в элегантном черном платье, смеялась женщина. Копна каштановых кудрей, знакомый изгиб губ, родинка над верхней губой. Соня. Его Соня. Она была еще красивее, чем в его воспоминаниях. Время лишь добавило ей глубины и шарма. У него перехватило дыхание.

Фёдор тоже всмотрелся в ее лицо. И его самодовольная улыбка медленно сползла. Он узнал ее. Та самая девчонка из клуба «Неон». Та, что посмела ему отказать. Воспоминание о той ночи, о ее страхе и его власти, вызвало в нем хищный азарт.

– Какая интересная женщина, – протянул он, не сводя с нее глаз. – Надо познакомиться.

Борис, не слыша его, двинулся к ее столику, как сомнамбула. – Соня?

Она обернулась на его голос. Их взгляды встретились через весь зал, через двадцать лет разлуки. Мир для Сони сузился до одной точки – до его серых глаз, в которых она увидела тот же шок, ту же боль и ту же нежность, что и много лет назад. – Боря? – прошептала она.