Кристина Соль – Попаданка в теле ведьмы (страница 3)
Я опустила взгляд на браслет и поднесла поближе — и правда. Крохотный ключик, встроенный в застёжку. Не украшение — инструмент.
— Спасибо. Иди.
Когда за Глашей закрылась дверь, я взяла поднос, переставила на письменный стол — большой, тёмного дерева, у дальней стены кабинета. Потрогала ящик. Заперто. Ключ подошёл с первого раза.
Внутри лежала тетрадь. Тонкая кожаная обложка, плотные страницы. Почерк мелкий, аккуратный — Варвара писала быстро, не завитушками.
Последняя запись датирована вчерашним числом.
Я начала читать — и у меня похолодело. Не от страха — от профессионального возбуждения человека, который нашёл ключевой документ.
Варвара Светлова что-то обнаружила в архивах Ордена. Что-то, что там не должно было быть. Она не написала прямо — сокращения, коды — но общий смысл читался. Три смерти за два года, официально — несчастные случаи. Артефакт она взяла как доказательство.
И последняя строчка, торопливая, будто писала второпях:
«Если с этим что-то случится — значит, я была права. З. — не сразу. Сначала проверить».
З. Зарецкий.
Я закрыла тетрадь. Сидела в тишине кабинета — петербургский вечер за окном, запах воска от свечей на столе, далёкий стук копыт.
Варвара нашла что-то опасное. Написала: если что-то случится — проверить, прежде чем идти к Зарецкому. Сегодня утром её нашли без сознания. Граф Зарецкий приехал через два часа после того, как в Орден отправили записку.
Очень быстро.
Я не делала выводов — выводы делаются после полного анализа, не после одного источника. Но вопрос стоял чётко.
Варвара боялась идти к своему куратору с тем, что нашла. Почему?
Глава 2. Куратор
Ночью я не спала — но не потому что было страшно. Я работала.
Дневник Варвары лежал на столе, рядом — листок, на котором я выписывала всё, что могла расшифровать. Сокращения и коды разворачивались медленно: Варвара явно не рассчитывала, что её записи будет читать кто-то другой. Но логика была, и логику я умею находить.
К трём часам ночи картина сложилась.
За последние два года в Ордене умерли три человека. Все — третьего круга. Официально: один от воспаления лёгких, один упал с лошади, одна — скоротечная чахотка. Варвара в это не верила. Почему — не написала прямо, только: «характер повреждений не соответствует». Медицины у меня нет, магии тоже пока нет. Но «характер повреждений» — это конкретная формулировка. Варвара видела что-то, что нельзя объяснить болезнью или несчастным случаем.
Артефакт она нашла в архиве Ордена, взяла тайно. Написала: «доказательство связи». Связи чего с чем — запись обрывалась.
И последнее: «З. — не сразу. Сначала проверить». Буква З. с точкой, и больше ничего.
Зарецкий — куратор. Значит, он должен быть первым, к кому идут с проблемами. Варвара написала: не сразу. Значит, либо она ему не доверяла, либо подозревала его причастность, либо — третий вариант — боялась подставить. Если куратор узнает, что подопечная нашла что-то опасное, он обязан будет действовать, а действие могло спугнуть. Все три варианта требовали проверки.
В четыре часа я убрала бумаги в ящик, заперла, легла.
Я умерла в воскресенье утром, сейчас, судя по всему, понедельник — прошли примерно сутки. За сутки я узнала: чужое имя, чужой адрес, чужую профессию, чужие тайны. Впереди — неизвестно сколько. Хуже бывало. Хотя, честно говоря, не припомню когда.
Зарецкий пришёл в десять утра.
Глаша доложила — «граф Зарецкий просит принять» — и по её лицу я поняла: это не было неожиданностью. Значит, он бывал здесь регулярно.
— Прими, — сказала я.
Я успела одеться и причесаться. Глаша помогла с пуговицами на спине — их было восемнадцать, и я пересчитала все, пока она застёгивала. Платье тёмно-серое, строгое — как раз для разговора, который будет непростым.
Зарецкий вошёл без стука — точнее, Глаша открыла дверь сама, и он вошёл с видом человека, которому здесь незачем стучать. Снова в сером сюртуке, снова перчатка на левой руке. Осмотрел меня — быстро, профессионально.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе. Садитесь.
Он сел в то же кресло, что вчера. Я устроилась напротив. Между нами — низкий столик, на котором Глаша поставила чай и к нему что-то с сахаром. На чай он не смотрел.
— Как вы себя чувствуете?
— Лучше. Голова болит меньше.
— Я изучил артефакт вчера вечером.
— И?
— Это вещественное доказательство из архива Ордена, — произнёс он ровно. — Зарегистрированный артефакт третьей степени опасности. Его не должно быть за пределами архива. Как он оказался у вас?
Лицо его было закрытым — я вчера уже успела это заметить, а теперь смотрела внимательнее. Никакого раздражения в вопросе, никакого обвинения. Просто вопрос.
— Не помню.
— Варвара Николаевна.
— Я правда не помню. После обморока многое смазалось.
— Вы правша, — произнёс он.
— Да.
— Вчера вы взяли кружку с водой левой рукой.
Я ровно выдохнула.
— Привычки меняются.
— Действительно, — сказал он. — Меняются.
Это прозвучало так, что можно было читать двояко. Я выбрала не читать никак.
— Граф Зарецкий, — сказала я, — вы хотите знать, почему я взяла артефакт из архива. Я хочу знать, что в нём такого опасного. Предлагаю обменяться.
В его лице мелькнуло что-то — ближе к оценке, чем к удивлению.
— Обменяться, — повторил он.
— Я скажу вам то, что помню. Вы скажете мне про артефакт. Мне кажется, это разумно.
— Вы изменились, Варвара Николаевна.
— Обморок влияет на людей по-разному.
Он взял наконец чашку со стола, отпил, поставил обратно — аккуратно, без звука.
— Артефакт содержит остаточный след некромантического ритуала, — произнёс он ровно. — Запрещённого. Орден классифицирует некромантию как магию высшей степени опасности. Практика запрещена уставом двести лет назад.
Я слушала.
— Этот артефакт был изъят у одного из магов Ордена три года назад, при расследовании его гибели. — Зарецкий говорил медленно, как будто выбирал каждое слово. — Расследование закрыли как несчастный случай. Артефакт должен был быть уничтожен. Вместо этого он оказался в архиве.
— Кто его туда поместил?
— Это я и пытаюсь выяснить.
— И поэтому вы приехали так быстро вчера, — сказала я. — Как только Глаша написала в Орден.
— Я куратор. Это моя работа — реагировать быстро.
— Или вы уже следили за этим артефактом.