Кристина Руссо – Божественная одержимость (страница 85)

— Я. Не. Хочу. Его. Видеть. — Она говорила достаточно четко, чтобы Зак услышал ее голос на другом конце провода. — Никогда. Снова. — Она добавила для пущего эффекта с сардонической улыбкой, которую он не мог видеть, но я была уверена, что он услышал в ее тоне.

Развернувшись, я отошла, чтобы увеличить расстояние между ними. В моей голове все происходило совсем по-другому.

— Прости, — прошептала я ему в ответ.

— Скажи ей, что я сожалею. И что я не собираюсь останавливаться.

— Зак, я не знаю, стоит ли...

— Я люблю ее, Нат. Я не откажусь от нее.

Я глубоко вздохнула. — Удачи. — Затем повесила трубку.

Когда я попыталась рассказать Марии, что он сказал, она остановила меня, ее ответ был однозначным. Мне все равно.

На следующее утро я вошла в открытое пространство кухни-гостиной и увидела Марию, которая стояла спиной ко мне за мраморным островом.

— Доброе утро, — проворчала она.

— Доброе утро. — прощебетала я, прежде чем мой взгляд упал на открытую бархатную шкатулку для драгоценностей и великолепные серьги внутри. — О, Боже мой.

— Он думает, что, бросив деньги на решение проблемы, решит ее. Типично...

И Зак, должно быть, выбросил немало денег.

Я тут же подобрала их.

От сережек захватывало дух — пара ослепительных бриллиантов, которые кричали об экстравагантности. Каждый из них украшал сверкающий овальный бриллиант наверху, а более крупный бриллиант грушевидной формы подвешивался внизу, улавливая каждый отблеск солнечного света в комнате.

Это был подарок, который можно увидеть на красной ковровой дорожке или в стеклянной витрине элитного ювелирного магазина.

— Извинения не так сверкают, не так ли? Жаль, что они ничего не исправят.

— Мария… Они прекрасны.

— Они такие же фальшивые, как и его обещания, — пробормотала она с горечью в голосе.

Я взяла карточку внутри, сертификат оценки. — На самом деле они весом в сорок карат. Восемь миллионов.

Она усмехнулась. — Недостаточно, чтобы заставить меня остаться.

Такой подарок не только заставил бы меня остаться, но и заставил бы простить и забыть.

Мне наконец удалось оторвать взгляд от красивых камней, и я обернулась, чтобы посмотреть, что делает Мария. Мои брови взлетели вверх.

Руки Марии двигались с хладнокровной точностью, когда она разрезала черный "Амекс" сверхмощными ножницами. Каждый надрез был преднамеренным, звук лезвий, разрезающих пластик, звучал как громкий знак препинания.

Я взяла карточку, которую она только что разрезала на четыре части, складывая кусочки вместе, как пазл, чтобы прочесть имя владельца.

З.Р. ДИАБЛО

Я медленно повернула к ней голову.

Я не могу не пялиться на нее. Я видела, как она делала много вещей, но никогда ничего подобного… Непримиримая смелость.

Ей не нужно было этого делать — Зак никогда не использовал карту в качестве рычага давления. Он не манипулировал ею деньгами. На самом деле, из того, что Мария рассказала мне перед их ссорой, он был отличным парнем. Из тех, кто сделал бы все, чтобы сделать ее счастливой. Я не могу представить, что он сделал такого, что причинило ей боль. Он был так одержим ею с самого начала, что все это казалось… Неправильным.

— Что ты делаешь? — Наконец смогла спросить я, все еще пытаясь осознать.

Мария даже не подняла глаз, разрезая очередную карточку. — Освобождаю его. — Ее голос был тихим, но уверенным. — Он мне не нужен.

— Где ты вообще это взяла? — Спросила я, все еще пытаясь осознать сцену, разворачивающуюся передо мной.

— Он добавил меня как авторизованного пользователя. — Она на секунду взглянула на карточку. — Пошел он. И его деньги.

Мое сердце слегка сжалось. Сумма его богатства была ничем по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас — что бы ни подтолкнуло ее к этому.

Я на мгновение замолчала, понимая, что она больше не играет в карты, а делает нечто гораздо большее. И я не могу не восхищаться ею за это.

Я наклонила голову, глядя на нее с мягкой улыбкой. — Я думаю, тебе это не нужно, верно?

Мария, наконец, встретилась со мной взглядом, выражение ее лица было мрачным. — Нет. Я не знаю.

Мария, возможно, и не была миллиардершей, но, судя по сумме, которую она заработала, будучи правительственным агентом, и работая на Коза Ностру, ей даже не нужно было работать ни дня в своей жизни.

Я на самом деле не уверен, почему она вообще работала в Renato раньше.

Шкатулка с украшениями захлопнулась, когда Мария вложила ее в мягкий конверт.

— Что ты с ней сделаешь? — Спросила я, наблюдая за ее движениями.

— Отправлю ему серьги обратно по почте.

— Хорошо... — Тихо сказала я, кивнув, прежде чем уйти и позволить ей разобраться с этим по-своему, несмотря на то, что знала, что с Заком это не сработает.

Вместо этого на следующий день прибыли два подарка.

Пару дней спустя раздался стук в дверь.

Мы с Марией посмотрели друг на друга, сидя на диване, обе не понимая, кто бы это мог быть, поскольку мы не заказывали еду на вынос.

Затем мои глаза округлились от понимания, и я вскочила.

— Не открывай ему, Наталья.

— Просто дай мне секунду. Он пытается извиниться.

— Клянусь Богом, если ты откроешь эту дверь...

— Слишком поздно! — Я распахнула входную дверь, но меня приветствовал швейцар. — О, привет, Чарльз. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я услышала облегченный вздох Марии, за которым последовало бормотание слава Богу.

— Мисс Моретти. — Он сглотнул. — Я знаю, что мы не должны впускать в здание посторонних, но...

— О, черт возьми, нет. — Я услышала, как Мария встала с дивана, и, конечно же, через несколько мгновений она была у меня за спиной. — Закрой дверь.

Чарльз выглядел так, словно боялся ее, поэтому быстро взял что-то из прихожей перед нашей дверью, а затем поспешил прочь.

Огромный букет красных роз — хотя, это было больше похоже на демонстрацию. Я имею в виду, он был огромным. Наверное, около тысячи стеблей, завернутых в черную шелковистую бумагу. Из лепестков торчит единственная белая записка, написанная черным почерком.

Пожалуйста, прости меня, hermosa³⁶.

У Марии вырвался недоверчивый вздох. Затем она прошла мимо цветов в коридор.

Ее глаза вспыхнули.

Голос Зака донесся откуда-то из коридора. — Hermosa, пожалуйста, просто поговори со мной...

Она наклонилась к розам и сжала в кулаке несчастные цветы, вырвав целую пригоршню. Затем она швырнула их в коридор, туда, где, как я предположила, был Зак. Снова и снова. Она кричала на него, ругательство за ругательством по-испански, в то время как от него не исходило никакого ответа.

— ¡Vete!³⁷

— No me voy a ir de esto, Maria.³⁸

— ¿Es que no tienes respeto por ti mismo?³⁹ — Спросила она, затаив дыхание, когда роз больше не было, чтобы их разбрасывать.

— Ты можешь ходить по мне, детка. Я позволю тебе.