Кристина Росси – Любить тебя - проклятие (страница 15)
«Я сейчас у Клэр. Ситуация сложная».
Клэр… Имя ударило резко. Сердце сжалось так, будто кто-то сжал его рукой. Клэр – мать его ребёнка. Женщина, с которой когда-то всё рухнуло.
Она медленно вдохнула.
«Всё в порядке?» – написала она.
Ответ появился почти сразу.
«Разговор тяжёлый».
И тишина.
Он не звонил. Не объяснял. Не разворачивал историю. Несколько слов – и пауза, в которую она провалилась.
Она стояла у воды, глядя на экран. Прошло десять минут. Потом двадцать. Потом час. Люди вокруг менялись, пары проходили мимо, вечер становился плотнее, темнее.
Она написала ещё раз: «Ты успеешь?»
Сообщение осталось без ответа.
В груди появилась тяжесть. Не резкая паника, а знакомое давление, которое начинает расти медленно, изнутри. В голове одна за другой всплывали мысли, которые она пыталась оттолкнуть.
Это начинается. Он снова в чужой реальности.
Она прошлась вдоль Сены одна. Свет фонарей отражался в воде, город жил своей жизнью, а её вечер, который должен был стать продолжением их стабильности, растворялся в этой жизни.
В какой-то момент страх стал плотнее. Ей показалось, что воздух стал тяжёлым. Пульс участился. Она села на скамейку и положила руку на грудь, словно проверяя, насколько сильно бьётся сердце.
Она знала это ощущение.
Десять лет назад всё начиналось так же – внешняя причина, которую невозможно оспорить. Обстоятельства. Давление. Ответственность.
Разум выстраивал оправдания: у него ребёнок, конфликт с бывшей женой может быть серьёзным, любой отец будет разрываться.
Но тело реагировало иначе.
Она вспомнила новое бельё в чемодане. Вспомнила, как утром выбирала его, представляя вечер. От этой мысли стало больно. Не унизительно – больно.
В десять она вернулась в отель. Телефон молчал.
Около полуночи пришло сообщение.
«Прости, что так вышло. Я приеду утром и отвезу тебя в аэропорт».
Она перечитала несколько раз. В груди словно что-то отпустило. Тяжесть немного ослабла. Он не исчез полностью. Он не отменил её существование. Он предложил увидеться.
Это облегчение было почти физическим. Дыхание выровнялось. Сердце стало биться спокойнее. Она почувствовала, как мозг начинает искать объяснения, которые делают ситуацию безопасной.
Наверное, там действительно серьёзный конфликт. Клэр могла поставить его перед выбором. Она знала, что та способна давить через ребёнка. Возможно, он оказался в углу и не мог просто уйти.
Она написала: «Хорошо. Спасибо».
Ответа больше не было, но этого уже хватило.
Ночью она долго лежала в темноте, ощущая странную смесь усталости и облегчения. Страх ещё шевелился внутри, но теперь он был меньше. Она говорила себе, что всё логично, что реальная жизнь сложнее красивых сценариев, что отношения с мужчиной, у которого есть ребёнок, всегда будут включать в себя такие вечера.
Утром она проснулась раньше будильника. Некоторое время лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к себе. Внутри было странное напряжение, как будто организм не до конца поверил в обещание увидеться перед вылетом. Она собрала чемодан медленно, без спешки. Он не писал. Времени ждать не оставалось. Кристина оставила ключ на стойке регистрации и поехала в аэропорт на такси.
Она набрала его, но он не ответил.
Она проверяла телефон в машине, потом в зоне вылета, потом у выхода на посадку. Тишина растягивалась.
Когда самолёт уже выруливал на взлётную полосу и связь начала пропадать, пришло сообщение.
«Прости. Попал в пробку. Понял, что не успею».
Она смотрела на экран, и глаза наполнились слезами так внезапно, что она не сразу поняла, что происходит. Горло сжалось. Это было тихое разочарование, от которого становится тяжело дышать.
Попал в пробку.
Она пыталась понять, почему он не мог написать раньше. Если он стоял в пробке, если видел, что время уходит, почему не предупредил её, когда стало ясно, что он не успевает? Почему сообщение пришло тогда, когда она уже сидела в самолёте и всё равно ничего нельзя было изменить?
Мысли накладывались одна на другую. Может быть, он надеялся успеть. Может быть, он думал, что движение пойдёт быстрее. Может быть, просто не рассчитал время.
Но внутри оставался вопрос, на который не было ответа: почему она снова узнаёт о невозможности встречи в последний момент?
Самолёт оторвался от земли. Она вытерла слёзы и закрыла глаза. Боль была не разрушительной, но ощутимой. Маленькая трещина, которая стала чуть глубже.
Он не исчез. Он объяснил. И всё же ощущение, что её вечер и её утро не были для него приоритетом, тихо осело внутри.
Глава 15. Тишина между словами
После возвращения в Амстердам Кристина решила вести себя так, будто ничего критического не произошло. Один несостоявшийся вечер не равен катастрофе. Пробки случаются. Конфликты с бывшими жёнами бывают тяжёлыми. Жизнь не обязана подстраиваться под романтические планы.
В первые дни он писал регулярно. «Как долетела?» – «Как прошла встреча?» – «Ты сегодня рано легла?» Его сообщения выглядели обычными, но стали короче. В них не было прежней развернутости. Она отвечала спокойно, стараясь не считывать лишние оттенки.
Однажды вечером она написала ему о сложном разговоре с коллегой. Раньше он бы позвонил. В этот раз ответ пришёл через три часа: «Понимаю. Ты справишься». Без дополнительных вопросов. Без попытки углубиться.
Она посмотрела на экран и почувствовала лёгкое напряжение под рёбрами. Ничего страшного. Просто сокращение дистанции в словах.
На следующий день он ответил только вечером, хотя сообщение она отправила утром. Он написал: «День был плотный». Это звучало правдоподобно. У неё самой бывали такие дни.
И всё же появилось ощущение паузы, которая не объясняется занятостью.
Она поймала себя на том, что снова стала проверять телефон чаще. Не каждые пять минут, но чаще, чем неделю назад. Вечером она пыталась отвлечься фильмом, но мысли возвращались к простому вопросу: он отдаляется или это её тревога?
Через несколько дней она предложила встретиться в ближайшие выходные.
«Я могу прилететь в субботу», – написала она.
Ответ пришёл спустя время.
«Сейчас сложно планировать. Ситуация с Клэр не до конца решена. Давай чуть позже».
Она перечитала фразу несколько раз. Ничего обвинительного. Ничего резкого. Просто «чуть позже».
Это «чуть позже» звучало как мягкое отступление.
Вечером он всё же позвонил. Разговор был спокойным. Он говорил о работе, о том, что чувствует давление, что устал от постоянных разговоров с адвокатами. В его голосе была усталость, но не холод.
– Я просто хочу, чтобы всё стабилизировалось, – сказал он. – Тогда нам будет легче.
Она слушала и понимала, что формально он прав. Любая нестабильность с бывшей семьёй выматывает. Любой конфликт за ребёнка требует сил.
Но внутри постепенно появлялось знакомое ощущение. Тревога и лёгкий и легкий холод внизу живота. Как будто тело вспоминает, что такое ожидание.
Она вспомнила, как тогда, много лет назад сначала тоже не было катастрофы. Были только переносы встреч, короткие ответы, усталость в голосе.
Она резко остановила эту мысль. Это другой этап. Это другой он. Это другая она.
В следующие дни сообщения стали ещё реже. Он отвечал, но не всегда развивал разговор. Иногда ограничивался «хорошего дня» или «позвоню позже». Позже не всегда наступало.
Однажды вечером она легла спать, так и не получив ответа на утреннее сообщение. Это было впервые за несколько недель. Она лежала в темноте и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее, чем нужно.
Рациональная часть говорила, что ничего страшного не произошло. Люди засыпают, забывают, устают. Но тело реагировало иначе.
Она встала, прошлась по квартире, сделала чай. Попыталась читать. Строки расплывались.