Кристина Романовская – Признание (страница 2)

Неизбежно было и то, что случилось неделю назад. Я вернулась домой под утро. Не знаю который был час, но было ещё темно. В квартире находились он и его друг, развлекающиеся с тремя девицами. У меня раскалывалась голова и в глазах всё расплывалась, но включив свет, я всё же узнала своего ненаглядного мужа, которого ублажали сразу две красотки. Одна из них недовольно завопила на включённый свет. А увидев меня громко засмеялась и сказала: «О, боже! Кто это? Где ты заказал эту дешёвую шлюху? Ты её видел вообще? Не боишься ничем заразиться?». На что он спокойно ответил: «Никто! Не отвлекайся!».

Я прислонилась к стене. В ушах послышался громкий звон, в глазах почувствовалась резь. Внутри меня снова и снова звучали его слова: «Никто! Не отвлекайся! Никто! Не отвлекайся! Никто! Не отвлекайся!». На ощупь я дотянулась до выключателя, свет погас. Скользнув по стене вниз, я села на пол, не видя ничего вокруг. Просидев так какое-то время, я с трудом нашла в себе силы, чтобы подняться. Ноги будто сами привели меня на кухню. Из глубины квартиры опять послышался смех и пошлые фразы. В какой-то момент мне показалось, что все чувства умерли во мне. Но через пару мгновений вернулись с новой силой и дикой стреляющей болью, затмив последние остатки рассудка. Я закричала как сумасшедшая, что есть мочи, быстро достала из шкафа большой нож для рубки мяса и побежала в комнату. Не замечая ничего, обезумевшая я махала ножом и кричала: «Никто!!! Ненавижу, ненавижу! Я убью вас всех! Убью вас всех!». Не знаю, как все убежали, и я осталась один на один со своей уже бывшей любовью. Он пытался остановить меня, вырвать нож. Но ярость моя была безгранична. Затем прислонив к окну, он начал душить меня. В попытках освободить свою шею, я бросила оружие. А моему противнику, уже вошедшему во вкус, видимо, этого показалось мало. Последним усиленным рывком он толкнул меня, и я выпала из окна.

Через двое суток я очнулась в больнице. Врачи сообщили, что меня едва удалось спасти. Квартира наша располагалась на третьем этаже. Все окна выходили во двор. Вдоль дома был выложен тротуар из асфальта, а между ним и дорогой небольшая лужайка с зелёным газоном, клумбами и маленькими кустарниками. В ту ночь шёл дождь и земля была мягкая. Так получилось, что при падении верхняя часть моего туловища упала на эту лужайку, это и спасло мою жизнь, так как череп и позвоночник не сильно пострадали. А вот нижняя часть попала на асфальт, кости таза полностью раздроблены и теперь неизвестно смогу ли я когда-нибудь ходить. Также мне сказали….. что когда меня доставили в поликлинику, плод был уже мертв. Я была на третьем месяце беременности, даже не догадываясь об этом, и носила ребёнка от своего мужа. Едва понимая, что мне говорят, я не могла поверить, что до этого дошло. Я проплакала четыре дня. А на пятый день пришёл он, хромая на правую ногу, на лице и руках его были глубокие царапины и порезы. Он рассказал мне, как всё было. Скорую вызвали соседи, случайно ставшие свидетелями моего падения. Сейчас ведётся расследование, так как пострадавшие, присутствующие в нашей квартире, написали заявление в полицию. По-видимому, нож был острый, недавно наточенный. Подбежав к одной из девушек и схватив её за волосы, я с размаху отрубила целую прядь и порезала ей лицо, другая получила сквозной удар в плечо. Его долго допрашивали, как именно всё было, взяли подписку о невыезде, скоро и ко мне придут следователи.

Я смотрела на него, уставший, измученный, но впервые по-настоящему открытый и теперь еще больше любимый. Глаза его наполнились слезами. Мне было жаль себя, жаль его, жаль нашего погибшего ребёнка. Я улыбнулась, повернулась к окну и прошептала: «Зачем Господь сохранил мне жизнь…… Небо сегодня такое красивое, кристально чистое, ни облачка». И эта ясная лазурь, будто целительным бальзамом пролилась по душе моей. Как необычно, тело моё изнемогает и почти уничтожено, но ни разу в жизни я не чувствовала подобной внутренней легкости. Я слышала, как он плакал, что-то говорил о прощении, уткнувшись головой в мою кушетку. Трясущейся рукой я гладила его по голове. Никогда ещё мы не были более близки, чем сейчас. До вечера просидели мы так, даже не сдвинувшись с места. Потом он поцеловал мою руку, положил в неё какой-то твёрдый листок, обещал вернуться завтра и ушёл. Я развернула листок, на нём была изображена счастливая семейная пара. Это было наше свадебное фото. Всё встало на свои места. Как же я была красива когда-то. Кудрявыми прядями спадали из высокой причёски белокурые волосы, наполненные восторгом, из-под пышных чёрных ресниц блестели голубые глаза, а на моих от природы ярких губах сияла лучезарная улыбка. Всё это не давало усомниться в ощущении мной тогда искренней радости. Он крепко обнимал меня за тонкую талию. Да, я помню тот день.

Не знаю, что будет со мной, с нами дальше. И мне было уже всё равно. Засыпая, я думала….. Странно, но во время падения, я не помнила ни страха, ни боли, ни ненависти, ни горечи. В памяти почему-то всплыл момент нашей первой встречи и он, такой, каким я его полюбила.

ⅠⅠ

Я была ещё совсем ребёнком, мне было тогда лет семь. Вся наша семья проводила выходные на даче. В то утро я проснулась рано, но позже всех. Солнце смотрело на меня сквозь прорезь на приоткрытых занавесках, но так нежно, что я не могла понять, то ли оно будит меня, то ли разрешает ещё немного поспать, лаская своими тёплыми лучами. Поиграв так с ним полчасика, я всё-таки понежилась в кровати. Но запах свежеиспечённых круассанов побудил меня встать. Мама всегда пекла что-нибудь вкусное по утрам. Это была традиция. На душе было так хорошо, и я решила надеть своё любимое платье, то самое в зелёный горошек и пышной юбочкой. И спустилась на кухню к завтраку.

– Доброе утро, бабушка!

– Доброе утро, милая, – немного с недовольством сказала она.

Она явно была чем-то озабочена. Впрочем, неудивительно. Бабушка каждое утро начинала с чтения свежей прессы за завтраком. И это утро не было исключением. Она сидела за столом, периодически важно поправляя очки, на своём тонком аристократическом носу, и читала очередную газету. Я подошла, взяла чайник с уже заваренным чаем. Запах был изумительный. Мама нарвала свежую мяту и листья чёрной смородины. А рядом воздушные круассаны с сыром, посыпанные ароматной корицей. Мои любимые. «Прекрасное утро! Вкуснейшие круассаны с душистым чаем!», – думала я. Но тут бабушка немного нарушала мою идиллию.

– Какой ужас!, – завопила она, будто не замечая меня, – Кошмар! Что за люди? И как только земля таких носит!

– Что случилось? – испуганно спросила я.

– Ничего, ты кушай, кушай.

– А где мама? – тревожно продолжала я.

– Ушла собирать ягоду, а твой отец в гостиной смотрит телевизор, – сказала она заученной фразой, продолжая увлечённо читать газету, – Господи! И ведь ещё совсем ребёнок!

Она ещё какое-то время почитала, поохала, потом сложила в несколько раз газету, выкинула в мусорное ведро и ушла, что-то причитая сама с собой. Любопытство меня распирало. Я подошла к урне, аккуратно достала газету. И она сама будто специально развернулась у меня в руках на нужном месте. Перед моим взором предстали ужасающие слова крупными жирными буквами: «Обнаружено тело зверски убитой девушки». А под ними небольшая статейка.

«В четверг вечером в городе в 18.30 по местному времени очевидцем обнаружено тело зверски убитой девушки. Мужчина, обнаруживший тело, с его слов, возвращался с работы. Поставил автомобиль в гараж, а по пути домой между двумя соседними гаражами увидел торчащую окровавленную руку. Подбежал посмотреть, думал, что кто-то живой и нужна помощь. Пару раз окликнул, вызвал полицию и скорую. Сейчас он находится под подозрением. Экспертиза показала, что перед убийством девушка была изнасилована. Имеются порывы половых и внутренних органов малого таза, всё тело покрыто порезами, из них десять глубоких ножевых ран, раздроблён череп, что скорее всего, и привело к смерти. Вероятно, преступление было совершено в другом месте, и тело хотели спрятать между гаражами. Не исключено, что преступник действовал не один. Личность погибшей установлена. Утром девушка ушла в институт на занятия, но там не появилась, этим же вечером её обнаружили убитой. На момент смерти ей было восемнадцать лет. Преступник не найден, в данный момент возбуждено уголовное дело и ведётся расследование. Администрация города выражает соболезнования семье погибшей, просит жителей быть бдительными и острожными, а также стараться не выходить на улицу в одиночестве в вечернее время».

У меня затряслись руки, до этого я никогда не слышала ничего подобного. В эту минуту зашла мама и я нервно, будто меня уличили в каком-то проступке, бросила газету обратно в мусорное ведро. И снова села за стол. Но мне уже не хотелось есть. Я смотрела на маленький кусочек, оставшийся от целого круассана в моей тарелке, который уже не казался таким аппетитным. Пропало ощущение его завлекающего запаха и показалось, что даже солнце, скорбя, зашло за тучи и вокруг потемнело. Мама заметила моё состояние и спросила: «Дорогая, что с тобой? Почему ты недоела? Невкусно? Тебе не понравилось?». Я не сразу её расслышала. Она переспросила: «Дорогая?!».