Кристина Романовская – Признание (страница 4)

– Учительница заболела.

– А, ну ясно, – спокойным тоном сказала она, наливая себе кофе.

Меня поразило её хладнокровие. Она вела себя, как будто ничего не случилось и не пыталась ничего объяснить, рассказать кто этот мужчина, почему он был не одет. Я не стала больше ничего спрашивать и ушла.

С тех пор я стала меньше общаться с матерью. И вообще, меньше проводить времени дома. Со школы я никогда не возвращалась сразу домой. Да меня никто и не спрашивался. Отца вечно не было, а матери было даже лучше, она могла больше времени проводить со своими любовниками. Я взрослела, становилась девушкой и всё больше начинала общаться с мальчиками. Это было единственное, чему я научилась у матери. Мы гуляли после школы, сначала с одним, потом с другим. Потом они приглашали меня домой. Я рано начала вести половую жизнь, с двенадцати лет. Не помню, каким был мой первый раз и даже кто был этот мальчик, не помню. Это было как-то обычно и ничего особенного. С каждым годом моё поведение становилось более раскованным, я носила всё более откровенную и соблазнительную одежду. Несмотря на обилие общения с противоположным полом, я никогда не была влюблена и не знала, что такое первая школьная любовь. Мне было скучно и я пыталась развлечь себя алкоголем и наркотиками прежде, чем заняться с кем-нибудь сексом. С каждой минутой жизни в душе моей всё больше разрасталось высокомерие. В каждом мужчине я видела своего отца и ненавидела их за это. А себя, себя я презирала, ведь я ощущала, как во мне всё больше и больше проявлялась моя мать. Но никто никогда не догадывался о моих чувствах, я тщательно их скрывала за своей очаровательной улыбкой и громким смехом.

Так прожила я до восемнадцати лет. Стали появляться мужчины постарше. Но все они были какие-то безликие, одинаковые, все, начиная с первого. И никого из них я не запомнила. Никого кроме одного.

Однажды утром я, как обычно, в будний день собиралась в институт. Погода была тёплая, солнце так и припекало своими лучами. Я надела чёрную мини-юбку, тонкую полупрозрачную блузку с длинным рукавом и туфли на высоком каблуке. В принципе ничего особенного, в своём обычном стиле – всегда привлекательно, поэтому мне часто делали комплименты. Я шла по привычной дороге. Вдруг возле меня остановилась чёрная машина, не помню марку, но смотрелась солидно. Из неё вышел высокий симпатичный мужчина. На вид ему было около тридцати лет.

– Привет! – сказал он.

– Привет! – сказала я, улыбаясь, с определённой долей кокетства в голосе, и продолжила идти.

Когда я видела мужчину, любого, неважно интересен он мне был или нет. Мне всегда хотелось склонить его перед собой. Полностью завладеть его вниманием. А когда моя цель была достигнута, он становился мне неинтересен, и я искала другого.

Я знала, что он смотрит на меня, и намеренно ещё больше заиграла бёдрами, походка моя стала развратнее и соблазнительнее. В тот день я жестоко подшутила сама над собой. Он крикнул мне вслед: «Давай я тебя подвезу!».

– Нет, спасибо, думаю нам не по пути! – ухмыляясь, отметила я.

Тут он быстро подбежал ко мне, повернул к себе и с вожделением стал сжимать моё тело руками.

– Издеваешься, да? – прошептал он глубоко дыша.

Я не ожидала такой реакции и даже не нашла что ответить. Но поймала себя на мысли, что я не хочу его отталкивать, и желаю его с не меньшей страстью, что и он меня. Он грубо схватил меня за руку и потащил куда-то в сторону. От растерянности я не замечала ничего вокруг и потеряла ориентир на местности. Он толкнул меня к какой-то стене, одним движением распахнул блузку, сорвал бюстгальтер и бросил в сторону. От него веяло чем-то животным, все движения его были резки и агрессивны. Он стал жадно целовать мою шею, грудь. А дышал так глубоко, будто ему не хватало воздуха и он сейчас задохнётся. Потом он расстегнул джинсы, поднял мою юбку, сорвал бельё и резко вошёл в меня. Видимо, его член был достаточно большого размера, я почувствовала боль и немного вскрикнула. Он двигался очень быстро и грубо. Его поцелуи сменились укусами. Он кусал меня и шептал: «Маленькая дрянь! Я научу тебя уважать мужчин!».

Почему я не сопротивлялась? Мне было больно, но всё моё тело так и вопило: «Возьми меня! Продолжай, продолжай!». Через несколько минут он перевернул меня лицом к стене. И также резко, не церемонясь, вошёл своим огромным членом в попу. Я почувствовала порыв, боль была дикая, но я не кричала.

Странные ощущения переполняли меня. Мне было больно и страшно, но я не хотела, чтобы он останавливался. Слёзы потекли у меня из глаз ручьём. В голове моей промелькнуло: «Наконец-то! Спаситель, ты освободишь меня!». И эти мысли ещё больше напугали меня. Он наклонил меня ниже, его проникновения были глубокими, от сильной боли меня вырвало. Я слышала, как он глубоко дышал и стонал от удовольствия. Юбки на мне уже не было, наверное, он и её сорвал. Я стояла абсолютно голая, загнутая раком и рыдала взахлёб, но не сопротивлялась, не перечила и не кричала. Почему… Почему… Почему я так себя вела?

Потом он бросил меня на холодную землю и снова вошёл. Он смотрел на меня каким-то одичалым взглядом, будто безумный. Может быть, из-за слёз или просто я уже не осознавала реальность, но в глазах его я не увидела зрачков. Он бился об меня своим тазом не щадя. Точно молоток забивает гвоздь в стену, он хотел всё глубже и глубже проникнуть в меня. Казалось, что член его уже прорвал мои органы. Мне было больно и с каждым разом становилось больнее.

Ты красивая! – вдруг сказал он, – Ненавижу красивых женщин, надо это исправить.

Я уже плохо соображала к тому времени, но видела, как он из кармана достал нож и с размаху полностью вонзил мне его в левое бедро. Я громко закричала. Потом второе бедро. И тут меня прорвало. Я кричала, брыкалась, пыталась вырваться: «Не надо! Хватит! Остановись! Прошу не надо, мне больно!». Он начал полосовать моё тело ножом. Все мои попытки сопротивления были тщетны. От боли я уже ослабла и даже криков моих было недостаточно, чтобы их услышали. Голос охрип, а потом и вовсе пропал. Сознание помутилось, я помню ещё несколько глубоких ножевых ударов. Он пару раз перевернул меня и что-то говорил. Я больше не сопротивлялась, не кричала и слёз уже тоже не было. Я лежала, не двигаясь, еле дыша. А вот его, на удивление, силы не покидали, он словно забирал мою жизнь себе и почти с тем же энтузиазмом продолжал. Но у меня всё уже так опухло и онемело, что я не чувствовала его внутри. Глаза мои закрывались, но сделав последнее усилие, я всё же открыла их. Последнее, что я слышала – крики: «Шлюха! Дрянь! Хочу тебя и ненавижу за это!». Последнее, что я видела, как он правой рукой высоко держал кирпич. Я знала, что он убьёт меня и посмотрела в его глаза. На сей раз в них были видны зрачки и ещё….слёзы, они лились без остановки, он плакал. Наверное, он забрал не только мои силы, но и боль мою тоже забрал.

Наша встреча была роковой и короткой, но это был единственный мужчина в моей жизни которого я запомнила. Я помню в нём всё. Его лицо, его тёмные волосы, голубые глаза, чувственные губы, которыми он целовал меня, его голос, его слова, сильные руки, которыми он крепко держал меня, я помню его внутри. Помню ту боль, тот страх и как временами во мне вспыхивали искры радости. Но все эти долгие годы моих скитаний, я проклинала его, а вместе с ним и всех остальных мужчин. Так было до вчерашнего вечера, пока я не встретила здесь её. Мою мать. Я видела её издалека, она постарела и уже не такая красавица, какой я её помню. Она бродила по улицам, пытаясь найти хоть кого-то знакомого. В лице её отражалась растерянность. Она ещё не знает, что умерла. Я не решилась подойти, ей нужно ощутить всё это одной, как когда-то сделала я. Её облик взбудоражил все мои спящие чувства, таинственные чувства, которые я скрывала сама в себе, сама от себя.

Женщины могут странным образом влиять на мужчин. Как моя мать на отца. Он всю свою жизнь положил к её ногам, а она как смеялась над ним при первой встрече, так и продолжала смеяться всю жизнь. Я ненавидела его за это, за его слабость, за его мягкость, за его робость.

Я думаю, что тот мужчина не был насильником. Мы просто встретились в определённый час. Я вызвала его на поединок чувств. И мы оба проиграли и оба выиграли. Что было бы со мной, не встреть я его, куда бы завела меня та дорога – в никуда, это был тупик. О, как я виновата, как виновата!»

Её откровенность шокировала меня. На протяжении всего своего повествования она плакала. Я никогда ещё не видела таких горьких и чистых слёз, разве что у ребёнка.

Да, это была та самая девушка. Та самая, о которой я когда-то давно прочитала в газете. Та самая, о которой весь тот знаковый день я думала, которую оплакивала. И тут я поняла, что у нас было общее. Мы обе дичились мужчин, боялись как огня и избегали их. Мы пользовались обществом друг друга словно убежищем.

В чём заключалась моя тайная откровенность, я до конца ещё не познала. Я недолго пережила её. И по иронии судьбы смерть приняла тоже от рук мужчины. Мне было двадцать три, когда меня сбил междугородний автобус. Он нёсся на бешеной скорости. И на красном, а для пешеходов, то есть для меня, зелёном светофоре по требованию, просто не успел затормозить. Меня размазало почти всмятку, в фургоне скорой помощи по дороге в больницу моё сердце остановилось. Что стало с водителем, даже не знаю. Я больше никого не видела знакомых мне до аварии, ни родителей, ни друзей, хоть их было и мало, никого.