Кристина Робер – Белое с кровью (страница 74)
Ника поднялась и, расправив подол платья, уверенно пересекла спальню, но стоило ей взяться за ручку двери, как она замешкалась. Если выйдет, то уже никаких «может быть» между ними не будет. Ника закрыла глаза и глубоко вздохнула. Привязанность как наркотик – страшная вещь. Она столько лет убеждала себя, что не наркоманка и в любой момент может прекратить, но время шло, а в ее кармане по-прежнему пузырек с таблетками, а в жизни – все те же люди, и только смерть здесь что-то меняет.
Ника вышла в коридор и, остановившись перед дверью Домора, постучала. Сердце забилось быстрее, от страха и предвкушения заныло в груди. В спальне послышались шорохи, затем шаги, и, пока Ника ждала, ей вдруг стало неловко. Платье, и волосы, и эти мысли о чувствах показались сущей ерундой: вдруг она все не так поняла, и лучше побыстрее убраться отсюда, чтобы не запутаться еще сильнее… но в этот момент дверь открылась, и один взгляд на Домора развеял все сомнения.
Он был босой, в свободных брюках и простой футболке, с волосами, небрежно собранными на затылке. Ника растерянно улыбнулась, скользнув взглядом по кончикам ушей и татуировке розы на шее. Домор вскинул брови, его губы дрогнули, но прежде, чем он успел что-то сказать, Ника шагнула к нему и с жаром выпалила:
– Поцелуй меня.
Просить дважды не пришлось. Он обхватил ее крепко и, увлекая в спальню, поцеловал глубоко и пылко. Закрыл дверь ногой, прижал к себе еще сильнее, сминая пальцами платье на талии. Ей не хватало роста, и Ника тянулась к нему на носочках, намертво схватившись за ворот его футболки, упиваясь свободой, объявшей ее мысли и тело. Пьяная и одержимая – не зверем, а собственными желаниями.
Рука Домора скользнула ниже, пальцы сжали ягодицы, подминая платье, задирая его выше. Хотелось всего и сразу: проверить, понять, а каково это – быть наедине с мужчиной и ничего не бояться, – и Ника потянулась к тесемкам на платье, но Домор неожиданно накрыл ее руку своей.
– Черт… Не нужно, – прошептал он, едва справляясь с дыханием. Его бледное лицо раскраснелось, светлые глаза заискрились.
– Тебе… тебе не нравится? – пробормотала Ника, собираясь отступить, но Домор удержал ее. Сбитая с толку, она потупила взгляд.
– Если бы это была последняя ночь на земле, я бы ни на секунду не выпустил тебя.
– Может, и последняя – ты же не знаешь, что будет завтра.
– Если не собралась умирать, то завтра будет завтра – так уж этот мир устроен, – Домор поддел пальцем ее подбородок и мягко улыбнулся. – С тобой мне хочется думать и о завтра, и о послезавтра, и о чем-то большем, чем секс на одну ночь.
– Если переживаешь за мою честь, то ты поздно спохватился, – хмуро шепнула она. Домор с улыбкой покачал головой и сильнее стиснул пальцы на ее талии.
– Допустим, я просто эгоист и боюсь совсем уж потерять голову, если… как ты там говорила? По шкале от одного до десяти, где один – случайный перепихон? Ну вот, таких случайностей с тобой я не могу себе позволить: контракт подписан и мне от тебя уже никуда не деться.
Ее сердце кувыркнулось в груди, и, не сдержавшись, Ника потянулась к нему и коснулась пальцами уха. Закрыв глаза, Домор вздохнул.
– Значит, ты никуда не уйдешь?
Он покачал головой и коснулся губами ее запястья. Ника внимательно смотрела на него, наконец без стеснения изучая каждую черточку лица, отмечая длинные светлые ресницы и россыпь мелких морщин вокруг глаз, и чувствовала, как ее смятение и неуверенность тают в нежности, затопившей сердце. Решившись прийти сюда, Ника не думала о том, что за пределами этой спальни есть какое-то будущее для них, но сейчас, касаясь мужчины, подобных которому никогда в ее жизни не было, она вдруг поняла, что, может, границы ее нормальности куда шире, чем поиск себе подобных, и что любовь, страсть, преданность и счастье могут рождаться не вопреки испытаниям, которые подкидывает судьба, а идти с ней параллельно.
Мир не рухнет, завтра обязательно наступит, и в этом завтра Ника обязательно подумает об этом и, наверное, наберется смелости и скажет, что настроена серьезно, хочет попробовать и обязательно постарается ничего не разрушить. Но это будет завтра, а пока ей не хочется думать ни о каком будущем – да и о прошлом тоже. Ей хочется один-единственный раз жить здесь и сейчас.
Остаток вечера они провели за ужином, говоря ни о чем и обо всем, без стеснения и ужимок привыкая к близости, которой теперь связаны, и Ника не переставала удивляться, как же это возможно – чувствовать себя настолько на своем месте именно рядом с ним. Уходя спать, она была абсолютно счастлива и ждала следующего дня, совершенно не представляя, но всем сердцем предвкушая новые оттенки чувств, что ей откроются. Действительно ли Домор решил сегодня не спешить из своего эгоизма или же на самом деле понял ее настолько хорошо, что, вопреки желанию, захотел во что бы то ни стало показать ей, как бывает по-другому, – Ника не знала наверняка, но правила игры приняла и уважала. Только решимость ее продлилась недолго: промаявшись несколько часов без сна и едва не сойдя с ума от тревожного стука собственного сердца, Ника плюнула на все и вернулась в спальню Домора. Скользнула под одеяло и прижалась к нему. Илан ничего не сказал – только обнял ее в ответ. Когда сердце успокоилось, Ника осторожно развернулась к нему и нежно поцеловала в губы. Не открывая глаз, Домор улыбнулся и зарылся пальцами в ее волосы.
Глава 23. История белых перчаток
Вместе с Михаилом они сидели в библиотеке, вокруг стола, специально оборудованного техникой для просмотра снимков. Фотографии, сделанные Никой на телефон в лаборатории, распечатали, и благодаря экрану теперь их можно было рассмотреть в увеличенном формате. Первый кадр – снимок страницы досье, с размытым фокусом и плохо читаемым текстом.
– Что это за существо?
Подавшись вперед, Стефан прищурился. Изображенный на фотографии субъект лишь отдаленно напоминал человека: лицо раздутое, непропорциональное, словно однажды его расплавили, а затем слепили заново руками маленького ребенка; глаза едва виднелись из-за разбухших век, нижняя губа отсутствовала, а вместо нее – ровный срез, прикрытый расплющенной верхней губой.
– Жуть, – выдохнул Михаил. – Это последствия болезни или…
– Или, – угрюмо подхватил Алекс, и они обменялись понимающими взглядами. Когда Мари призналась, что отдала Нике пропуск, она пересказала то, что сообщил ей Доминик. «Лаборатория, и одному богу известно, что там творится».
Каждое последующее фото – новое досье: снимок изуродованного, иногда два: до и после, имя, пол, возраст и совсем трудночитаемый текст, разобрать который не представлялось возможным. Может, описание симптомов? Когда на экране появилась очередная история болезни, Алекс охнул.
– Ладик… Это же… О господи… Отец, это же Ладик Герфорд – один из сыновей старожилов «Стании»!
– Ты уверен?
У человека была сильно повреждена правая часть лица: кожа будто проржавела и потрескалась, глаз заплыл черной пеленой, во втором, пока что здоровом, застыл ужас, а над губой – глубокий шрам. Алекс сам видел, как тот его получил: парнишка задирал одного из воинов, а при попытке убежать от разъяренного солдата напоролся на проволоку ограждения. Сомнений не было: перед ним досье на Ладика Герфорда!
Алекс нажал кнопку на панели управления и перелистнул слайд. И снова. И снова. Мелькали лица – обожженные, измученные, испуганные, но еще не тронутые последствиями экспериментов. И Алекс многих узнал. Жители «Стании», сгинувшие в пожаре. Сымитированные смерти, за которые он корил себя все это время.
– Илан Домор обнаружил на пепелище выброс магии, – выдохнул Алекс. – Сказал, что такие следы оставляют порталы. Пожар был предлогом, понимаете?
– Али Ши так рьяно обращал нас в свою веру, в борьбу с тараначи. По его приказу мы захватили их самку… Он… он… А если он не пропал, а был к этому причастен?
Стефан и Михаил хмуро переглянулись.
– Его семья жила в «Стании» не одно поколение, и мы думали, что Али Ши был местным Хранителем, – ответил его отец. – И раз портал, привязанный к «Стании», и сама земля уничтожены, что подтверждает Центр, то Али Ши погиб.
– Значит, он мог и не быть предателем… – прошептал Алекс, неотрывно глядя на экран, словно ждал, что вот-вот слайд переключится и покажет ему досье на бывшего командира. Ждал оправдывающих фактов: мол, Александр, ты попал под его влияние, ты выполнял приказ, но Ши не преследовал цели убить своих. Просто так вышло. – Как думаете, зачем они уничтожают объекты? Чтобы в итоге перебить всех нас или… или что? Мой дру… Сын Клементины Алиат, когда передал Мари карту, сказал, что они ищут вход в Полосу Туманов. Я бы ему, конечно, на слово не верил, но если это так… Ничего не понимаю.