Кристина Робер – Белое с кровью (страница 42)
Ника стиснула зубы. Рассказывать о том, как далось ей это расставание, она точно не собиралась, но слова Мари ее разозлили. Она живет дальше – ну да, ну да. Барахтается среди бессмысленных действий и дурацких тайн, вроде что-то делает, что-то выясняет, движется вперед, а как эйфория спадает, понимает, что никуда не продвинулась. Топчется на месте, все еще одинокая, уставшая и слепая. И кто бы знал, каково ей на самом деле, ведь тело лечит раны, а непроницаемая маска на лице скрывает все остальное. А то, чего люди не видят глазами, – того, значит, нет. Но Мари, любимой дочурке, талантливой принцессе и богопоклоннице, конечно же, тяжелее…
Ника протяжно выдохнула, пытаясь прогнать злость. Ей никогда не было свойственно состязаться с другими в тяготах жизни, но отчего-то именно слова Мари разожгли в ней такое желание.
– Пытаюсь жить, но ничего не получается, – шептала Мари, не заметив исходившего от Ники напряжения. – Он все время в моей голове, и чем дальше я уезжаю, тем громче звенит его голос. Его мысли. Чувства. Словно он отдает мне все дерьмо, что с ним творится, всю вину, все сожаления, а сам… Господи, Ника, как же я его ненавижу. Как же ненавижу… Ты должна понять, – Мари стиснула ее руку, – он же весь тот год решал свои проблемы за твой счет… он же… как паразит… как…
Ника резко выдернула руку. Яростные слезы прожгли глаза. Она было подумала, что раз Мари знает об их родстве, то непременно заговорит об этом, но то, что та в итоге сказала… У Ники был повод злиться на Алекса, хотя, если уж по правде, ее злость породили ее же ожидания. Сама себе придумала, а потом разочаровалась. Но Мари… Как она может так? Как будто Алекс виноват в том, что он такой. А если бы эмпатия досталась не Алексу, а ей, Мари бы сейчас жаловалась ему? Говорила, что это она, Ника, как паразит, пьет ее жизнь, перекладывает свои проблемы? Словно это можно контролировать…
– Не уходи, пожалуйста, – жалобно протянула Мари. Она не поднялась, не вышла к ней – по-прежнему сидела спиной, и Ника вскочила на ноги. – Что мне делать, скажи?
– Мне плевать, что ты будешь делать. – Ника резко смахнула с носа слезу. – Сходи в церковь и помолись. Может, твой Бог отпустит тебе грехи.
Карнавал красок проходил на главной площади столицы и ежегодно собирал жителей со всех уголков земли – от окраин до Алтавра и Куската, долины эльфов. Все улицы, ведущие к площади, за одну ночь зарастали лотками с угощениями, напитками и сувенирами. Деревья и фонари оплетали цветные гирлянды из искрящихся лампочек, флажков и кукол-марионеток. Днем здесь проходили цирковые представления, шоу мыльных пузырей и театральные постановки по истории terra, а вечером появлялись музыканты, а на импровизированную сцену стягивались танцующие компании. Отличительной и обязательной особенностью праздника был маскарад: все от мала до велика, независимо от пола и возраста, облачались в цветные плащи и огромные маски из ткани и дерева на все лицо.
О празднике Ника узнала от Агвида Берси и захотела сходить, раз уж участие предполагало полное инкогнито, но в последний момент Берси променял ее компанию на свидание с «очень важной женщиной из прошлого» и поручил новоиспеченную принцессу Домору и Фернусону.
– С утра я наблюдал, как юная Катарина Кемберуэл рыдала в парке, просто навзрыд, – деловито отметил Инакен, натягивая на голову ярко-желтую маску из дерева. – Разлад у вас, что ли?
– Тебе-то что? – бросил Домор.
Ника искоса взглянула на него. Что за отношения были у него с этой скромницей Катариной, она до сих пор так и не понимала, хотя за последние дни несколько раз видела их в замке вместе, на пути в его спальню. Домор – как всегда с каменной мордой, Катарина – красная от смущения. Хотя, может, он ее напоил наконец, кто разберет. Или ему, наоборот, нравится, что она ломается? Любитель неприступных куколок. Интересно, а как он вообще в… Ника мотнула головой и сосредоточилась на тесемках плаща, которые битый час пыталась поудачнее завязать на шее: плащ был слишком объемным и тяжелым и все время норовил упасть на землю.
– Принцесса, вы такая хрупкая. Без помощи не обойтись, – ухмыльнулся Инакен и поспешил закрепить плащ. – У вас очень выразительные глаза. Боюсь, даже маска не спасет, – а потом вдруг наклонился к ней и саркастично шепнул: – Ревнует она его к тебе, ага.
Игнорируя сказанное, Ника надела свою маску. Ее наряд был серым и на фоне желтого у Фернусона и белого у Домора выглядел совсем уж блекло. Инакен подставил ей руку, и троица отправилась на праздник.
День клонился к закату, а веселье на площади было в самом разгаре. Взрослые сажали детей на плечи, чтобы те смогли посмотреть последние представления театра кукол. Торговцы громко зазывали в свои лавочки, предлагая карамельные яблоки и орехи с корицей, а также шуточные книги по зельеварению и выдуманные карточки с изображением ведьм из Морабата. На стене одной из палаток даже висели фото с церемонии титулования, где Ника и Нукко приветствовали друг друга, склонив головы.
– Не будь как все, знай свою историю! – кричал патлатый торговец, размахивая карточками. – Новый мир, новый свет! Даже принцесса дружит с ведьмами!
Одна женщина схватила за ухо ребенка, засмотревшегося на палатку, и с силой оттащила в сторону:
– Если еще раз увижу, как ты на это смотришь, запру в чулане на неделю!
Крепко держа Нику за руку, Фернусон уверенно пробирался через толпу к площади, безостановочно рассказывая забавные истории из тренировочной жизни воинов Розы. Илан шагал позади. Отовсюду слышались смех, звонкие голоса и песни.
– Берси, этот увалень… Нет, ты не подумай, я его безмерно обожаю, но он же такой огромный! В общем, раз Берси встречал новую группу юнцов…
– Каких еще юнцов?
– Студентов, ну! Тебе надо наведаться к нам в Беллаториум и самой все увидеть. Там мы тренируемся сами и натаскиваем прыщавых молокососов. Войны нет и, надеюсь, не будет, но наша задача – сделать так, чтобы как можно больше мужиков могли постоять за свою землю, если вдруг чего не так пойдет. Понимаешь? – Ника кивнула, и Фернусон продолжил: – Так вот, Берси как-то встречал новую группу. Он всегда так делает, говорит, надо сначала запугать, – Инакен расхохотался, довольно резко отпихнув в сторону какого-то зеваку. – Выходит такой со шпагой, суровый, словами не передать, а она у него падает и падает, падает и падает…
– Да он сразу понял, что это ты устроил, – сказал Илан. – Просто подыграл тебе.
– Малыш, не нуди.
Троица наконец пробралась сквозь торговый коридор и оказалась на площади. К тому времени солнце село и зажглись вечерние огни. Посередине уже расположился оркестр с барабанами, гитарами, скрипками и клавишными и заиграл задорную мелодию. Бороться с настойчивостью Инакена не было никакого смысла, и Ника отправилась танцевать вместе со всеми. Их окружали десятки людей в разноцветных плащах и масках, и, возможно, среди них были знакомые, кто-то из замка, наверняка другие воины и члены Совета, кто знает. Все равно! В какой-то момент Ника расслабилась и впервые за последние недели почувствовала себя по-настоящему счастливой. Фернусон закружил ее на месте, а потом вдруг резко переключился на незнакомку в красном плаще, и Нику подхватил Домор. Он молча поправил съехавшую маску на ее лице, и они продолжили танцевать. Ника перестала обращать внимание на Фернусона, исполнявшего странные акробатические пируэты вокруг своей пассии, и уставилась на Илана. Заглядывала в прорези его маски, зачем-то (зачем – она объяснить не могла) пытаясь поймать его взгляд, но Домор смотрел не на нее, а по сторонам, при этом ни разу не сбившись с танцевального шага, совершенно незаметно для других.
А потом музыка сменилась, и они втроем вынырнули из толпы танцующих. Инакен отправился за напитками, а в руках Домора откуда-то появился маленький букет васильков.
– В этот раз не выбросишь?
Ника растерянно протянула руку к цветам, но взять не успела: к ней подбежал мальчишка в ярком зеленом плаще и молча сунул в руку красный бутон розы и записку.
– Эй, стой! – крикнула Ника вдогонку, но гонец в считаные секунды растворился в толпе.
– Что там? – Илан наклонился к ней, но девушка отвела руку в сторону и развернула листок.
Желудок скрутило от волнения. Она поспешила убрать записку в карман и огляделась по сторонам: десятки движущихся людей, и разыскать кого-то не представлялось возможным.
– Мне… мне надо отойти, – растерянно сказала Ника, обводя взглядом собравшихся. – Давайте через час встретимся у лотка с мыльными пузырями, хорошо?
– Нет, – отрезал Домор, схватив ее за запястье.
Ника разозлилась и резко дернула рукой, но хватка Домора была стальной. Она бы могла приложить усилия, призвать на помощь силу Джей Фо, но, встретившись с суровым взглядом воина, в котором неожиданно разглядела беспокойство, решила выбрать другую тактику.
– Со мной ничего не случится, обещаю. Просто поверь мне. Я должна с ним увидеться.
Домор целую вечность сверлил ее взглядом, но потом все же отпустил, и Ника не раздумывая юркнула в толпу. Компания в розовых плащах схватила ее за руки и попыталась заставить танцевать вместе с ними, и Ника едва смогла отделаться от них. Среди фигур мелькнул красный бутон, а потом мужчина в изумрудном плаще обнял ее за талию и, прихрамывая, повел на танцевальную площадь. Оркестр заиграл вальс, и собравшиеся в одно мгновение разбились на пары и закружились в такт мелодии.