Кристина Робер – Белое с кровью (страница 40)
– Сучий потрох, – Ника вновь и вновь перечитывала статью. – Откуда тебе вообще знать, что им свойственно, а что нет? Ты же впервые его видел вживую!
Также, по мнению Крамара и еще десятка его соратников, «дьявольская» принцесса и наследник-мученик terra caelum с трудом («скрипя зубами») выносили общество друг друга. «Сколько страсти и желания к мудрому ведению мира в глазах юных heredes[10]», – издевался Крамар, иллюстрируя написанное фотографией, на которой Алекс и Ника держались за руки, связанные Нитью Доблести и Преданности. Они напряженно смотрели друг на друга, плотно сомкнув челюсти: Алекс – в попытке контролировать пробудившуюся душу, Ника – от боли в сломанном пальце.
Однако некий Э. Юсбис, журналист terra caelum, опубликовал совершенно иную точку зрения. В его статье не было ни громких высказываний, ни ярлыков и нудных рассуждений о ведьмах, дьяволах и прочей чепухе – лишь подборка фотографий под витиеватым заголовком: «Долг перед народом обрекает жертвовать истинными желаниями». Снимки были уникальными – таких никто не сделал, даже длинноносый Найк Крамар: поцелуй руки, которым Алекс благодарил Нику за танец; его объятия для первого совместного фото, напряженные пальцы на ее талии; и два отдельных кадра с изображением татуировок созвездия Гончих Псов – на руке у нее и за ухом у него.
Оказалось, что это та самая молодая журналистка, осмелившаяся задать вопрос Нукко, робкая блондинка с трясущимися руками и дрожащим голосом. Эмма Юсбис. С комом в горле Ника рассматривала эти провокационные фото, глубоко пораженная тем, что Алекс тоже запечатлел звезды на своем теле.
– Надо срочно придумать правдоподобную версию этих рисунков, – говорил Михаил. – Мы не можем позволить народу развивать тему.
– Скажите, что так в Англии выглядит вид на жительство, – буркнула Ника.
Михаил что-то ответил, но она не слушала: сверлила взглядом фото, тщетно пытаясь избавиться от противного, скребущего ощущения в груди. Как бы сильно Ника ни злилась на Алекса, скучала она по нему куда сильнее. Ей так не хватало ночных откровений и возможности снять маску, быть искренней, не боясь показаться глупой, поломанной или сумасшедшей. Она скучала по дикому, сводившему с ума ощущению контроля, которое приходило каждый раз в моменты их близости. И по надежде. До того года в «Форест Холле» Ника и не знала, что умеет мечтать, желать чего-то хорошего и быть счастливой. И что же теперь? Ника с прискорбием осознавала, что, возможно, понимает поведение Алекса, что с их мрачными тайнами и титулами нет другого пути, как просто не дышать рядом друг с другом. И теперь ей придется перевирать все, что было так важно для нее, даже такие сокровенные, казалось бы, мелочи, как звезды на руке. Но дело было не в самом вранье – она просто боялась. Боялась, что однажды так сильно закопается во лжи и притворстве, что поверит в них.
Ника скомкала газету и уже собиралась бросить ее в камин, но в последний момент передумала и сунула в карман толстовки.
Тем временем в terra caelum Стефан смотрел на происходящее совсем под другим углом, и Алексу не один день приходилось выслушивать тирады относительно той публикации.
– Необдуманно! Позор! Ты как маленький ребенок! Ты совершенно не готов занять мое место!
Мари предприняла несколько попыток образумить отца, уверяя, что это все выдумки журналистки и что на самом деле Ника и Алекс никогда даже не дружили, но тщетно. И если бы не громкое заявление Кира Сфонова спустя неделю после церемонии, одному лишь богу известно, чем бы закончились сетования оклуса. Приехав во дворец поздно вечером, воин собрал Саквильских в тронном зале и сделал Мари предложение.
– Этот мир ошибся, послав мне не того сына, – буркнул Стефан в сторону Алекса, пока Эстелла, утирая слезы, обнимала обручившуюся пару. – Избавься от этого позора: заклей, замажь, если надо – вырежи! Скажем, что журналистка сама дорисовала для фото.
Алекс вылетел из зала и бросился по лестнице вверх, в спальню. Гнев плескался в крови, пальцы сводило судорогой, и ему даже в зеркало не нужно было смотреть – знал, кого увидит. Он закрылся в ванной и до онемения лупил кулаком о плитку, пока не сбил костяшки и не успокоил сердце. Каждый чертов раз Алекс пугался своего гнева и не понимал, как его обуздать. Боялся, что рано или поздно не сможет сдержаться. И убьет отца. И что самое страшное, почувствует облегчение…
Мари не хватало воздуха. Она старательно улыбалась, а хотелось плакать или кричать, взять что-нибудь со стола и запустить в стену, в голову отца, сжать руку Кира так сильно, чтобы тот взвыл от боли. Собрав остатки воли в кулак, Мари клюнула в щеку будущего мужа и вышла в холл. Стояла перед лестницей, сгорая от чувств, в очередной раз пытаясь достучаться до себя настоящей. Не понимала, что сама чувствует. Забыла, потерялась, в очередной раз растворилась в эмоциях брата. И задыхалась от ненависти.
Она уже сделала шаг наверх, но замерла и с шумом выдохнула. Так нельзя. Ну сколько можно? Ей же плохо. Ей! Почему же она снова идет его утешать? Мари мечтала уехать как можно скорее. Разыскать кого-нибудь, кто выжжет ее дурацкое сердце (или что там отвечает за эмпатию), разрушит эту ядовитую связь. С каждым днем ей становилось все хуже. Она хотела жить
Мари стиснула зубы и покосилась на дверь. Сбежать? К черту родителей и Кира Сфонова. Никто ей не поможет… Скулы свело, и она разжала зубы, обессиленно припав к перилам. Она уже раз уехала на другой конец земли, за сотни километров от него. Жила новой жизнью, исполняла мечты, придумала себе любовь. Но, видимо, от этой связи не сбежать… Мари посмотрела на лестницу и обреченно вздохнула. Она должна успокоить его. Просто ради себя.
Перед возвращением в Эхертаун Кир все же присоединился к Алексу и Илану Домору в поездке на территорию сгоревшей базы.
Они прибыли на закате, когда жара спала, и, подсвечивая фонарями путь, медленно пересекли территорию. Огонь сровнял с землей бывший военный лагерь, оставив после себя лишь покосившиеся железные ворота да выжженную землю. При каждом шаге в воздух поднимался пепел, и мертвую тишину нарушал едва уловимый треск остатков сухой травы под ногами.
– Электричество в воздухе, – тихо говорил Илан, – повсюду электричество. Огонь был необычным. Я чувствовал то же самое, когда взорвался Шейфиль.
Кир и Алекс переглянулись.
– Это точно огонь? Может, вмешательство чего-то другого?
– Огонь, – уверенно кивнул Илан и неожиданно замер. Они остановились у горы железок, зарытых в пепел, – все, что осталось от амбара. – А здесь еще кое-что…
Домор с шумом втянул воздух, а затем присел на корточки, левой рукой коснулся земли, правую вытянул в сторону. Алекс и Кир застыли рядом с ним. Илан несколько минут сидел, не шелохнувшись, пристально осматривая все вокруг, а затем медленно потянул обе руки на себя. Алекс вытаращился: к пальцам Домора потянулись светящиеся, дрожащие полосы.
– Вот здесь было. Здесь мощнее, – Илан резко дернул руками, нити порвались и в одночасье растаяли в воздухе. Он кивнул туда, где только что была его правая рука.
– А тараначи? Ты чувствуешь их? – голос Кира дрожал от волнения.
– Ощущение магии сравнимо с электрическим разрядом. Чем мощнее выброс, тем сильнее покалывание. Огонь – легкий, но в воздухе много более ярких вспышек. Однако эта, – Илан махнул рукой, – самая мощная. Такие только порталы оставляли.
Алекс вытаращил глаза и, подойдя к Илану, тоже вытянул руку вперед, словно хотел ощутить ту же магию.
– Портал… Нападение тараначи – это не главное? – он вопросительно уставился на Кира.
– Подожди, что значит «не главное»? Мы притащили сюда их самку, и они отомстили нам. Если это действительно портал, значит, они так пришли на базу.
– А смысл? Даже если тараначи умеют создавать порталы, зачем им это? Какой-то сомнительный эффект неожиданности. Они же хищники, им привычнее перемещаться украдкой. К тому же от леса нас отделяет километра три от силы.
– Ты лучше подумай о другом, – категорично заявил Кир, – «Стания» входит в поле наблюдения terra, и все вспышки магической активности отображаются в Центре отслеживания. Как же наши пропустили портал, если он действительно был?
– Все просто, – ответил Илан. – Наши табло не конкретизируют открытия порталов. Они просто возникают новыми точками. Наверняка в ночь нападения ваши увидели всплеск таких отметин, но, узнав о случившемся, решили, что всему виной тараначи и огонь.
– Ведьмовской огонь, – с необъяснимой толикой торжественности произнес Алекс.
Кир скептически хмыкнул, но воздержался от комментариев. Илан задумчиво хмурился, всматриваясь в гору из пепла. А в голове Алекса зародилась мысль, которую уже невозможно было остановить: они спасли всего двадцать человек, еще от силы десятеро (судя по костям и черепам, разбросанным по территории) погибли здесь, а остальные? Бесследно исчезли. Портал был недостающим звеном в его размышлениях. Он появился не просто так, и причиной тому стали точно не тараначи.
– Скажите, господин Домор, а после взрыва в крепости Шейфиля вы досчитались всех погибших?