Кристина Робер – Белое с кровью (страница 22)
Ника вернулась к грузовику и достала банки.
Послышался громкий детский смех, и из отворившихся ворот выбежали две босые девчонки лет пяти в светлых льняных платьях, одинаково чумазые и счастливые.
– Миккая! – звонко крикнула одна, обнимая женщину.
– Здравствуй, Сера. Где бабушка?
– Иду я, иду, – раздался ворчливый голос, а за ним показалась и его обладательница: маленькая, тощая женщина с ярким тюрбаном на голове. На вид ей было лет восемьдесят. Она шла и кряхтела, опасно кренясь то в одну, то в другую сторону.
Ника поймала взгляд девчонки по имени Сера и скорчила рожицу; округлив глаза, та прижалась к ноге Миккаи и зажмурилась. А ее подруга, наоборот, схватив Асури за руку, таращилась на принцессу во все глаза.
– Вы сегодня поздно, – заворчала Тамар, поправляя тюрбан морщинистыми руками.
– Пришлось подождать кое-кого, – Миккая с ухмылкой кивнула на Нику. – Познакомься, дорогая, это Николина Стамерфильд, наше будущее Высочество.
Девчонки хором ойкнули и спрятались за Миккаю. Тамар оценивающе оглядела Нику, задержала взгляд на голых плечах в шрамах и разочарованно пробурчала:
– Земля умирает, наследие ветшает. И что, надо кланяться?
– Избавьте. Не хватало еще ваши кости вправлять.
К ее удивлению, Тамар рассмеялась, демонстрируя беззубый рот.
– Интересно, однако же, – она еще раз оглядела Нику. – Ну что ж, пойдемте внутрь. Сера, Банника, быстро скажите этой бездельнице выносить чай!
Девчонки пулей пронеслись через открытые ворота. Тамар заковыляла следом, и ведьмы вместе с Никой отправились за ней. Севвар был настолько маленьким поселением, что жители не только знали своих в лицо и по именам, но и приходились друг другу родственниками. Позже из рассказов Миккаи Ника узнала, что севвары более двух столетий не покидали пределы Красных земель, причисляя себя к выжившим потомкам магических народов. И хотя деревня (если ее таковой можно было назвать) находилась на территории terra, они не вступали ни в какие связи с правителями земли и заключали союзы исключительно между собой. На пропитание зарабатывали, в теплое время года собирая ягоды и травы в той части леса, которая примыкала к завесе Морабата, а зимой – охотясь на зверей. Но Тамар правильно сказала: «Земля умирает». С каждым годом пригодных к употреблению ягод и трав вырастало все меньше, а встретить в лесу здорового зайца стало и того сложнее. Необъяснимое проклятие, наложившее вето на ведьмовское потомство, добралось и до Красных земель.
– Пусть мы умрем от голода, но умрем независимыми, – любила повторять Тамар. Она была древняя. Конечно, не такая древняя, как Миккая, но для смертной женщины считалась долгожительницей – девяносто два года!
Ника всякий раз порывалась спросить, что и кому они хотят доказать, но Миккая, словно читая ее мысли, успевала пресечь вопросы. Несмотря на поддержку убеждений Тамар, ведьма как-то призналась, что ее клан иногда помогает севварам едой и материалами для починки жилищ.
Этот народ был одним из немногих, кто хранил наследие terra, созданной Стамерфильдом. Они воспитывали своих детей на легендах о магических народах, рассказывали им историю становления земель и записывали сказки на бумаге, передавая их из поколения в поколение, пусть со временем факты искажались и приукрашивались. А еще они были теми, кто открыто верил в Бога и молился.
Первое, что увидела Ника, ступив на землю севвар, была часовня. Ветхая, как сама Тамар, из полуразрушенного кирпича, издающая жалобные скрипы даже от слабого ветерка, с крышей, залатанной трухлявыми досками, и с зияющими дырами в стенах, прикрытыми кусками грязной пленки. Часовня находилась посередине деревни, а вокруг нее выстроились дома севвар. Ника и подумать не могла, что в таких местах живут люди. Самые нищие и убогие районы Лондона казались раем по сравнению с этим. Во многих жилищах окна были завешаны обычными тряпками или пленкой, а нагроможденные друг на друга коробки в большинстве заменяли двери. Во время трапезы эти же коробки превращались в столы, а к ночи снова собирались в башенки и закрывали входы в жилища.
– Почему отец допускает это? – шепнула Ника, с ужасом рассматривая постройки.
– Гордость, принцесса, – просто ответила Миккая. – Таких, как они, больше нет. И счастье для них не в сытости и теплом крове.
Вскоре Ника и сама убедилась в ее словах. Пока они шли, жители стояли возле своих домов и с интересом разглядывали гостей. И несмотря на старую, драную одежду, засаленные волосы и истощенный вид, все они улыбались. Честное слово, они улыбались и приветливо махали ведьмам! Ника без зазрения совести всматривалась в некоторые лица и не хотела верить, но они и вправду выглядели счастливыми.
Однако ее собственный вид вызывал у многих тревогу. Дети показывали пальцем на изуродованные плечи (Ника в сотый раз пожалела, что забыла надеть толстовку), а женщины спешили одернуть их, хотя сами с нескрываемым страхом рассматривали шрамы, заглядывали в ее лицо и шептались, тыча пальцами в глаза. Принцесса, восставшая из мертвых. Ника никогда не придавала значения этим словам, списывая все на глупый юмор Инакена Фернусона, но сейчас впервые поняла, что в той шутке было много правды. Пусть севвары едва сводят концы с концами, но они здесь свои, а она чужачка, и если кого и нужно жалеть, то точно не их.
Тамар провела делегацию к самому большому после часовни зданию – квадратному, из темного кирпича, с большой металлической дверью и соломенной крышей.
– Сначала выпьем чаю, а потом погрузим, – сказала старуха и крикнула: – Люция, шевелись давай! Мы тут что, до вечера будем стоять?
Дверь с жутким скрипом отворилась, и в проеме показалась тоненькая девчушка, на вид не старше Ники, с тусклыми волосами, растрепавшимися под платком, в переднике и с пятнами сажи на лице и одежде. Закрепив дверь, Люция выволокла поднос на колесах с чугунными чашками. Кротко улыбнувшись Миккае, девушка юркнула обратно и через минуту вернулась, едва удерживая в руках огромный чайник, плюющийся горячей водой.
Ника так и не смогла объяснить, зачем так поступила, но, увидев, как ей тяжело, поспешила на помощь: схватила чайник за ручки и водрузила на ступеньки ближайшего дома. Собравшиеся недоуменно уставились на нее. Ника и не подумала, как это выглядело со стороны, ведь вес этого чайника был для нее сущим пустяком, хотя Люция, будучи немного крупнее ее, едва шевелила ногами, пытаясь донести громадную посудину.
Тамар и Миккая обменялись взглядами, и ведьма кивком отозвала старуху в сторону на разговор. Люция разлила воду по чашкам, затем достала из кармана фартука сухие веточки и положила каждому по одной. В нос ударил запах гнили.
– Это ничего, – девушка криво улыбнулась Нике. – Обычный чай, просто мы его на болоте собираем. В этом году вода сошла раньше, и пришлось уже старый брать, вот он и подгнил немного…
Поблагодарив Люцию, Ника отошла к Асури. Ведьма попивала воду с гнилой травой, посматривая в сторону Миккаи.
– И что мы тут вообще делаем? – спросила Ника.
– Обычное дело: заберем кровь и уедем.
– Какую еще кровь?
Асури картинно закатила глаза и с неохотой сказала:
– Севвар крысы одолевают. Вот с тех самых пор, как озера высохли, эти жирные твари как будто из ада вылезли и теперь пожирают их запасы. Сама видишь, в каком состоянии амбар, – ведьма кивнула на развалюху, из которой появилась Люция. – Тао и его несносные кровососы наведываются сюда пару раз в год и охотятся на крыс, а взамен севвары передают им свою кровь.
Ника невольно открыла рот. Вампиры? Черт возьми! Нет, она слышала о них уже много раз, но относилась как к байке, части ушедшей истории, о которой никто, кроме ведьм, не говорил. Да и Алекс еще в школе заверил, что они давно вымерли…
Когда с чаем было покончено, Миккая и Тамар вернулись к группе, и старуха с большим интересом посмотрела на Нику. Что такого наговорила ей ведьма?
Приказав разыгравшимся Сере и Баннике ждать их у ворот, Тамар велела самым крепким мужчинам занести пустые банки в амбар и наполнить их «товаром». Они относились к сделке с вампирами как к бизнесу, с ума сойти! Не веря своим глазам, Ника следила за тем, как мужчины таскали к грузовику банки, наполненные до краев багровой жидкостью, и никак не могла понять, откуда эти чахлые, недоедающие люди взяли кровь.
Когда работа была сделана и ведьмы, попрощавшись с Тамар, забрались в грузовик, маленькая Сера внезапно схватила Нику за руку и с жаром прошептала:
– Ты такая красивая! Красивее, чем моя кукла! Приедешь к нам завтра?
Ника растерялась.
– Приезжай, – усмехнулась Тамар, оттаскивая внучку, – если не брезгуешь нашим бытом.
И Ника приехала. Сначала в сопровождении Миккаи, потом приходила одна. Утром или вечером, иногда задерживаясь на целый день. Тамар приглашала ее разделить с ними трапезу. Ника даже привыкла пить горячую воду с гнилыми травами, которую они упорно называли чаем, и никогда не забывала захватить с собой пару булочек и свежие овощи. Тамар не одобряла ее порывов, но Ника ухитрялась тайком передавать их Сере, и всякий раз они обменивались заговорщическими улыбками.
Сера имела небольшой дефект речи и порой не выговаривала некоторые согласные. А еще сзади на шее у нее было небольшое родимое пятно в виде кляксы. Как-то Тамар по секрету поведала Нике, что такое же пятно было у матери девочки.