Кристина Робер – Белое с кровью (страница 21)
Справа кто-то тихо заскулил, и Ника с удивлением увидела Джей Фо. Волчица свернулась возле нее, уткнувшись носом в плечо, и ритмично двигала ушами, подыгрывая мелодии женщины.
Поджав губы и закончив мешать, Рита окунула пальцы в жижу в пиале и вдруг поднесла руку к лицу Ники. Девушка вздрогнула, но мать не обратила внимания. Оставила след под ее глазами (жижа была вязкая и холодная), затем прикоснулась к шее, снова окунула пальцы в пиалу, потянулась к ее ночной рубашке, отодвинула край и прикоснулась к коже над грудью.
– Что ты делаешь? – не выдержала Ника.
– Заговоренная трава, чтобы тебя не нашли, – просто ответила Рита, даже не взглянув на нее.
– Не нашли? – глухо повторила Ника.
Лицо Риты, бледное в ночном свете, стало разгораться и подсвечиваться изнутри, пока пламя не вырвалось наружу, не изъело ее плоть. Ника закричала, потянулась к ней, и стало так жарко – невыносимо жарко… И не было уже вокруг ни светлых стен, ни треснутого зеркала.
Она снова в Морабате, и пламя опаляло лицо. В этот раз волчица стояла рядом и, как только девушка предпринимала попытки отойти подальше, хватала зубами край ее куртки и злобно рычала, вынуждая остаться на месте. Но Ника не понимала, что Джей Фо хочет ей показать, ведь все это она уже видела: рыжий ведьмак бежал, отмахиваясь от языков синего пламени, и Ника знала, что спустя мгновение Джей Фо сорвется с места, что вскоре из небытия выпрыгнет зверь со светлой шерстью, что рыжий, умирая, прошепчет проклятие, слов которого ей не разобрать – хоть сто раз слушай.
– Смотри же, смотри, – вдруг сорвалось с ее губ.
Ника отерла пот со лба и закашлялась. От жара все вокруг поплыло, было трудно дышать. И в этот момент Джей Фо, как и много раз до этого, бросилась на ведьмака. В пламени мелькнула светлая шерсть. И вдруг Ника увидела то, чего раньше не замечала, потому что всякий раз бросалась на жертву вместе с волчицей: у ее лица просвистел кинжал. Она инстинктивно отпрыгнула и обернулась.
– Ого…
Ростом неизвестная была с Нику, в кроваво-красном платье, грязном и прожженном. Рукава ее одежды, как и черные как смоль волосы, зловеще парили вокруг нее, а синие глаза пылали так ярко, что их свет удивительным образом отражался на ладонях. Ника заморгала, прогоняя иллюзию, и тут же поняла, что никакой это не свет, а самый настоящий огонь, источаемый ее кожей. Их взгляды встретились, губы Джефы Харуты раскрылись, и красивое, пылающее лицо исказилось в немом восклицании. Она прижала руки к животу, и Ника, прищурившись, разглядела рукоять клинка. Ведьма упала навзничь.
– Смотри-смотри! – призывно трубил в голове голос Джей Фо.
И Ника смотрела – да только не на зверей, а на Харуту. Легендарную ведьму, о которой так много слышала, в клане которой жила столько месяцев. Ту, чья кровь текла в ее жилах. Глаза ведьмы смотрели прямо перед собой, окровавленные губы что-то шептали, и Ника бросилась к ней, думая, что услышит хотя бы ее слова, но стоило приблизиться, как перед ней выросла стена огня. Ника отскочила и инстинктивно обернулась, и ее пронзил взгляд умирающей волчицы. Со светлой морды шакала стекала кровь, растерзанное тело рыжего ведьмака лежало под ним, и Ника, охваченная внезапным страхом, бросилась бежать в сторону леса. Неслась как сумасшедшая, боясь остановиться, словно в этой чужой жизни ей самой грозила опасность. А где-то в стороне вместе с ней спасались бегством и другие. Те, кого она раньше не замечала, те, кто не должен был бежать, потому что Харута убила их всех. «Сожгла в огне» – так сказала Миккая.
Осознав это, Ника резко остановилась и бесконечные минуты наблюдала за беглецами. Тени мешали сосчитать, сколько их было. Трое? Четверо? Они удалялись, мельчали, растворялись в темноте. Размытые, бесформенные, бесцветные.
– Они не умерли… Она их не убила…
Ника шагнула вперед и, споткнувшись о корни дерева, повалилась на землю.
– Твою мать!
– Эй, принцесса, ты как?
Ника открыла слезящиеся глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Руками ощупала землю вокруг: мягкая и влажная от росы трава. Она посмотрела вверх и прищурилась: говорившая была похожа на Миккаю.
– Тебе-то что здесь нужно? – буркнула она, поднимаясь на ноги. – Это мои видения. Проваливай.
– Совсем умом тронулась, – в голосе Миккаи послышалась знакомая ирония. – Видения твои, а лес мой.
– Лес твой? – эхом отозвалась Ника и несколько раз моргнула, оглядываясь по сторонам: действительно, она стояла на ведьмовской поляне в окружении знакомых шатров. Над головой – светло-серая небесная гладь с блеклыми перьями облаков.
Ника в недоумении уставилась на верховную:
– Ты что, настоящая? Какой сейчас год?
И тогда Миккая неожиданно рассмеялась:
– А-а-а, так ты прозрела? Что ж, поздравляю! Очень вовремя. Иди переоденься и возвращайся ко мне. Поедем в деревню.
Севвары – так называли жителей маленькой деревни на краю территории Высохших озер. И именно к ним тем утром держала путь верховная ведьма.
Миккая и еще несколько сестер, в числе которых была Асури, облачились в свои форменные костюмы цвета хаки, загрузили пустые банки в грузовик и выехали на дорогу, огибающую лес Морабат, – в сторону, противоположную лагерю клана Нукко. Ника сидела в кузове, подобрав под себя колени и спрятав лицо под влажным полотенцем: глаза щипало от яркого солнца. Если бы не особые обстоятельства, она бы зас
Наступил июнь, а значит, во мраке в обществе Джей Фо она провела почти полгода. С ума сойти. Мешанина из воспоминаний, поначалу терзавшая ее, постепенно вытеснила из головы реальность, которую она перестала видеть, и время в ее голове текло совершенно иначе. Иногда Нике казалось, что она застревала в одном бесконечном моменте, снова и снова возвращаясь в день, когда спасла Риту, или, например, в день, когда убила Сэма Бэрри. И столько раз видела, как айтаны нападали на рыжего ведьмака… Прошло аж полгода! Если бы не слепящее солнце и зеленая трава, она бы не поверила…
Асури что-то нашептывала Миккае, бросая на Нику насмешливые взгляды, но девушка игнорировала ее. Неужели то, что хотела показать Джей Фо, – это спасшуюся семью рыжего брата Харуты, Факсая, да? Но что в этом важного? Ника плотнее прижала полотенце к глазам. Факсая убили айтаны, а он, умирая, успел их проклясть, да еще и метнуть кинжал в Харуту.
Ника совершенно не помнила, чтобы мать приходила к ней ночами. В воспоминании ей было пятнадцать – к тому моменту их с Ритой отношения разрушились окончательно, но та отчего-то продолжала защищать ее каким-то там зельем.
Ника устало выдохнула и, протерев лицо полотенцем, открыла глаза.
Лесополоса сменилась пустошью – под стать красной земле, предваряющей завесу Морабата. Значит, они преодолели магическую стену и вернулись на земли Стамерфильда. Солнца здесь почти никогда не было видно, а небо затянуло привычной мертвой серостью, и только ветер вольно гулял по кругу, обдавая лица пассажиров жарким прелым воздухом.
– Лет двести назад здесь было много воды, – голос Миккаи прорвался сквозь рев двигателя. – Это территория Красных озер – одна из самых богатых в terra. Здесь росла редкая алая ягода огница – настоящий деликатес, который закупали торговцы обеих земель.
– И почему все высохло? – без особого интереса спросила Ника.
– Да кто ж знает. Сначала ягода расти перестала, затем озера начали мелеть, пока не высохли вовсе.
– Только все эти ваши столичные говорили, что это мы виноваты, – фыркнула Асури. – Мол, не нравилось нам, что земли рядом с Морабатом вечно посещают толпы.
– Неприятно, когда чужие мысли за твои выдают, да? – хмыкнула Ника. Асури наградила ее высокомерным взглядом, но уголки тонких губ едва заметно дернулись вверх.
Вскоре вдалеке проступила неясная тень, очень быстро превратившаяся в ветхие ворота с выцветшей табличкой: «Севвар». Ограждение было высоким, метра под два, да толку от него как от козла молока: доски покосились, прогнили и сквозь просветы виднелись и люди, и дома. Заглушив мотор, ведьмы спрыгнули на землю, и Ника вылезла следом. Миккая и Асури выгрузили банки и приказали всем взять по несколько штук.
– Тамар! – крикнула верховная. – Шевелись давай, мы тут уже час стоим!
Воспользовавшись моментом, Ника подошла к Миккае и шепнула:
– Слушай, а ты уверена, что Харута сожгла семью Факсая?
Вопрос застал ведьму врасплох, и она растерянно заморгала:
– С чего ты взяла?
– Да так, волчица ваша кое-что показала, вот понять не могу…
– Быть не может, – отрезала Миккая.
– Но я…
Миккая резко собрала пальцы в щепотку у ее губ. Молчи. Ника сжала зубы. Может, конечно, беглецы не имели никакого отношения к Факсаю, и она, как обычно, притянула все за уши, но Миккая могла бы хоть выслушать… Нет же. У ведьм своя правда, и так они в этой правде уверены, что и на секунду допустить не могут другое.