Кристина Робер – Белое с кровью (страница 24)
– Она выросла среди простаков, – усмехнулась Миккая. – У них вампиры – герои любовных романов.
Переглянувшись, ведьмы искренне расхохотались.
– Ты же борешься как-то со своей второй… натурой, – сказала ведьма сквозь смех, – вот и они могут.
– Ну и ладно, – пожала плечами Ника, мысленно выругавшись. – Так ты пьешь или как?
– А ты не заразная? – прищурился Тао.
Ника вспыхнула и хотела уже ответить колкостью, но вампир внезапно прильнул губами к вене на ее руке. Она вздрогнула и поморщилась: укус походил на тысячи мельчайших иголок, разом вонзившихся в кожу. Не так больно, как представлялось, скорее, противно и немного щекотно.
Ведьмы замерли и во все глаза пялились на них.
– Притормози, красавчик, – осторожно протянула Миккая.
Тао оторвался от руки и вытер рот ладонью.
– Конфетка, – причмокнул он. – Ты хорошая. Буду любить тебя.
Пропустив похвалу мимо ушей, Ника стерла кровь и теперь рассматривала место укуса: сотни едва уловимых глазом дырочек, выстроившихся в дугообразные ряды. Удивительно и снова совсем не так, как она представляла. Кожа в считаные секунды зажила, но она еще с минуту изучала руку и не сразу расслышала разговор, завязавшийся между Тао и ведьмами.
– А тело Агуста нашли?
– Нет. Мы шли по его следу и даже выползли за портал, в terra caelum. Ничего подозрительного, только запах крови. Ее там было много, хоть и невидимой.
– Может, он убил человека и решил бежать? – предположила Асури.
– Ты знаешь этого ловеласа. Он же с ума сходил от простых баб, боготворил их и вечно кидался на защиту. Чтобы он кому-то из простаков причинил вред… Не знаю. Да и выдержка у него была получше любого из нас.
– Я слышала, у нас в terra тоже люди пропадают, – заметила Ника, вспомнив обрывки разговоров воинов. – После взрыва в Шейфиле…
– Хочешь сказать, что их наши убивают? – вспылил Тао, и радужки его глаз затянуло красным. – Ты хоть и сладкая, но я тебе язык вырву за такие домыслы! Мы никого не трогаем.
– Вряд ли это как-то связано, – тут же вмешалась Миккая, вставая между ними.
– Да я и не думала намекать, – буркнула Ника. – Но это совсем не значит, что потери terra и наши потери никак не связаны.
– Наши? – удивленно переспросил Тао.
Ника пожала плечами и, смутившись, опустила голову.
Глава 8. Нападение
– Хватай крепче, идиот, – прошипел Кир Сфонов.
Он изо всех сил старался удержать веревку в руках. Лицо перекосилось от напряжения и налилось кровью, лоб блестел от пота. Ноги зарылись в землю, но продолжали скользить вперед под силой вырывающегося тараначи.
Алекс намотал веревку на запястье. Они стояли друг напротив друга и тянули каждый в свою сторону. Существо неистово брыкалось, лязгало зубами, силясь перекусить путы, но тщетно.
– Потащили! – скомандовал Сфонов и резко дернул веревку на себя.
– Как тащить, оно неуправляемо! Стреляй снотворным!
Тараначи взбрыкнул, и Алекс едва устоял на ногах. Кир бросил на него свирепый взгляд и открыл было рот, как вдруг существо подскочило в воздух, издав жалобный визг, и замертво упало на землю. Алекс и Кир одновременно выпустили веревки и вытаращились на тело.
Этот тараначи был другим – со светлым торсом и белой шерстью на ногах и бедрах, и черты морды у него оказались не такими резкими и уродливыми, как у тех, кого они уничтожали несколько месяцев. Самка. Главная. Они со Сфоновым выслеживали ее почти десять недель. Али Ши приказал не убивать ее, только поймать, чтобы потом раз и навсегда прогнать тараначи с Небесных земель, угрожая расправой над их «матерью». Алекс еще тогда удивился, отчего командир изменил свое мнение: еще в декабре он был уверен, что всех тараначи необходимо стереть с лица земли.
Кир утер пот со лба рукавом куртки и подошел к телу.
– Нет, ты глянь, – выдохнул он, присаживаясь на корточки, – тварь-то перегорела.
И действительно, из ушей и ноздрей существа валил черный дым. Его глаза были распахнуты, зрачки закатились, уродливые губы приоткрылись, будто от удивления. Отчего-то в горле защипало, и Алекс сглотнул. Нет, ему совсем не жаль эту самку, но все пошло не по плану. Какое бесполезное убийство!
– Это от веревки? – спросил Алекс.
– Без понятия, вроде обычная совсем, – пожал плечами Кир. Парень поднялся на ноги и, отвернувшись, закурил. – Не бери в голову. Давай притащим тело к Ши, пусть сам думает, что делать дальше.
Алекс хмуро кивнул. До отбоя еще час, и в лагерь им, пока все бодрствовали, путь заказан. Пришлось ждать. Парень опустился на бревно и скинул с себя куртку. Пожалуй, сегодня был первый по-настоящему теплый вечер за всю весну. Сам-то он не обращал внимания на погоду, но Севиль часто говорила, как ждет тепла, как любит солнце и как мечтает оказаться на море. Алекс закрыл глаза. И зачем думать об этом сейчас? Он давно не замечал ни солнца, ни всей этой лесной красоты и не чувствовал запаха реки, о котором постоянно твердила его новоиспеченная приятельница. В дневное время Алекс вместе с другими солдатами лагеря тренировался, а по ночам, несколько раз в неделю, выбирался со Сфоновым в лес наблюдать за тараначи. Иногда к ним присоединялся Али Ши. Они уже уничтожили около десятка тварей: заманивали их в глубь леса, подальше от основного места обитания, убивали, а тела сразу же сжигали. Это стало обычным делом, неотъемлемой частью жизни в лагере – единственной реальностью, в которой не было места никаким горам и запахам весенней листвы.
– Они заметят, что самка пропала, – тихо сказал Алекс, вычерчивая палкой на земле хаотичные линии. – Не зря же мы раньше ее не видели.
– Ну и что? Мало ли что может случиться. Они же тупые, а тут до обрыва недалеко.
– Думаешь, тупые?
Кир закатил глаза и затянулся сигаретой. С той их первой стычки много воды утекло. Они по-прежнему не были друзьями, но терпели друг друга по долгу службы Али Ши. Сфонов больше не позволял себе провокационных высказываний насчет титула Алекса в Небесных землях, хотя никогда не упускал возможности подколоть его или напомнить, «кто здесь старше». Поначалу Алекс жутко бесился, а потом как-то привык и вовсе перестал обращать внимание. Наоборот, иногда ловил себя на мысли, что завидует солдату. Тот был выходцем из семьи архитекторов и не раз рассказывал, как по возвращении присоединится к проекту отца по работе над новым зданием для театра в Эхертауне, южной столице terra. Было невыносимо обидно и грустно делить казарму с человеком, который вот-вот начнет жить жизнью его мечты…
Час прошел в молчании. Парни перевязали тело погибшей самки веревками и поволокли в лагерь. Али Ши встретил их у ворот и кивком велел идти за ним, к складам. В одном из помещений, где хранилось продовольствие, командир открыл огромный холодильник и погрузил тело.
– На несколько недель нужно залечь на дно, никаких прогулок в лес к обрыву. Я предупрежу всех, – отрезал он и удалился.
Кир и Алекс переглянулись. Сфонов пожал плечами и, выйдя на улицу, снова закурил. Алекс махнул ему на прощание и не спеша направился в казарму.
Лагерь уже погрузился в темноту. Огни горели только над входами в жилые дома. За несколько месяцев Алекс привык к аутентичной атмосфере поселения и уже не мог представить иной жизни. «Стания» напоминала маленькую деревушку, где каждый друг друга знал. Местные жители с теплотой встречали новобранцев и с радостью делили с ними праздники, приглашали на ужины, а иногда по вечерам устраивали посиделки на улице с тихими песнями и разговорами обо всем на свете. Все знали о том, кем был Алекс, но никто (кроме Кира Сфонова) не говорил об этом, не считал его каким-то особенным.
Проходя мимо дома Севиль, Алекс остановился и несколько минут смотрел в темное окно, думая о Мари. С сестрой они не виделись уже почти пять месяцев. В январе она заезжала на новогодние праздники, но Алекс возненавидел тот день, потому что, хоть сестра и не говорила, по выражению ее лица и гулу, возникавшему в голове при ее приближении, понимал, что их эмпатия никуда не делась и что Мари, как и прежде, переживает все то, что переживал он. И лучше бы ей подальше убраться от «Стании» и жить спокойно. Мари, как и хотела, поступила в музыкальный колледж в Эхертауне и уже успела добиться успехов: у нее появились первые ученики среди первоклассников, а в начале лета должен был состояться концерт. Кажется, она будет аккомпанировать на фортепиано какой-то певице… Алекс убеждал себя, что искренне радуется ее успехам и замечательно справляется с собственной грустью от несбыточной мечты о свободе.
Он усмехнулся своим мыслям и, спрятав руки в карманы, хотел было идти дальше, как вдруг дверь открылась, и в проеме показалось заспанное лицо Севиль.
– Эй, привет, – шепнула она. – Что ты здесь делаешь так поздно?
– А, ничего, – отмахнулся Алекс. – Не спится. А ты спи.