Кристина Римшайте – Второй шанс: невеста одержимого императора (страница 52)

Восстановление воспоминаний решили отложить на несколько дней. Во-первых, господину Мору нужно было подготовиться, во-вторых, должен был состояться суд над герцогом Дюарэ.

До этого момента было решено, что я останусь во дворце под предлогом подготовки к помолвке, что принципе, уже никого не удивляло. Новости о том, что будущая императрица благоволит простому народу и принимает активное участие в благотворительности, быстро разлетелись по всему Иштару.

Моя кандидатура мало у кого вызывала сомнения, а дворяне, после всех событий, закрыли рты и вели себя тише воды. По словам секретаря, даже чихнуть боялись на собраниях.

Отец занимался присоединением новых земель, и ему явно было не до меня, а матушка взяла шефство над Юлией: учила её управлять поместьем, давала уроки этикета, готовила к семейной жизни. Виктор благополучно поступил в рыцарский имперский орден.

… в ночь перед заседанием и оглашением приговора Микель Дюарэ скончался в своей камере.

— Покончил с собой, — произнёс Ридиан, лично расчёсывая мои волосы перед сном. Кажется, его успокаивало это занятие. — По официальной версии, — добавил красноречиво. — Но я уверен, что аристократы просто избавились от него, чтобы обезопасить себя. Состояние герцога, конечно, было нестабильным, но, думаю, они волновались, что он мог бы сболтнуть на суде лишнего и потянуть кого-то за собой.

— Но ведь темница тщательно охраняется, — неуверенно заметила я. — Или стражников подкупили? Не станешь в этом разбираться?

— Так оставлю, — утомлённо отозвался он. — Дюарэ уже признал свою вину и сдался: его в любом случае ждал смертный приговор. Справедливый суд нужен был, чтобы я не выглядел деспотом в глазах народа. Поэтому заседание всё равно состоится: герцог будет осужден посмертно за предательство и измену, а его семья понесёт заслуженное наказание.

— Жаль, что люди, служащие Дюарэ, потеряют рабочие места и новые найти будет трудно, — сочувственно протянула я.

… в груди неприятно потянуло.

— Адриан займётся этим, так что не переживай. Если человек достоин, то везде пригодится, — отозвался Ридиан, разворачивая меня лицом к себе. — Жаль, что я не могу оставаться рядом каждую ночь, — вздохнул и поцеловал меня в лоб.

— После церемонии будет попроще, сейчас к нам приковано слишком много внимания. Может, твоя репутация и не пострадает, а вот моя… — намекнула многозначительно.

— Ты как всегда права, — невесело улыбнулся он и уткнулся своим лбом в мой. На мгновение прикрыл веки. — Когда ты рядом, меня практически не мучают кошмары… — прошептал откровенно. — Безумно хочется привязать тебя к себе, спрятать от посторонних глаз, запретить заниматься общественной деятельностью…

Я усмехнулась, ласково погладив его по голове.

— Но ты ведь так не поступишь?

Ридиан сильнее прижал меня к себе.

— Не поступлю… — выдохнул едва слышно. — Не хочу видеть в твоих глазах боль и разочарование. Пусть лучше в них всегда искрится счастье. Верю, что не предашь меня…

— Верь, — прошептала и потянулась к его губам…

Поцелуй был наполнен нежностью и трепетом, от него по коже расходились мурашки. Чаще стучало сердце. Сбивалось дыхание…

Не нужно никаких громких слов о любви, о вечности… Мы давно переступили черту банального договорного брака, открыли друг другу свои сердца.

Разве нужно что-то ещё, когда и так понимаешь: “Ради этого человека я готова на всё. И он тоже…”

— Сладких снов, — сипло пожелал Ридиан, с трудом отрываясь от меня.

… янтарные глаза заволокло пеленой желания.

— Сладких… — отозвалась глухо, завороженно трогая пальцами припухшие губы.

Через минуту в покои постучалась горничная.

— Леди, желаете ли стакан тёплого молока на ночь?

Я отрицательно мотнула головой и упала на подушки, раскинув руки.

— Закройте окно, Надин. И зашторьте, пожалуйста, — тяжко выдохнула и заползла под одеяло.

— Зажечь благовония? — выполняя поручение, поинтересовалась она.

Пальцами потёрла виски: голова и так казалась мутной.

— Спасибо, не нужно. Думаю, запах слишком резкий для меня, а завтра я должна быть в ясном уме.

— Поняла вас, отдыхайте тогда, — исполнив книксен, горничная откланялась.

Надин вела себя по-деловому сдержанно, не проявляла лишнего любопытства, не лезла с чрезмерной заботой, всегда проявляя деликатность. Поразительный профессионализм для дочери барона из довольно известного рода. Обычно леди из богатой семьи ведут себя более высокомерно, даже если речь идёт о служении во дворце.

Можно сказать, мне повезло.

Перевернулась на бок и сомкнула веки…

Сквозь сон померещилось, что я почувствовала едкий запах благовоний, но когда открыла глаза, это чувство пропало.

… курильница не дымилась.

“Наверное, я просто переутомилась…” — подумала и вновь заснула.

Наутро разболелась голова. Пришлось использовать зелье, что давал маг.

… странно, но оно не особо помогло.

— Леди Вермакс, пора собираться, — постучала в дверь горничная. — Могу я войти?

— Входи, — глухо отозвалась я, морщась от боли. — Пусть слуги подготовят едва тёплую ванну и лёгкий завтрак. Лучше кашу. И не нужно вычурных нарядов: я еду на суд, а не в оперу…

— Поняла вас, госпожа, — поклонилась она и подала мне халат…

К счастью, после еды мне стало немного лучше. Служанки помогли собраться, заплели волосы и нанесли неброский, умелый макияж.

Рыцари проводили к ожидающему на подъездной дорожке экипажу. За последнее время сэр Родвиг и сэр Олие неплохо сработались, нашли общий язык.

… у кареты ждал Ридиан.

В строгом красно-чёрном мундире и плаще, с мечом на поясе, он выглядел мужественнее обычного.

“Такой притягательный…” — подумала, скользнув по его фигуре оценивающим взглядом.

… внизу живота волнительно защекотало.

Даже лучше, если мы явимся вместе.

— Моя леди, — лукаво улыбнулся он, протягивая руку. — Такая красивая… — томно прошептал на ухо, внезапно притянув меня к себе.

— Перестань, — прошептала, сгорая от смущения.

Хорошо, что на территории дворца Георгин только свои.

Так я думала…

Зал заседания был заполнен аристократами. За трибуной стояли государственный обвинитель и верховный судья, а над ними возвышался трон императора. Меня, как потерпевшую, усадили отдельно. На скамье сидели присяжные — девять высокопоставленных дворян. А за тумбой в центре — семья обвиняемого: Рияна Дюарэ, Маргарет Дюарэ, Маркус — племянник герцога, а также его брат.

Первым с речью выступил архиепископ. Его слова эхом отражались от куполообразного потолка и звучали довольно торжественно, что даже удивительно.

“Неужели посланник Бога так радуется суду над аристократами?”

Нас призвали говорить правду и только правду, покаяться в своих грехах и молить всевышнего о прощении. В общем, всё как обычно. Но судит-то не Бог — простые люди. Алчные и жадные. Эгоистичные. Но преступления герцога не должны оставаться безнаказанными. Если пощадить его семью, то ничем хорошим это не закончится, а ещё и послужит примером для остальных. Пусть лучше боятся за своих близких.

— Герцог Микель Дюарэ посмертно обвиняется в ряде серьёзных преступлений! — объявил господин Фарам из министерства юстиции. — Подлог с целью скрыть финансовые махинации, тайный сговор против короны, заказное покушение на леди Лирру Вермакс — невесту Его Величества, манипуляции для извлечения собственной выгоды, заказное убийство чиновников низкого ранга и слуг. Все собранные доказательства с опросом свидетелей были переданы уважаемому судье, — закончил победно и вернулся на своё место.

— Присяжные также ознакомились с материалами дела и готовы вынести вердикт, — флегматично произнёс судья, и так зная исход.

На самом деле все его знали.

— Потерпевшая, желаете что-нибудь добавить?

Я неловко прочистила горло.

— Уважаемые присяжные, прошу смягчить приговор для семьи обвиняемого, — произнесла ровно, глядя на затравленную и напуганную до смерти Рияну.

На пути становления императрицей я должна проявить снисхождение, чтобы по столице расползлись слухи о моём милосердии. Мы с Ридианом должны стать символом “весов правосудия”.