Кристина Пизанская – Книга о Граде женском (страница 23)
XL. О Памфиле, обнаружившей, как изготавливать шелк при помощи гусениц и делать из него шелковые ткани
— Среди полезных и распространенных наук, открытых женщинами, не следует забывать о той, которую открыла благородная Памфила из греческой земли[171]. Эта женщина была одарена глубокими познаниями в разных областях. Ей доставляло такое большое удовольствие исследовать и изучать удивительные явления, что она стала первой, кто изобрел искусство шелкопрядения. Наделенная богатым воображением и пытливым умом, она заметила, что в той земле, где она жила, гусеницы на ветвях деревьев естественным образом создают шелк. Она стала собирать коконы, сделанные этими гусеницами, поскольку увидела, что они очень красивы, и скрутила несколько нитей. Затем она опробовала свои прекрасные разноцветные краски на этих нитях, и когда сделала все это, то увидела, насколько красиво у нее выходит. Она взялась прясть и ткать шелковые ткани. Таким образом, изобретательность этой дамы подарила миру красоту и пользу, а эта наука распространилась по всем странам мира, поскольку Господу служат и возносят хвалы в парче. Из шелка делают роскошные парчовые одеяния и ризы священников, предназначенные для богослужения, как и одеяния императоров, королей и властителей. Люди некоторых земель даже не носят никакой другой одежды, поскольку у них совсем нет шерсти, зато в избытке есть шелкопряды.
XLI. О Тимарет, в превосходстве овладевшей искусством живописи, о женщине по имени Ирена и о римлянке Марсии
— Что я могла бы тебе еще рассказать, чтобы убедить тебя в одаренности женщин и их способности как к изучению теоретических наук, так и к изобретению вещей? Даю тебе слово, что женщины достаточно талантливы, и им даровано довольно ума, чтобы воплотить и использовать эти изобретения, как только они будут обучены. Об этом свидетельствует история женщины по имени Тимарет, достигшей таких высот в науке и искусстве живописи, что в эпоху, когда она жила, стала лучшей из художников. Она, как говорит Боккаччо, была дочерью художника Микона и жила во времена девяностой Олимпиады[172]. Олимпиада — день торжеств, названный так, поскольку в этот день происходили разные игры. Тому, кто побеждал, давали все, чего он ни пожелает, если желание это было разумным, а праздник и игры проводились в честь бога Юпитера. Они проходили каждые четыре года. Впервые учредил эти праздники Геркулес, и с первых игр была установлена дата отсчета так же, как это сделали христиане с Рождеством Иисуса Христа. Эта Тимарет оставила все обычные занятия женщин и благодаря своему таланту изучила искусство своего отца. Во времена, когда македонцами правил Архелай, ее превозносили до такой степени выше всех, что эфесцы, почитавшие богиню Диану, попросили ее написать картину с изображением их богини. Они хранили картину долгие годы, почитая ее как вещь, сделанную в высшей степени искусно и талантливо, и никогда не выставляли на обозрение, кроме как на праздниках и торжествах богини. Эта картина пережила многие века, будучи свидетельством гениальности этой женщины, и до сих пор ее талант достоин упоминания.
В искусстве живописи весьма успешна была и другая женщина из Греции, которую звали Ирена, и она превзошла всех мастеров своего времени[173]. Она была ученицей выдающегося художника по имени Кратин, но была так талантлива и образованна в области искусств, что во всем догнала и превзошла своего учителя. Люди того времени посчитали это великим чудом, и в память о ней воздвигли статую рисующей девушки, поместив ее с почестями среди статуй различных мастеров — ее предшественников. У древних действительно был обычай превозносить тех, кто обошел остальных в какой-либо области — знании, силе, красоте или каком-то другом таланте, и чтобы сохранить вечную память о них для остального мира, они помещали их статуи на видном и почетном месте.
Римлянка Марсия была еще одной очень добродетельной девушкой, прожившей благородную жизнь в добронравии и имевшей огромный талант к искусству живописи[174]. Своим трудом она достигла такой искусности и превосходства, что опередила в этом всех мужчин, даже Дионисия и Сополида, самых известных художников в мире в то время. В целом она, как сказали бы мастера, превзошла всех и достигла в этом искусстве вершины знаний и мастерства. В конце концов, чтобы память о ее ремесле сохранилась после ее смерти, помимо своих других выдающихся произведений Марсия создала искусное изображение, где она написала себя смотрящейся в зеркало так правдоподобно, что всякий человек, который видел этот образ, принимал ее за живую. Этот портрет долгие годы хранили с превеликим почтением и торжественно выставляли на обозрение другим художникам как истинное сокровище».
Тогда я сказала ей: «Госпожа, эти примеры свидетельствуют о том, что в древности мудрецы более почитались, чем сегодня, а науки в высшей степени ценились. Однако, что касается женщин искусных в живописи, то и в наши дни я знаю женщину по имени Анастасия, которая крайне талантлива и в совершенстве владеет искусством украшать книги красочными орнаментами и миниатюрами, и никто не может назвать более искусного мастера во всем Париже, где живут лучшие в мире художники. Никто не может превзойти ее в искусстве изображения тончайших цветочных узоров, сделанных в мельчайших деталях, ее работа так высоко ценится, что ей доверяют самые дорогие и ценные книги, которые она доводит до конца. Я знаю это по своему личному опыту, поскольку среди моих собственных книг есть те, которые она украшала орнаментами, и они не сравнятся с другими, выполненными самыми выдающимися художниками».
Дама Разум ответила: «Я тебе охотно верю, милое дитя. Мы могли бы найти множество умнейших женщин по всему свету, если того захотеть. Я расскажу тебе для примера об одной римлянке».
XLII. О римлянке Семпронии
— Римлянка Семпрония была женщиной великой красоты, но если красотой своего тела и лица она превосходила в свое время всех женщин, то ум ее был еще более превосходен[175]. Она была так одарена, что запоминала без малейшей ошибки все, что слышала или читала, каким бы трудным ни был материал. Она развила свои способности до такой степени, что могла повторить все, что ей говорили, невзирая на длительность повествования. Она не только была сведуща в латинской словесности, но и прекрасно знала греческую, и писала на этих языках так хорошо, что все восхищались, глядя на нее.
То, как Семпрония говорила, выглядела и держалась, было так прекрасно, так привлекательно и благообразно, что своими словами и манерами она могла расположить к себе любого человека. Возжелай она развеселить кого-то, не нашлось бы столь печального человека, которого она бы не утешила и не заставила почувствовать спокойствие и радость, а если бы захотела, то заставила бы его гневаться, плакать или горевать. Она знала также, как вдохновить всякого мужчину на смелые и мужественные поступки, или на любое другое предприятие, и всех тех, кто с нею общался, если хотела, могла склонить на свою сторону. Так изысканны и нежны были и ее речи, и внешний облик, что никто не мог насытиться, общаясь с ней и смотря на нее. Она мелодично пела и невероятно искусно играла на всех инструментах, в первую очередь духовых, и побеждала в каждой игре, в которой участвовала. Говоря кратко, во всем, что только мог постичь человеческий разум, она проявляла свои способности и ум».
XLIII. Кристина спрашивает у дамы Разум, есть ли у женщин врожденная способность быть благоразумными, а дама Разум ей отвечает
Я, Кристина, также сказала ей: «Госпожа моя, поистине теперь я ясно вижу, что, в самом деле, Господь, — слава Ему! — дал женщинам разум, способный постигать, запоминать и сохранять в памяти знания из всех областей. Но, как вы видите, есть множество людей, чей разум способен понять и познать все, чему их учат, настолько способных, что они могут быстро усваивать любую науку, за какую ни возьмутся — так что посредством образования достигают великой учености, тем не менее я крайне удивлена тем, что даже самые почитаемые и ученые мудрецы проявляют так мало благоразумия в поведении и нравах, поскольку нет никакого сомнения, что науки знакомят с добрыми нравами и воспитывают их[176]. Если вам будет угодно, госпожа, я бы хотела узнать от вас: если разум женщины способен к познанию и запоминанию таких сложных вещей как в науках, так и в других областях, способен ли он так же быстро и ловко постигать вещи, касающиеся благоразумных суждений, то есть того, что с точки зрения женщин следует делать, а чего не стоит; как извлечь урок из случившегося в прошлом; как научиться на примере пережитого стать мудрее в управлении делами настоящего, а также справляться с тем, что должно случиться? Эти вещи, как мне кажется, требуют благоразумия».
Дама Разум ответила: «Ты правильно говоришь, дитя мое, но знай, что то благоразумие, о котором ты говоришь, отмерено Природой как мужчинам, так и женщинам, одним в большей степени, другим — в меньшей. Ученость не может сделать человека благоразумным, хотя весьма помогает тем, кто благоразумен от рождения. Как ты можешь знать, две силы, соединенные вместе, становятся более могущественными и непоколебимыми, чем каждая из них по отдельности. Вот почему я бы сказала, что человек, который по природе благоразумен (что называется здравым смыслом), приобретая мудрость, заслуживает наивысшей похвалы за свою добродетель. Однако некоторые, как ты правильно говоришь, имеют одно, но лишены другого. Одно естественным образом даруется Господом, а второе приобретается посредством долгого учения, и тем не менее, обе эти добродетели — благо.