кристина найт – ОСКОЛКИ МРАКА (страница 6)
Внутри было тихо, лишь слабый свет мутной лампочки освещал скудное убранство квартиры. В этот момент из дальней комнаты вышел парень. Он был худой, почти болезненный: плечи опущены, движения замедленные. Бледная кожа, тонкие запястья — всё в нём говорило о хрупкости. Тёмные волосы, давно не мытые, слипались на лбу, придавая ему ещё более неопрятный вид.
Паренёк подошёл ближе. Его взгляд, ещё недавно полный растерянности, теперь сфокусировался на незнакомце. Он с любопытством разглядывал форму Стива, словно пытаясь угадать, кто этот человек и что привело его сюда. В его глазах мелькнула искра интереса, смешанная с той же настороженностью, что и у его матери.
— Это ты Коллин Мерфи? — спросил Стив.
Парень кивнул, не отрывая взгляда от лица Стива.
— Мне надо с тобой поговорить, — сказал Стив. — Ты согласен поехать со мной в участок?
— Да, — ответил тот тихим голосом.
— Отлично. Тогда пойдём.
Всю дорогу до полицейского участка они ехали молча. Когда Стив наконец увидел Коллина Мерфи, его уверенность пошатнулась. Перед ним стоял человек, который никак не вписывался в образ опасного преступника. «Неужели это он?» — пронеслось в голове Стива. Казалось, он скорее испугается собственной тени, чем спланирует и совершит ужасное преступление.
Стив знал, что такое умственная отсталость. Он видел, как люди с подобными особенностями живут: радуются простым вещам и особенно нуждаются в заботе и понимании. Мысль о том, что кто-то из них способен на зверскую жестокость, казалась противоестественной.«Но ведь это нелогично, — бормотал Стив себе под нос. — Жестокость — результат чего? Злобы? Ненависти? Желания причинить боль? А у него разве есть такие понятия? Он, кажется, даже не до конца понимает, что такое боль. Как он может хотеть причинить её другому?»
Он вспомнил эпизоды из детства, когда его дразнили за неуклюжесть и непонимание шуток. Тогда он чувствовал обиду и гнев, желание ответить. Но это были эмоции, которые он мог осознать и проанализировать. У этого же парня, похоже, не было такого внутреннего механизма. Его действия — не злонамеренность, а что-то иное.«Может быть, это просто непонимание? — промелькнула мысль. — Он не осознавал, что делает? Не понимал, к каким последствиям приведут его поступки? Не видел, что причиняет страдания?»
Стив попытался представить мир, где нет чётких границ между добром и злом, где поступки не имеют веса, а последствия не осознаются. Мир, в котором можно совершить ужасное, не испытывая ни раскаяния, ни даже понимания содеянного. Это пугало — пугало своей чуждостью.
Он вспомнил, как однажды видел маленького ребёнка, который без злого умысла сломал крылья бабочке — просто из любопытства, желая посмотреть, как она будет двигаться. Это не было злом: лишь отсутствие понимания хрупкости жизни. Но что, если подобное «отсутствие понимания» распространяется на более серьёзные вещи?
Он не знал ответа, и эта неопределённость давила на него. Стив не хотел верить, что человек с таким невинным видом мог оказаться чудовищем. Но отрицать такую возможность, опираясь лишь на собственные убеждения, было бы неразумно.
Возможно, истина скрывалась где-то в глубинах человеческой психики — там, куда он боялся заглядывать. Стив понимал: его представления о добре и зле, о невинности и вине сформированы личным опытом и собственным восприятием мира. Однако реальность оказалась сложнее и многограннее, чем он когда-либо мог себе представить.
Мысль о том, что умственная отсталость не служит абсолютным барьером для жестокости, тревожила. Она разрушала уютную иллюзию: будто люди с такими особенностями защищены своей «невинностью» и не способны на зло. Выходило, что потенциал к разрушению и причинению боли может таиться в каждом — независимо от уровня интеллекта и способности к абстрактному мышлению.«Может быть, это другая форма безумия? — подумал Стив. — Не та, что проявляется в галлюцинациях или бреде, а та, что лишает человека способности к эмпатии, понимания чужой боли и осознания моральных границ?»
Он представил мозг, работающий иначе: где причинно-следственные связи выстраиваются не так, как у большинства. Где импульс к действию не фильтруется через призму морали или социальных норм. Где даже самое примитивное желание может реализоваться без оглядки на последствия.
Это было страшно — потому что означало: мир не так упорядочен, как хотелось бы думать. Существуют силы, неподвластные логике, не подчиняющиеся привычным правилам. Зло может быть не только выбором, но и следствием глубоких, до конца не изученных нарушений в человеческой природе.
Раньше Стив считал, что понимание — ключ к предотвращению зла: если мы поймём причины, то найдём и решения. Но что, если эти причины лежат слишком глубоко, за пределами нашего понимания? Что, если мы бессильны?
Возможно, некоторые вопросы не имеют простых ответов, а некоторые истины слишком сложны, чтобы их принять. И, возможно, именно в этой сложности и кроется самая страшная правда о человеке.
*************************************************************************************
Яркий, почти ослепляющий свет бил из потолочной лампы, заставляя глаза слезиться и с трудом фокусироваться. Стены допросной, выкрашенные в унылый серый, отражали этот свет, делая пространство ещё более давящим.
Доктор Мелони Рид уже была здесь. Она стояла, прислонившись к одной из стен, словно пытаясь слиться с ней, стать незаметной. Но это было невозможно. Даже в этом тусклом, давящем пространстве она излучала ауру, притягивающую взгляд.
На ней был строгий, но элегантный тёмно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре. Пиджак был застёгнут на все пуговицы. Брюки прямого кроя, без единой складки, ниспадали до острых носков чёрных кожаных туфель на невысоком каблуке. Этот синий цвет идеально подчёркивал пламенную рыжину её волос, каскадом волн рассыпавшихся по плечам.
Стив почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда она медленно оттолкнулась от стены и сделала шаг вперёд. Он знал, что должен быть сосредоточен, сохранять хладнокровие. Перед ним было дело, требующее всей его внимательности и профессионализма. Но эта женщина Чёрт, она явно ему не безразлична. В её глазах читалась какая-то особая глубина, а спокойная уверенность действовала на него как магнит.
— Здравствуйте, детектив Стив, — её голос прозвучал в тишине допросной. — Мы вас ждём.
Стив сделал глубокий вдох, пытаясь унять учащённое сердцебиение. Он кивнул, стараясь не смотреть на неё слишком долго, хотя это было почти невозможно.Коллин Мерфи сидел в центре комнаты за массивным металлическим столом. Его тонкие и длинные пальцы с обкусанными ногтями нервно теребили край потёртой футболки. Но самым поразительным было его лицо — детское, с широко распахнутыми испуганными глазами, которые не могли удержать взгляд на одном месте. Глаза метались по комнате, словно искали выход: он явно был не в своей тарелке.
Стив и доктор Рид расположились напротив Коллина. Стив положил перед собой папку с делом, а доктор Рид — блокнот и ручку.
— Здравствуй ещё раз, Коллин, — сказал Стив.
Коллин вздрогнул и кивнул, затем быстро перевёл взгляд со Стива на доктора Рид.
— Меня зовут Стив. А это — доктор Мелони. Не бойся, мы просто поговорим, — Стив пытался подавить чувство жалости к этому парню.
— Хорошо... Я постараюсь. Но иногда у меня в голове всё путается, — Коллин сглотнул, его взгляд остановился на обкусанных ногтях собственных пальцев.
— Ничего страшного. Скажи мне, Коллин, ты знаешь, кто живёт рядом с тобой? Я говорю о твоих соседях. Ты их знаешь?
— Да, у меня есть соседи Они иногда шумят.
— Понятно. Может, кто-то из них выходил на улицу и что-то делал? Может быть, кто-то вёл себя подозрительно? — Стив сделал паузу, внимательно изучая реакцию парня.
— Я не знаю. Иногда я вижу их, когда они гуляют Я не помню. Я больше люблю смотреть телевизор.
— Это нормально. Главное, что ты стараешься вспомнить.
Доктор Мелони всё это время молча делала пометки в блокноте. Вдруг она подалась ближе — её дыхание коснулось уха Стива, и шёпот прозвучал только для него:
— Спросите его про ночь убийства.
От близости её губ по Стиву пробежала дрожь. Собрав всю волю в кулак, он постарался, чтобы голос не дрожал, когда обратился к Коллину:
— А позавчера вечером ты тоже смотрел телевизор?
— Я да... Я был занят фильмом.
Его ответ был быстрым, но в нём чувствовалась какая-то неуверенность, словно он пытался ухватиться за ускользающую мысль.
— А что именно ты смотрел? — продолжил Стив, чувствуя, как доктор Мелони внимательно наблюдает за ним. — Можешь рассказать, о чём был тот фильм?
— Хорошо... Я постараюсь вспомнить. Я не хочу, чтобы вы думали, что я что-то скрываю, — пробормотал Коллин. Его взгляд блуждал по комнате, избегая прямого контакта.
— Не переживай, я не думаю, что ты что-то скрываешь. Ты всё делаешь правильно, рассказывай о своих воспоминаниях.